Татьяна Алхимова – Сага о Тёмных Воинах (страница 28)

– Что слышал! Оливер! Я сам ничего не понимаю, но знаю точно, что не хочу ввязываться во всё это!

– Как бы ты не сопротивлялся, Флэк, а Правитель был прав, – успокоившись, Ронг понял, как повернуть ситуацию в нужное русло. – Она уцепилась за тебя, а значит, это наш шанс разгадать загадку этой девушки. Возможно, это поможет Лиману. И тогда твоя слава, как Тёмного Воина, превысит любые боевые подвиги…

Оливер и Флэк повернулись к Ронгу и замолчали. Флэк понимал, что ему в любом случае придется выполнять приказ, если он не хочет умереть молодым. Конечно, можно было перечеркнуть всё своё прошлое и восстать против воли Правителя, но Странник чувствовал, что в нём нет достаточного количества сил и желания делать это. А Оливер просто пытался осознать до конца мысль о том, что его вновь обретенная сестра – скорее всего враг, из-за которого опасность теперь грозит и его товарищу. Пожалуй, все они слишком привыкли к размеренной жизни, просто выполняли свою работу и совершенно забыли о том, что жизнь – это не только работа и долг, что вокруг есть и другие люди, осуществление желаний которых может задевать всех. На Тёмных Воинах держалась оборона Лимана, они были олицетворением силы, а, значит, и власти. Можно было догадаться, что когда-нибудь им придётся принимать сложные решения и ввязываться в политику. Но каждого из них преследовали призраки прошлого, толкая на сложные для понимания поступки.

Оливер категорически не желал отказываться от воспоминаний о прошлом и семье, которую когда-то потерял. Его душа так радовалась тому, что сестра жива и теперь может быть рядом с ним. Он не признавался себе, но все долгие годы одиночества мечтал, как воссоединится с родными, как будет помогать матери и ухаживать за ней, как они все – и братья, и сестры, станут жить вместе, он всем сердцем желал прожить детство заново, пусть и во взрослом возрасте. А теперь, все его мечты рушились, разбиваясь о жестокую правду сегодняшнего дня.

Флэку вдруг захотелось исчезнуть. Как в детстве выбежать во двор среди ночи, пока родители спят, и подняться высоко на гору, чтобы просто наблюдать этот мир. Снова стать невидимым, незаметным, просто Странником. Возможно, он всю жизнь ошибался, воспитанный своим отцом, и вовсе не хотел на самом деле быть Воином. С самого рождения ему внушали мысль о том, что его путь – держать в руках меч, применять свою силу во благо Лимана, защищать его интересы и людей. А чего на самом деле хотел сам Флэк?

– Не хочу ничего больше слышать о славе, подвигах и приказах. И вас слышать и видеть не хочу, – тихо произнес Флэк и, схватив меч, выбежал из кухни. Ронг и Оливер переглянулись, но не решились отправиться за ним следом.

Сам не понимая себя, Странник очутился на тёмных городских улицах. Здесь было пусто, как и всегда в такой поздний час. Сейчас Флэк ненавидел этот город всей душой, как и Тёмных Воинов, весь Лиман. Ему некого было винить в том, что с ним происходит, поэтому виноватыми были все вокруг, обезличенные гадкие сущности. Никто так и не научил Флэка самым простым вещам – что ответственность за свою жизнь человек несет сам, что происходящие события – всего лишь последствия его собственного выбора. Его душа мучилась от боли потери опоры, семьи, от отсутствия смысла и привязанностей, он видел себя со стороны и вызывал у себя же самые неприятные чувства – надменный, слишком сильный и жестокий человек, способный понять и принять лишь тех, кого близко знает. В эти минуты Флэк отчаянно завидовал Вику и даже Оливеру с Ториусом. У каждого из них было в жизни что-то помимо службы. У него же – ничего. И приказ Правителя, заставляющий его быть милым и любезным со Златой, играть на её чувствах и желаниях, сейчас казался ему насмешкой.

Незаметно для себя, Флэк добрался до станции. Поезда уже не ходили, и он спустился на рельсы. Воспоминания вели его вперед, к дому. Маленький мальчик, живущий внутри Флэка, искал защиты, материнского тепла и жара домашнего очага. Он не терял надежды вернуться в уже несуществующее прошлое, в невозможный мир, который придумал себе сам – мир, где сестра живет полноценной жизнью, где отец не совершает преступлений, где у матери нет морщин и прямая ровная спина, где нет ужасных злых соседей и ярко-голубых глаз у Флэка.

Странник шагал долго, не сбавляя темп, ритмично работая руками. Он словно превратился в робота, его целью сейчас была пересадочная станция. Не чувствуя усталости, жажды и голода, не обращая внимания на предрассветную росу, опустившуюся ему на плечи, он шёл и шёл вперед, чеканя шаг. Когда небо на Востоке начало светлеть, Флэк оказался на станции, поднялся на перрон и сел на скамейку.

