Татьяна Алхимова – Сага о Тёмных Воинах (страница 30)
– Куда вы?! – крикнул ей Флэк.
– Туда, – она неопределенно махнула рукой вперед.
– Вы даже не назвали своего имени!
– А вы не спрашивали, – рассмеялась девушка легким, звонким смехом. Флэку он показался знакомым, словно из давно забытого сна. – Зачем оно вам?
– Не знаю, – Флэк растерялся. За последние дни произошло столько всего странного и непонятного, что он уже не понимал, как нужно реагировать и в душе надеялся, что эта девушка не такая, как Злата и Евгения. Было бы страшно оказаться внутри сложного круга взаимоотношений с таким количеством женщин.
– Мэй, – произнесла она с улыбкой и поспешила скрыться за деревьями.
Странник стоял и смотрел ей в след, сейчас он испытывал благодарность к этой загадочной девушке. Она приоткрыла ему завесу тайны, показала, как он был далек от своей семьи на самом деле. Признаваться в том, что он боялся быть ближе к семье трудно, он словно маленький ребенок уходил от ответственности, от сложности и тяжести, связанной с участием в жизни семьи. Его родители оказались сильнее и честнее, чем он сам. Да, именно так. Они продолжали следовать своим целям, несмотря ни на что. Отец не сдавался, он верил во что-то своё, в какое-то альтернативное будущее и всю любовь и заботу, предназначенные для своих детей, отдавал соседским мальчишкам, он учил их быть смелыми и сильными, они заменили ему сына. Сына, который по своему собственному желанию старался не быть им. Теперь Флэк понимал, почему отец был так груб с ним в последнюю встречу, он просто принимал решение Странника. Как истинный Воин, понимал и смирялся с его выбором.
Задумчиво вытерев лицо платком Мэй, Флэк посмотрел на него – серое домотканое полотно было испачкано чем-то черным, значит, опять всё повторялось. Засунув платок в карман, Флэк бросился вперед через поляну, он хотел догнать эту девушку и сказать ей спасибо. Он бежал, оглядываясь по сторонам, но сквозь густые заросли ничего нельзя было рассмотреть, одежда Мэй играла роль камуфляжа, она могла запросто слиться с деревьями. Флэк знал, что где-то впереди старое озеро, не могла же она пойти туда.
– Мэй! – крикнул он, и лес поглотил звук его голоса. Флэк метнулся влево, вправо – и не увидел никаких следов. Чуть сбавив шаг, он решил дойти до озера, а потом вернуться на станцию, ему хотелось потянуть время до вечера. Встречаться со Златой не было никакого желания, особенно по приказу Правителя.
Здесь, в горной местности, Флэк жил не так уж и долго, всего года два, но лес знал хорошо. За пятнадцать лет службы, конечно, всё изменилось – лес дичал, никто не занимался им, не собирал валежник, не вырубал старые и сухие деревья, не видно было и тропинок. Люди покидали эти места, а может, просто не интересовались окружающим миром. Понятно, почему отец выбрал именно это место для тренировок – тут вряд ли бы кто-то стал их искать, да и не заметил бы, даже при всём желании.
И как Мэй не боится одна бродить по лесу? Флэк попытался вспомнить, как она выглядела и могла ли прятать где-то оружие. Нож в кармане? Против дикого зверя или беглого преступника это не сработает. Да и в целом, Мэй не выглядела сильной, если она действительно зарабатывает на жизнь охотой, то, скорее всего, стреляет по мелкой живности, ей не справиться с крупным зверем. Странник припомнил её тонкие запястья и худые ладони, он успел обратить внимание на них, когда она убирала его руку с плеча. Если бы лицо Мэй не было таким изможденным и уставшим, а губы более яркими, то её можно было бы назвать красавицей. Но, судя по всему, жилось ей тяжело, и Флэку стало немного жаль девушку.
Он пробирался сквозь густые заросли, надеясь, что правильно определил направление и не сбился с пути. Моментами ему думалось, что озера уже нет, тогда он может уйти довольно далеко и возвращаться к станции будет неудобно. Остановившись, Странник подумал, не лучше ли было бы бросить эту затею и просто вернуться домой, но у него ещё так много вопросов к Мэй – надо найти её. Почему он решил, что девушка отправилась к озеру, Флэк не знал. Ему самому очень хотелось увидеть это загадочное место. Вода в озере ядовитая, совершенно мертвая, но привлекало Флэка не это. Цвет воды – тёмный, фиолетовый. Отец говорил, что это последствия Великой войны, таких озер по всему Лиману – сотни, раньше их осушали, чтобы они не отравляли почву, а потом бросили эту затею, потому что озера восстанавливались сами собой.
Деревья становились меньше и росли реже, под ногами вместо травы Флэк чувствовал мягкий мох. Он опустил глаза и увидел ровный коричнево-серый ковер с редкими холмиками белесой травы. Озеро близко, нет сомнений. Неожиданно лес расступился и Флэк оказался на берегу. Очерченное черными зарослями камыша, перед ним лежало фиолетовое зеркало озера. Вода отражала солнечный свет, и блики напоминали Страннику молнии, которые порождал он сам в битве. Здесь было тихо, все звуки живого, цветущего мира, остались за лесной стеной. Совсем близко к воде, на небольшом холмике, сплошь укрытым абсолютно белой, наверняка тоже отравленной, травой, сидела Мэй, обхватив колени руками.
