Татьяна Алхимова – Путь (страница 35)

– А Совет? Почему они не сбежали? Мне показалось, что они попытались, и ничего не вышло, женщины вообще не могли двинуться с места.

– И это тоже я. Воспользовался их методами против них самих. Помнишь, когда они поместили нас в тюрьму, то сказали, что заблокировали мои перемещения. Так вот я знаю, как это делается. Видел эксперименты и потихоньку, в тайне ото всех, тоже пробовал. Вот и пригодилось.

– Рей, но откуда такая сила?

– Это гены, Франц. Проклятые гены. А сейчас сработали эмоции. Раньше мне не хватило бы сил на такое. Но теперь мне есть за что сражаться, – в его голосе всё ещё слышалась ненависть и злость. Франц догнал Рея и посмотрел ему в лицо.

– Что теперь делать?

– Бежать! Снова бежать, Франсуа. Начнем всё сначала.

8.

После первой волны удивления, толпа очнулась и военные преградили нам путь. Мы стояли, окруженные тысячами солдат. Они ждали от нас чего-то, возможно, боялись. Но кто знает, как они поведут себя в следующую минуту – толпа непредсказуема. Рослый черноволосый солдат, ближе всех стоявший к нам, обратился к Рею.

– Командующий Рей, объясните.

– Я вам всё уже сказал. Совет обманывал нас всех долгие годы. Они не давали росткам нормальной жизни прорваться сквозь белые стены наших домов, они душили их на корню. Я сам был их оружием. Казнил, сажал людей в белый карцер. За что? Просто за контакты в других мирах, за необдуманные поступки, сквозь которые прорывалась человеческая природа. Я устал от такой жизни. Устал играть роль лучшего Палача, стратега. Мне здесь душно и тесно.

– Но вы сбежали, вы бросили нас! Это предательство!

– Он спасал Рину, меня и капитана, – Франц вступил в разговор, – нас хотели казнить. Казнить за то, что Рина вмешалась в бой. Но она не хотела ничего плохого, только остановить войну! В её мире нет бесконечных сражений, там люди живут по-другому, поэтому она была шокирована тем, как живём мы. Не судите её строго.

– Пусть сама говорит, – какой-то голубоглазый мужчина вышел вперед.

– Да, я виновата перед вами. И перед собой, потому что стала причиной гибели Гальера, и… – ком слёз поднялся к горлу, я никак не могла произнести имя капитана, – и Линкока. Но я, правда, не хотела этого, я не знала, что всё повернется вот так. Ваш мир поразил меня до глубины души. И не только войной. У нас тоже случаются войны, – я не знала, что могу сказать в своё оправдание, – но редко, и всегда имеют веские причины. Мы не отгораживаемся от всего мира куполами, мы свободно путешествуем, общаемся, работаем. У нас есть семьи… Конечно, люди в нашем мире тоже разные. Но я знаю точно, что мы с вами внутри похожи. Мы все умеем чувствовать, у нас есть эмоции. И в жизни много всего, ради чего ещё можно жить, кроме войны. Вы не должны умирать! Вы можете выбирать свой путь, а не рисовать один и тот же каждый день! Ваши дети, растущие под присмотром нянек, могут обрести не только друзей и боевых товарищей, но и семью! Родителей. Они могут жить иначе. В вашем мире нет любви, только какой-то суррогат.

– Так вот какими речами вы сбили Рея с пути. Ваш мир другой, так и живите там! А теперь из-за вас наш мир и город будет разрушен, вы лишили нас будущего!

– Нет! Это не правда! – по глазам солдат я поняла, что они не верят мне, так и считают врагом, – посмотрите на меня, ведь я тоже лишилась всего. Всей своей жизни лишилась и не могу даже предположить, что будет со мной в следующую минуту! Разве люди отказываются от всего просто так?!

– Рина, с ними бесполезно говорить. Тот, кто хотел услышать правду, всё давно понял. А остальным придётся погибнуть, – Рей снова раскинул руки и закрыл глаза.

