Татьяна Алхимова – Сага о Тёмных Воинах (страница 43)

– Это кошмар! Что он творит! А мы – подельники, – с ужасом вещал Ториус. Он не успевал отмаливать все грехи, которые совершал, по его мнению, Флэк. Вид у него был изможденный, волосы завернуты в тугой пучок, руки изранены, кресты запачканы кровью, которая не отмывалась.

– Всё правильно он делает, хоть и слишком жестоко. Слышали, что люди говорят? То-то же… Если бы Флэка убили раньше, чем он начал своё выступление, то это был бы конец для нас всех, – тихо проговорил Оливер. Он больше не шутил и ни разу не притронулся к выпивке за это время. – Меня тоже пугает его состояние, но поступает он разумно.

– Может и так, мы все понимаем, что иного выхода не было. Но! Он же не в себе, явно. Вы знали такого Флэка? Я – нет, – горячо шептал Вик, оглядываясь. Его черные глаза все эти дни непрестанно следили за товарищем, запоминая все движения и жесты, все взгляды. – Это не он! В нём сидит такая зловещая сила, что мне страшно! Мне! Вампиру! Я боюсь, что он не справится с этим и его поглотит ненависть. Он уже сейчас не обращает внимания на тех, кого убивает. А кто знает, может быть, все эти люди – невиновны. Одно дело сражаться с монстрами и врагами, а другое дело – казнить преступников без суда.

– Неужели на него так повлияла смерть родителей и происки Правителя и иже с ним? – Монах раскрыл глаза от удивления. – Не может быть этого.

– Я не знаю, честно, – Вик пожал плечами. – Но у меня есть смутное ощущение, что только Мэй может вернуть его в нормальное состояние. С ней он совершенно другой, Оливер не даст соврать.

– А вы не думали, что это из-за неё Флэк изменился? Может, эта девушка наговорила чего, а он теперь вот так и сходит с ума? – Монах недоверчиво смотрел на друзей.

– Нет, не думаю. Вспомните, что было с его глазами в битве у леса? Ещё тогда они чернели, это – ненависть, сто процентов, – Вик говорил быстро, по-заговорщицки, а Оливер кивал в знак согласия. Монах же только вздыхал.

– Надо возвращаться в город. Мы не можем играть в кошки-мышки с Ронгом долго. Пора вступать в открытую фазу конфликта, так мы хоть что-то будем понимать. Враг должен быть перед нами, а не за спиной, – Ториус высказал вслух то, о чем все давно думали.

– Тогда поставим Флэку ультиматум утром, – Оливер сжал кулак. – А если словами не поймет, будем действовать силой. Не хочется его убивать, но…

– Да никто из нас с ним не справится, если он сам этого не захочет, – заметил Вик. – В общем, договорились. Завтра утром возвращаемся в город. И точка.

Оливер и Ториус согласно кивнули.

Наступившее утро было мрачным, тёмным и дождливым. Флэк проснулся притихшим, бродил между Воинами в задумчивости, пока они готовили завтрак. Никто не решался заговорить. За эти дни лицо Странника покрылось жесткой щетиной, глаза ввалились, раненая рука после каждой битвы кровоточила и саднила, он еле держал меч.

– Ты выглядишь больным, Флэк, – начал издалека Ворон. – Может быть, стоит вернуться в убежище и прийти в себя? Мы сделали достаточно. Думаю, что твоя идея сработала на все сто. К неминуемой встрече с Правителем нужно подготовиться.

– Да, я тоже думаю, что пора возвращаться, – добавил Ториус для пущей убедительности.

– Я знаю, что вы обсуждали моё состояние, – Флэк тяжело опустился на траву рядом с костром. Воины снова ночевали в заброшенном уголке Лимана, среди леса и гор. – Сейчас я не могу быть другим. От меня зависит наше с вами будущее. Если вы не хотите пресмыкаться перед Правителем и элитой, то должны слушаться меня.

– Откуда ты знаешь, что поступаешь верно? – вмешался Оливер.

– Просто чувствую, что иду верным путем. Я ведь Тёмный Воин как-никак.

– И что же делать дальше? Какой у тебя план? – не отставал Всадник. Его пугала неизвестность, он доверял Флэку, но хотел знать, что его ждёт завтра – жизнь или смерть.

– Бороться, Оливер. Разоблачить всех, понять, кто и с кем заодно, а потом уничтожить их. Разом. Или поодиночке. Лиман должен измениться, – Флэк подбросил веток в костер и снова погрузился в раздумья.

– Я не понимаю, – встал Ториус. – Ты хочешь изменить Лиман, но как? И главное – зачем? Всех всё устраивает, люди живут, работают, женятся, заводят детей. Да, условия в городах не самые лучшие, но крыша над головой и скудный ужин есть практически у всех. Что тебе даст свержение Правителя? Кто встанет на его место? Мы умеем только воевать, а не управлять государством. Без Правителя Лиман скорее развалится изнутри, чем его разрушат внешние враги. Сила – не залог власти. Вернее не только лишь силой нужно управлять страной.

– Мне не нужна должность Правителя, – мрачно произнес Флэк и посмотрел на свою руку, рана снова открылась.

– Зачем тогда ты всё это устроил? – негодовал Монах.

– Ради нашего спасения. Ради нашего будущего. Нас бы всё равно убили, а теперь подумают, стоит ли. Значит, есть шанс остаться живыми. Ты не думай о себе, праведник. Ты – один. А у Вика семья, ребенок будет. Оливер тоже не против жить нормальной жизнью. Почему ты думаешь, что они этого не заслуживают? Из-за желания Правителя перевернуть всю систему, из-за этих странных женщин вокруг него, из-за не знаю чего, наши жизни в опасности.