Спустя полчаса, вместе с первыми солнечными лучами, на станции стали появляться люди, спешащие на работу. Привычным движением Странник накинул на голову капюшон, но его всё равно узнавали. С опаской смотрели на него жители близлежащих поселений, не подходили близко, перешептывались, а кое-кто и показывал пальцем. Флэк чувствовал их взгляды и не мог спокойно ждать поезда. Он больше не принадлежал сам себе! Вот она – цена славы, теперь Странник это не просто образ, а реальный человек, из плоти и крови. Флэк встал, толпа, собравшаяся вокруг него, отпрянула чуть в сторону. Он горько ухмыльнулся и скинул капюшон, пусть смотрят. Пусть видят, что он совсем не такой, как они все, пусть боятся и восхищаются. Разве есть ему, что терять? Нет. Теперь уже точно нет.

Флэк подошёл к краю платформы и остановился, его глаза были полны крови, он чувствовал это, как и животный страх всех тех людей, которые вынуждены были стоять рядом с ним. Тишина на платформе царила такая, будто людей здесь не было вовсе. И снова Флэк испытал презрение к этим труженикам, к их жалкому смирению со своей участью, к их слабости. Он боролся с желанием вытащить меч и убивать их, попутно отмечая совершенно несвойственное для себя ощущение ненависти к простым людям, невиноватым ни в чем. За что он готов был уничтожить их? За взгляды? Будь он на их месте, то смотрел бы на Тёмного Воина так же, наверняка и боялся бы. «Нет! Я не боялся бы его, даже не будь у меня силы, я был бы другим. Не таким, как они! Нет! Не хочу быть как они, никогда!». Внутри у Флэка что-то надломилось, в очередной раз. Он хотел быть как все и не хотел одновременно. Почему отец не рассказал ему, как нужно жить? Как вести ту самую двойную жизнь, как смириться со своей участью и принять самого себя?

На счастье, в этот момент к станции подошёл поезд, и Флэк зашёл внутрь. Его вагон был пуст, никто не решился зайти туда вместе с Воином. Поэтому весь путь Странник провел в одиночестве и смог немного успокоиться. Пейзаж за окном быстро менялся, становясь светлым и ярким: Флэк видел цветущие поля, яркую зелень садов, иногда белые крыши уютных домиков крошечных поселений. Из окна поезда они выглядели совершенно игрушечными, похожими на иллюстрации в детских книжках. Но это всё – для избранных ценителей, которые по сути таковыми и не являлись вовсе. Нутро почти у каждого жителя Лимана было гнусным, грязным и злым, во всяком случае, таким видел его Флэк. Поезд остановился на знакомой маленькой станции, и Странник вышел. Тем же самым путем, что и неделю назад, он шёл к дому своих родителей, вернее, к тому, что от него осталось. Он не был уверен в своих поступках и желаниях, но знал, что это единственное место во всем Лимане, где он сможет найти хоть какие-то ответы на свои вопросы, где он сможет найти каплю умиротворения.

Солнце поднималось всё выше, и становилось жарко, Флэк пожалел, что его одежда не приспособлена для таких прогулок, но продолжал идти вперед. С точностью до минуты он вспоминал свой последний визит сюда, каждый шаг, каждую мысль. Запах цветущих трав дурманил, погружая его в грёзы. Странно, но Флэк на мгновение начинал верить в то, что ничего не случилось, что сейчас из-за деревьев выглянет приветливый забор и ухоженный дом, а в нём – обязательно будет мать, суетящаяся на кухне, бодрый и веселый отец и, конечно же, милая сестра. Он помотал головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей и прибавил шаг.

Никакого дома перед Странником не оказалось, только забор, да обожжённые кусты, торчавшие над ним, как кресты над могилами. Никому не пришло в голову разобрать пожарище, и даже калитка осталась открытой. Флэк стоял рядом с ней, машинально придерживая за ручку. Он пытался заставить себя сделать шаг вперёд, но боялся. Страшнее всего было признавать правду – никого из его любимых и близких людей больше нет в живых. Они перестали существовать, рассыпались в прах. Медленно двинулся Флэк вперед, вспоминая, как истошно рыдал Вик после смерти своих родителей. Почему обязательно нужно терять кого-то, чтобы двигаться вперед?

– Я не просил об этом, – прошептал Флэк. – Зачем вы сделали это? Папа? Мама?

Он достал меч, сжал его дрожащими руками и срубил засыхающий куст сирени около останков дома. Деревце упало, подняв туман из пепла, роняя засохшие лепестки на землю. Флэк судорожно вздохнул и бросился к другим кустам и цветам, растущим вдоль забора. Он срезал их всех, слезы застилали глаза и он вытирал их рукавом, пока совсем не перестал что-либо видеть. Тогда, бросив меч на землю, он опустился на траву и горько зарыдал. Вся накопившаяся горечь, боль, ненависть, желание мести – всё выливалось страшными черными слезами. Флэк не видел этого, как не замечал ничего вокруг. Он знал, что никто не придёт сюда, никто не станет свидетелем его слабости, его горя. Не помня себя от нахлынувшего отчаяния, он поднялся и побрел к пепелищу в надежде отыскать хоть что-то. Продолжая вытирать слезы, он поднимал обгоревшие балки, откидывая их в сторону, разгребал руками кучи пепла и давно остывших углей.