Татьяна Алхимова – Путь (страница 37)

Если бы всё сложилось иначе, если бы наш мир был другим. Если бы нам удалось сбежать вместе… Это могла бы быть наша с ним дочь. Мой муж не знает ничего о моём настоящем прошлом. И я могу рассказать о нём только здесь, в своем дневнике. Дневник – вынужденная мера, от навязчивых воспоминаний мне кажется, что я схожу с ума. Мне не с кем поделиться этим. Прошло так много лет, а я до сих пор не могу смириться с потерей…»

«…Когда моя дочь будет готова, я хотела бы рассказать ей всю правду про себя. Я хочу, чтобы она знала, что её мать не из этого мира.

Я попала сюда не по своей воле. Моё присутствие здесь – наказание. За любовь. За веру в другую жизнь. За нарушение правил. Жизнь в этом месте и, правда, становится для меня невыносимой. Одна отрада – дочь и воспоминания. Наверное, стоит написать здесь всё. На тот случай, если я не смогу или не успею рассказать.

Мои воспоминания, моя прежняя жизнь остались в другом мире. Однажды, будучи совсем ещё молодой девушкой, я повстречала военного. До него я видела многих, но ни один из них не удостоился моего пристального внимания. Взгляд этого мужчины не был пустым и направлялся прямиком ко мне в сердце. Ради него я отказалась от своей работы и долгое время прикрывалась должностью прислуги. Но это было самое лучшее время в моей жизни. Мы с ним были как муж и жена и открыли столько неизвестных нам до этого момента чувств и эмоций: не только товарищество, помощь, поддержка и забота. Что-то более теплое, более важное было между нами. Намного позже я узнаю, как называть это чувство – любовь. Он был дорог для меня. Каждый день, провожая его на поле боя, я боялась, что он не вернется, и я больше не смогу видеть его глаза и прикасаться к нему.

И с каждым таким днем, проведенным вместе, росла моя ненависть к моему миру – холодному и пустому, глупому и бессмысленному. Мы вынужденно скрывали свои отношения, боялись быть раскрытыми. Мы жертвовали всем только ради того, чтобы быть людьми. Чтобы испытывать естественные чувства. Но так не могло продолжаться долго, да и мы понимали, что наше время не бесконечно. Нас раскрыли. И это было ужасно. В тот момент каждый подумал, что лучше умереть, чем расстаться. Но наш мир не мог обойтись с нами так хорошо. Нас мучили, издевались, вырывая признания в самых страшных грехах, они хотели заставить нас отказаться от самих себя и от нашей любви. Возможно, у них получилось бы. Если бы не один человек.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Палач. Я знала, чем он занимался, видела его – холодный, отстраненный взгляд, скрытая сила. И тем больше было моё удивление. Он помог нам. Как мог и как умел. Вот так я оказалась здесь, в этом мире. Спрятана от правосудия. Он обещал мне, что с моим возлюбленным всё будет хорошо. Мне не оставалось ничего – только поверить и принять свою судьбу.

Дорогая моя дочь. Если ты когда-нибудь прочтешь эти строки, то запомни одно – любой мир жесток. Но самое важное – что у тебя внутри, чем ты живешь и за что борешься, к чему стремишься. Пожалуйста, найди свой путь. Будь смелой, будь собой. Никогда не отказывайся от того, во что веришь. И если тебе встретится человек, рядом с которым тебе будет спокойно, в котором ты будешь уверена, – не отказывайся и от него тоже. Не повторяй моих ошибок.

Страшно прожить большую часть жизнь вдали от родного мира, но гораздо страшнее каждый день просыпаться с мыслью, что отказалась от самой себя.

Никогда уже я не увижу человека, который должен был стать отцом моих детей. Моего любимого, не побоюсь написать эти слова здесь. И ты никогда не сможешь узнать его. Но пусть моя история, даже такая краткая, станет началом другой истории. Твоей. Счастливой…»

«… Я перечитывала свои записи. Хотела сжечь их. Но мои руки отказываются делать это.

Мне осталось написать только одно. Стать смелой и оставить здесь не только свои мысли, но и имя того человека, которого я продолжаю любить. Имя, под которым он остался там, в моём настоящем мире, один. Капитан Линкок.»

Неофициальный комментарий следователя.

Обгоревшие записи из дневников Анны были найдены в тайнике квартиры, принадлежавшей пропавшей девушке. Она уехала в отпуск, но так и не вернулась. Коллеги заявили в полицию, но поиски ничего не дали. На её домашний адрес пришёл посылкой чемодан с вещами, но без документов. Внутри была только записка с именем – Рина. Никаких улик, объясняющих её исчезновение, обнаружено не было. Последний раз девушку видели в небольшом городке далеко отсюда, куда она отправилась в отпуск, в гостинице. Поиски шли несколько дней – были прочесаны яблоневые сады вокруг городка, поле и лес, дно реки. Кто-то из жителей говорил, что видел похожую девушку в усадьбе недалеко от города с каким-то мужчиной. Спустя несколько дней её подвозил до гостиницы водитель грузовика. Она была странно одета, босая, говорила, что потерялась. Но с памятью всё было в порядке – администратор гостиницы подтвердила это. Этим днём позже её видели на лавке в парке, но достоверных сведений о том, что это была действительная пропавшая девушка, у нас нет. Больше никаких следов и свидетелей обнаружить не удалось. Она просто исчезла, оставив после себя только чемодан на почте и брошенную квартиру.