Странник медленно подошёл к возвышенности и остановился, глядя на воду. Он знал, что она густая, как нефть, не имеет запаха, но уничтожает всё живое, что попадает внутрь. Как вокруг этого озера росло что-то, не мог ответить никто. Ученые давно бросили попытки разгадать этот феномен, но все растения и почва на сотню метров вокруг ядовиты, ни одно животное не употребляло их в пищу. Вода никуда не испарялась, но из-за того, что над этим местом практически отсутствовал ветер, воздух застаивался, приобретал сладковатый привкус, и дышать полной грудью становилось тяжело. Долго находиться рядом с озером никто не мог.
– Мы с вами не закончили разговор, – произнес Флэк, и его слова будто повисли в воздухе.
– А мне кажется, что я вам сказала всё, что хотела, – отозвалась равнодушно Мэй.
– Зато я не задал вам все вопросы, которые меня тревожат.
– Странник,
– Погодите! – Флэк начинал злиться, он не привык, чтобы женщины вели себя так прямолинейно и грубо. – Сейчас я догнал вас, чтобы задать вопросы! И вы не можете мне отказать!
– Если вы будете так со мной разговаривать, то я тем более на стану отвечать, – Мэй повернулась к Флэку, и он увидел в её глазах твердость и решимость, не присущую женщинам.
– А не пойти бы вам к черту?! – он разозлился окончательно. Кроме того, что, скорее всего, Мэй была свидетельницей его слабости, она ещё и знала о нём слишком много. Возможно, родители рассказали ей что-то сокровенное. Она вообще может быть опасной!
– Почему бы и не пойти? – она спокойно улыбнулась. – Только вам. Воинов, судя по всему, учат любым наукам, кроме правил этикета. Я понимаю, что большую часть жизни вы жили вне родительского дома, но ваша семья оставляла впечатление крайне приличных и воспитанных людей. Что не так с вами, Флэк?
– Это с вами что-то не так! Вы ужасно грубая для женщины, – Странник пытался задеть её словом, обидеть, чтобы скрыть свою собственную слабость. Но злость и раздражение отступали перед спокойствием Мэй.
– Скорее вы встречали слишком слащавых дам, либо слишком пустых. Хотя, отец всегда мне говорил, что я слишком прямолинейна, а это качество не сильно ценится в нашем мире, как в мужчинах, так и в женщинах. Отчасти поэтому, я живу здесь, а не в городе или поселении, – Мэй пересела, подложив под себя ноги. – Ладно, спрашивайте, что вы там хотели.
Флэк опешил от такого поворота и молча смотрел на Мэй: она изучала его лицо, как и тогда, перед убежищем, совершенно без страха, и ждала, когда он начнет говорить. И все вопросы, которые Странник хотел задать, пропали. Что его интересовало? Он уже и сам не помнил.
– Как давно вы узнали, с чьими родителями общаетесь? – наконец выдавил он из себя. Дурацкий, наивный вопрос. Ответ на него не слишком важен, но и молчать после всех тех эмоций, которые Флэк показал Мэй, он не мог.
– Не скажу, что сразу. Но я догадывалась, что они не обычные лиманцы. Глаза выдавали вашего отца и сестру. Они ни разу не обмолвились словом о том, кто вы. Пару раз ваша мать говорила, что сын работает в городе и присылает деньги, но без подробностей. А когда случайно мне довелось раскрыть тайную деятельность вашего отца, то всё сразу встало на свои места. Он, конечно, прямо не ответил мне, но по его взгляду и так было ясно.
– Почему вы не выдали его? Укрывательство – это ведь тоже преступление, не менее серьезное, чем запрещенная деятельность.
– Зачем? – Мэй достала из кармана камешек и, замахнувшись, бросила его в воду. Он с глухим всплеском ударился о поверхность и был поглощен густой жидкостью. – Если человек занят тем, что ему действительно нравится и не причиняет никому вреда, то разве можно считать его преступником?
– С таким подходом вы рано или поздно окажетесь за решеткой, – констатировал Флэк.
– Ну, пока что, как видите, я свободна, – Мэй улыбнулась. – Так что вы ещё хотели спросить?
– Почему вы пришли сегодня к дому моих родителей? – Флэка не покидало ощущение, что случайной была только их первая встреча.
– Просто проходила мимо и решила заглянуть. После пожара так никто и не пришёл, чтобы убрать угли и пепел. Отец всегда говорил, что самое страшное для тех, кто умирает, – быть забытыми. Поэтому, мы хороним людей, приходим к ним на могилы или просто вспоминаем дома ли, в храме ли. У ваших родных даже нет могил, нельзя оставлять их погребенными под слоем пепла. Нужно убраться на участке, может быть высадить цветы. Зачем вы уничтожили такие прекрасные кусты? Ваша мать очень любила их.