– Вик? – Ториус повернулся к Ворону, и тот опустил голову.

– Такое должно происходить, наверное, – тихо заговорил Оливер, и все повернулись к нему. – Мир меняется и пережиткам прошлого в нем не место. Правитель сам вырастил своих соперников. Раньше Воины были молчаливыми исполнителями, но так не могло продолжаться вечно. Я понимаю Флэка. Когда вокруг тебя предатели, когда ни за что разрушают твою жизнь, лишают семьи и даже самой маленькой надежды на светлое будущее… Господи. У Вика хотя бы жена есть, а я потратил лучшие годы на вино и проституток.

– Я тебе давно говорил, что надо бросать это дело, – назидательно пробурчал Монах. – А ты всё – не надо мне ничего, и так хорошо! Ага. Теперь вот тоже будешь страдать.

– Уж лучше страдать только за себя, – едва слышно прошептал Вик. За эти дни он устал больше, чем остальные. Практически без сна каждую ночь он следил за Флэком, а днём был вынужден выходить на солнечный свет. Кровь для питания доставать приходилось с трудом, и Ворон чувствовал себя изможденным до предела. – Сейчас, когда я больше всего нужен своей жене, меня нет рядом. Меня может вообще больше не будет. И что ей делать тогда? Хорошо, если ребенок родится обычным, а если нет? Вдруг, пока я тут, их уже нашли, и… Вы несете ответственность только за себя! А я – нет! И это слишком тяжелая ноша. Вы даже представить не можете, что сейчас происходит у меня в душе! Вино, проститутки, какие-то Свободные Охотники, вера! Да пустота всё это! И слава, и власть! Ничто! Жизнь, её продолжение – вот что имеет ценность. Вы как хотите, а я больше не собираюсь оставаться здесь и минуты. Мне нужно возвращаться.

Вик встал и расправил плащ, готовясь к превращению в Ворона. Флэк поднялся следом и подошёл к товарищу, положил руку ему на плечо и заглянул в черные глаза, наполненные обидой и горечью.

– Ворон, я обещал тебе, что помогу. Что постараюсь сделать всё возможное для тебя и Даяны. Это были не пустые слова. Не обесценивай то, что важно для каждого из нас. Просто нам не повезло так, как тебе. Возвращаемся!

Ториус затушил костер, помог подняться Оливеру и все четверо снова стояли рядом, плечом к плечу, готовые к возвращению в убежище. Их ждала неизвестность, гнев Правителя и месть Ронга, никто не сомневался в этом. Но, раз метки не сработали, значит, Воины не нарушили закон и не предали Правителя. Это внушало надежду.

Город встретил Воинов такой же серой погодой, как и те земли, их которых они вернулись. Улицы были полны людей, снующих туда-сюда и отдавливающих друг другу ноги. При виде Тёмных Воинов, толпы расступались, прижимая путников к грязным черным стенам. Флэк шёл впереди и с плохо скрываемым омерзением смотрел по сторонам. Сейчас он смотрел на город без жалости после всех тех красивейших мест, свободных гор, горячих пустынь, густых лесов. «Зачем вообще нужны эти города? Уничтожить», – думал Флэк, вышагивая по улице. Перед стеной родного убежища он обернулся и увидел пустые глаза горожан, никчемных людей, не понимающих, ради чего они живут. Через секунду всего этого уже не было, а перед глазами Странника виднелись темные, холодные каменные стены.

Не без облегчения все разбрелись по комнатам, кроме Вика, – он бросился на кухню, выпил почти полную бутылку крови и, обернувшись Вороном, улетел. Флэк открыл окно, чтобы выгнать затхлый воздух из спальни, сбросил одежду и встал под душ. Горячая вода в неограниченном количестве в этом городе – исключительная прерогатива Тёмных Воинов. Остальные жители имеют в своих домах только холодную воду и всего лишь несколько часов в день. Флэк старательно вымылся, побрился и никак не мог заставить себя выйти из-под теплых струй. Всё тело болело, ладонь жгло от попадающей воды, и он вспомнил про мазь, которую дала ему Мэй. Мэй…

Флэк выбрался из душа, надел штаны и сел на кровать. С челки капала вода, он мазал раны и вспоминал Мэй. Всё, что рассказали про неё друзья, вполне могло быть правдой. Горькой, обидной, но правдой. Хотя сам Флэк не лучше, его и его семьи тоже не существовало по документам, во всяком случае, отец точно нигде не был зарегистрирован. Значит, он и Мэй – одинаковые. И разве имеет значение этот факт? Флэк почувствовал, как в груди что-то сжимается, тоскливо и медленно собирает в кулак его душу, концентрирует все мысли и переживания в одном месте. И этот горький ком то опускался к солнечному сплетению, то поднимался к горлу, мешая дышать. Как бы хотел Флэк сейчас оказаться совершенно в другом месте, на маленькой бедной кухне рядом с Мэй. От неё пахло домом, уютными вечерами и горячим травяным чаем. Почему она так запала ему в душу? Совсем простая внешне, даже неприметная, Мэй создавала вокруг себя магию тепла и заботы, её чары окутывали и заставляли забыть обо всем плохом. Даже горечь утраты семьи рядом с ней превращалась просто в тоску, и Флэк уже не хотел мстить. Но сейчас она была далеко, и некому помочь Страннику справиться с самим собой.