Записи из дневников были приобщены к делу о пропаже, но скорее всего не имеют никакого отношения к этому случаю. Сейчас дело прекращено за давностью лет и за отсутствием состава преступления.

Часть третья. Надежда.

Каждую ночь я жду рассвет. Жду первого луча солнца, который разбудит меня, ворвется в ночную тьму и разгонит её. Иногда, когда мне не спится, я лежу на кровати с закрытыми глазами и считаю секунды. Их в моей жизни было настолько много, что мне больше не хочется долго спать. Мне хочется действовать. Но, когда первый солнечный луч освещает белые стены моей комнаты, я ловлю себя на мысли, что хочу сбежать отсюда и не готов просыпаться.

Каждый мой день похож на предыдущий, впрочем, как и ночи. Я встаю со звуком общего будильника, быстро принимаю душ, завтракаю и, надев форму, выхожу на улицу. Я отправляюсь вместе со всеми людьми, живущими в моем городе, воевать. С жителями других городов, с жизнью. Но так было не всегда. Когда-то очень давно я был совсем другим человеком. Когда я вспоминаю про него, другого меня, то вижу кровь на своих руках. Её невозможно смыть, поэтому я прячу свои ладони в карманы кардигана или брюк. Каждый день и каждую ночь я пытаюсь забыть прежнего себя.

Изменить мир в одиночку невозможно. Особенно, если этот мир живёт по своим законам сотни лет, если миру нет смысла меняться. Но всегда можно изменить самого себя. Хотя потаенные уголки памяти не дадут мне забыть прошлое никогда. Оно преследует меня лучами солнца, звуками голосов, лицами людей. И, боюсь, я не смогу этого изменить.

1.

Сквозь сон слышу, как по городу разносится звук утреннего горна. Значит уже рассвет. Хорошо, что мне не надо подниматься так рано и идти на фронт вместе с остальными военными. Вчера был очень трудный день и мне нужен отдых. Ведь сегодня нужно продолжить начатое. У меня болят глаза и руки, если я посплю ещё пару часов, то боль, скорее всего, пройдет и можно будет вернуться к своей работе.

Закрыв глаза, я проваливаюсь в темноту и засыпаю. Мне никогда не снятся сны, и всё чаще я думаю, что это к лучшему. Не хотел бы я видеть взгляды людей, смотрящих на меня с ужасом или ненавистью, ещё и ночью. Мне хватает их днём. Эти преступники не заслуживают того, чтобы о них помнили.

Я едва успеваю насладиться сном, как слышу настойчивый и громкий стук в дверь. Она распахивается. Нехотя открываю глаза и поднимаюсь в постели. За окном уже ярко светит солнце, отражаясь от белых стен. В дверях стоит Судья – высокий старик с седыми волосами и такими же черными глазами как у меня. Он – мой непосредственный командир.

– Рей! Сколько можно спать?! Мы ждали твоего отчета с самого утра, а ты валяешься в постели чуть ли не до полудня! – Судья стоял и кричал на меня с ненавистью в голосе, с дикой злобой. Мне захотелось зашвырнуть в него подушкой или чем-то потяжелее. Неожиданное ощущение.

– Я устал, вчера было много работы, – я постарался говорить как можно спокойнее. Не стоит портить отношения с членом Совета.

– Твоя работа не окончена, отдохнешь после того, как всё доделаешь. Мы ждем тебя с отчетом через полчаса. Не опаздывай.

Судья вышел, захлопнув за собой дверь. Я протер глаза и поднялся с постели. Вокруг – привычная белая комната. Кровать, окно, шкаф с одеждой, стол и пара стульев. И зеркало, большое, во весь мой рост. Люблю смотреть на себя в него и видеть безупречность в своём костюме. Я должен быть идеальным. Чтобы люди боялись меня, чтобы никто не мог даже допустить мысль о том, что я могу ошибаться. Палач не имеет права быть другим. Моя одежда уже готова и ждёт меня на вешалке в шкафу, но я не спешу одеваться. Сначала нужно посмотреть в окно и убедиться, что день такой же, как и всегда – солнечный и яркий.

Я подхожу к окну и смотрю сквозь него на высокие белые башни. Моя комната находится в главной башне, на одном из последних этажей. Здесь практически невозможно встретить обычных жителей и мне нравится это. Я люблю одиночество. Солнце отражается от белых стен, и далеко внизу я могу различить белые крыши крошечных домиков, в которых живут военные. Сейчас город пуст, все воюют где-то за его пределами. Но я знаю, что среди этих прекрасных белых домов притаилась грязь. Яркие пятна грязи, которые оставляют за собой люди, усомнившиеся в правилах, которые решили, что они хитрее и умнее Совета. Но скоро приду я, Палач, и вместо грязи на белых стенах появятся ярко-алые пятна крови. Порядок будет восстановлен, но эти пятна будут напоминать каждому жителю, что есть смерть пострашнее той, которая охотится за ними на поле боя. Смерть от моей руки.