Татьяна Алхимова – Сага о Тёмных Воинах (страница 31)

– Это не ваше дело. И я помню про своих родных. Им не нужны могильники с цветами. И это место тоже не нужно, – Флэк злобно посмотрел на Мэй. С чего она взяла, что может оценивать его поступки и отношение к близким?

– Дело ваше, я просто говорю, что думаю, – Мэй пожала плечами и стала поправлять волосы. – Я так понимаю, что вы сами не знаете, что хотели спросить. Поэтому, извините, но я пойду. Дела не ждут.

Она поднялась, отряхнула сарафан и забрала волосы чуть выше, осторожно заправляя выбившиеся пряди в пучок. Флэк ругал себя за то, что так и не смог ничего спросить, а ведь очень хотел узнать что-нибудь важное. Одна его часть искренне желала выяснить все возможные подробности про жизнь семьи, а другая – категорически отказывалась от любой информации. Флэк боялся, что узнай он чуть больше, то не сможет подавить чувство горечи и вины и будет страдать всю оставшуюся жизнь. У него так мало воспоминаний о совместной жизни с родителями и сестрой, что может быть оно и к лучшему. Бегло бросив взгляд на спину Мэй, он поднялся глазами до её оголившейся шеи и заметил крошечную черную отметину – татуировку в виде летящей птицы. Не раздумывая, Флэк бросился на девушку и повалил её ничком на белую траву, прижав коленом к земле. Мэй даже не вскрикнула, только неподвижно лежала и тяжело дышала.

– Эта метка! Говори, откуда она у тебя?! – Флэк не на шутку перепугался, увидев старый знак. – Их не ставят уже как лет пятьдесят!

Мэй с трудом повернула голову и всё так же спокойно прошептала:

– У тебя, Воин, недостоверные сведения.

– Откуда у тебя эта метка, спрашиваю последний раз?! – Флэк продолжал держать Мэй у земли и потянулся за мечом.

– Она у меня с рождения. Ты же сам знаешь прекрасно, что их ставят сразу, как только человек родился. Мы не как вы, Воины, клятву не приносим, а рождаемся с ней, – Мэй увидела, что Флэк достает меч и начала вырываться. Тогда он резко схватил её и перевернул лицом вверх, подставив меч к шее.

– Почему ты скрываешь своё происхождение? В реестрах не числятся люди из твоего народа. Я могу казнить тебя прямо здесь, без суда, – Странник снова почувствовал свою силу и власть, готовый совершить правосудие. Он забыл, как всего минуту назад спокойно беседовал с этой девушкой и вспоминал семью.

– Я не скрываю, просто не рассказываю о нём первому встречному. Точно так же, как и вы, Воины, жили раньше скрытно, не выдавая свои личности. Так и я живу. Мне не пришлось выбирать, кем родиться. В первую минуту жизни я получила эту метку, потому что моя мать была из Свободных Охотников. Зачем она сделала это – я не знаю, наверное, как напоминание самой себе о прошлом, – Мэй смело взглянула в глаза Флэку. – Тёмные Воины уничтожили их всех, осталась только я, потому что матери повезло встретить настоящего и верного мужчину, моего отца. Она оставила меня ему, в этих глухих краях. Мы пытались вывести метку, но ты же знаешь, да?… – она указала Флэку головой на его шею, туда, где стояла метка Правителя. Меч от этого неосторожного движения впился в её шею сильнее, достаточно легкого нажима и жизнь девушки оборвется.

– Почему отец не сдал тебя военным? Это его долг! – Флэк не мог оторвать взгляда от глаз Мэй, он не видел притворства или лжи, она была совершенно искренняя в этом обнажающем прошлое порыве.

– Наверное, потому, что я его любимая дочь, – Мэй улыбнулась. И по её улыбке Флэк понял, что она готова ко всему. Даже если он сейчас же убьет её, как последнюю кровную представительницу Свободных Охотников, южного народа, ведшего революционную деятельность, направленную против Правителя до тех пор, пока двадцать лет назад не был полностью уничтожен Тёмными Воинами. Флэк смотрел на неё и боролся с желанием убить, задаваясь вопросом «за что?». Она не ведет революционную деятельность, хотя и скрыла поступок отца Странника, то есть, по законам Лимана, Мэй всё же преступница и он, как Тёмный Воин обязан или убить её, или доставить в суд. Но Флэк колебался, а Мэй просто лежала и улыбалась.

Выждав момент, когда Странник чуть ослабил давление меча на шею, Мэй вывернулась, ударила его ногой и выскользнула из-под лезвия, откатившись в сторону. Флэк едва удержался, но быстро встал и направил меч на девушку.

– Думаешь, что от меня можно сбежать? – грозно спросил он.

– Конечно! Если бы ты хотел меня убить, то уже давно сделал бы это, – она снова улыбнулась и сделала неловкий шаг назад. Нога подвернулась, наступив на камень, скрытый в траве, и Мэй покатилась вниз с пригорка к воде.

Флэк едва успел догнать её, как Мэй оказалась в воде. Странник представил себе картину умирающей девушки и непроизвольно зажмурил глаза на пару секунд, а когда открыл, то увидел Мэй, стоящую по колено в воде. С её рубашки и сарафана стекала фиолетовая жидкость, руки были испачканы, и она смотрела на себя с укоризной. Больше ничего не происходило. Она не умирала, не растворялась, не сжималась от боли. Ничего этого не было, словно она стояла по колено не в ядовитой жидкости, а в обычной теплой воде. Тяжело вздохнув, Мэй вышла на берег и принялась выжимать подол сарафана, не обращая внимания на удивленные взгляды Флэка.

– Как? – только и мог спросить он.

– Что? Живая осталась? – Мэй подняла голову и рассмеялась, бросив выжимать сарафан. – Привыкла. С детства здесь живу, меня эта отрава не берет. После того, как я сильно поранилась и упала в это озеро, шрам остался вместе с иммунитетом, видимо.

Она задрала подол сарафана до колена и выставила левую ногу вперед: на лодыжке красовался длинный сиреневатый шрам, явно оставленный рваной раной.

– Ладно, теперь мне точно пора, надо переодеться, – Мэй махнула Флэку рукой, а он всё ещё стоял и не мог пошевелиться.

– А как же одежда? Почему всё целое? Я не понимаю, – Странник и, правда, не знал, как реагировать. Может быть, эта девушка привиделась ему? Может быть, она призрак?

– Не бери в голову, Флэк. Это такая ерунда! Ты видел чудеса и поинтереснее, твои молнии, например, – Мэй осторожно, внимательно смотря под ноги, пошла вдоль озера.

– Постой! Мэй! – Флэк догнал её и схватил за руку, ладонь тот час же обожгло остатками яда, но он не отпустил девушку.

– Что тебе?

– Мы ведь увидимся ещё? – произнес Странник и сам испугался своих слов.

– Хочешь совершить вторую попытку убить меня? – рассмеялась Мэй и вытащила свою ладонь из руки Флэка.

– Так да?

– Возможно. Я не знаю. Счастливо!

С этими словами Мэй бросилась бежать и вскоре скрылась за деревьями. А Флэк продолжал стоять, преодолевая желание побежать следом. Ладонь жгло, тяжелый воздух заполнил легкие, и дышать становилось с каждой минутой всё труднее. Обтерев руку о траву, Флэк убрал меч в ножны и пошёл прочь от этого странного места. Он взглянул на солнце и понял, что день уже перевалил за половину, он слишком долго пробыл здесь. К вечеру надо оказаться в убежище. Странник вспомнил про Злату, приказ Правителя, о которых забыл на несколько часов, и ускорил шаг.

Пока Флэк добирался до города, то думал обо всем, что произошло сегодня. Пожалуй, ему удалось прикоснуться к какой-то совершенно другой жизни. Есть люди, которые думают и видят всё, не так как он. Мэй чем-то напоминала ему Вика, смелостью и решимостью, проницательностью. Он даже подумал, что эти двое могли бы подружиться. Даже наверняка стали бы лучшими друзьями, тогда как сам Флэк не до конца понимал их. Как можно жить в Лимане и быть вот такими – другими. Они трактуют законы и правила по-своему, и даже Флэку после этого многие поступки не казались преступными. И Вик и Мэй оставляли впечатление людей, удивительно легко принимающих любые решения. Они словно играли в игру, а не жили. Флэк, снова, как маленький мальчик, немного завидовал им и тоже хотел быть другим. Но он не видел способов выбраться из замкнутого круга: ведь Флэк родился Воином, он должен выполнять приказы, ему нравится делать его работу, он любит сражения, битвы. Его голова начинала болеть от всех этих сложных и путанных мыслей. Ещё ночью он не хотел быть Воином из-за спорных приказов, а теперь? Теперь он хочет быть им, но не каждую минуту своей жизни. Теперь ему интересно попробовать что-то другое, ведь даже отец – потомственный Воин, непререкаемый авторитет и образец для подражания, жил не только службой, а в итоге вообще пошёл против правил. Флэк постарался отогнать от себя эти губительные, как ему казалось, мысли, но желание пробовать новое не оставило его. И эта девушка, Мэй. Кто она на самом деле? Почему она не испугалась Воина, почему была с ним так откровенна? Нет ли здесь какой-то тайны, её могли подослать, возможно, даже сам Правитель?

В задумчивости Флэк не заметил, как добрался до города. Впервые после раскрытия личностей Тёмных Воинов он не замечал взглядов лиманцев, а просто следовал по знакомому маршруту. Не видел он и того, как люди расступались перед ним, как стихали разговоры, как его сторонились даже огромные наемники, снующие по станциям, ближайшим к городу и по улицам самого города. Забыл Флэк и о том, как он выглядел сейчас – грязный, в земле и пепле, со следами чего-то черного на лице и обожжённой ладонью, покрытой множеством саднящих волдырей. И лишь когда ноги привели его под стены убежища, Странник очнулся, посмотрел по сторонам, на серое небо, которое затягивали тяжелые свинцовые тучи, и исчез. В доме Воинов, как и всегда, было мрачно и сыро, наверху, в гостиной, слышались голоса. Флэк хотел подняться к себе бесшумно, избегая встречи с товарищами, но Ториус заметил его и позвал как раз в тот момент, когда Странник уже повернул на очередной лестничный пролет.