– Стойте! Командующий! – Франц испуганно смотрел на старшего товарища.

– Пусть этот город будет уничтожен мной, чем кем-то ещё. Пусть и я погибну вместе с этим городом, вместе с солдатами, которых каждый день самолично отправлял умирать, – казалось, что всю накопленную обиду, всю злость и горечь своего существования Рей готовился обрушить на это белое пятно среди зеленого поля.

– У вас не хватит сил, вы же знаете это, – Франц умоляющее смотрел на Рея, солдаты опасливо расступились. Никто не решался нападать.

– Рей, остановись, – я тронула его за плечо. – Эти люди, как и я, ни в чем не виноваты. Оставь их. Давай просто уйдем отсюда. Это то, чего мы все хотели с самого начала. Ради капитана. Ради Франца. Пожалуйста.

Рей открыл глаза, опустил руки и посмотрел на меня, потом на всех вокруг. Под его взглядом многие солдаты опускали глаза. Я вспомнила, как и сама недавно не могла выдерживать его дольше пары секунд. Они все боялись бывшего Палача, без сомнений, даже несмотря на то, что их тысячи, а он – один. Рей снял с себя кардиган, надел на меня, обнял и поцеловал: долго, с удовольствием, на глазах у всех вокруг, в знак протеста и как доказательство того, что я – действительно первопричина всех этих событий. А после обернулся к военным и безапелляционно произнес:

– Я больше не принадлежу вашему миру. Если хотите знать всю правду – идите в архивы, теперь никто вам не помешает разобраться во всем самостоятельно. А ещё лучше, загляните внутрь себя. Ни одни книги или архивные документы не смогут заменить вам тех знаний, которые можно получить, изучая самих себя. Будьте людьми, в конце концов. Не пытайтесь преследовать нас. Вы знаете, на что я способен. Вы всё видели.

Солдаты молчали, тихий шепот проносился по задним рядам. Мы снова пошли вперед сквозь полуразрушенные улицы белого города. Никто ничего не говорил нам, толпа расступалась. Так странно спокойно идти между этими людьми, одетыми в красивую синюю форму, и не бояться их. Я никак не могла понять, победили мы или проиграли. Не было ощущения триумфа или радости от освобождения. То боль от пережитых страданий и потерь закрадывалась в моё сердце, то сожаление о совершенных ошибках, но чаще – пустота. Будто из меня взяли и вытащили всё живое, осталась одна только оболочка, израненная, одетая в кровавый наряд. Опять этот цвет, красный на белом – мой взгляд опускался под ноги, и я видела полы платья, стелющиеся по белой мостовой, потом поднимала глаза и видела окровавленную руку Рея, крепко державшую меня. Невыносимо. Я с силой выдернула свою ладонь.

– Рина? – Рей остановился и посмотрел на меня, – что с тобой?

– Кровь. Не могу видеть её. Наши руки в крови.

– Она давно уже засохла и свернулась, это просто грязь. Пойдем скорее отсюда, – Рей спешил, говорил быстро, отрывисто.

– Впереди должна быть площадь с фонтаном, если там осталась вода, то вы сможете вымыть руки, – Франц, на счастье, сохранил разум во всей этой неразберихе.

Мы пошли ещё быстрее, Рей как назло шагал очень бодро, я еле успевала за ним. Скоро, действительно, показалась площадь, на которой я когда-то уснула от изнеможения. После нападения на город, она осталась практически невредимой, и в чаше фонтана поблескивала вода, хоть сам он и не работал. Я побежала к чаше и опустила в неё свои руки, начала отчаянно их тереть, чтобы смыть засохшую кровь. Вода окрашивалась в красный цвет, и я старалась не смотреть на неё. Рядом опустился Рей и тоже стал отмываться, засучив рукава рубашки. Я вытащила руки из воды – они были чистыми, но вода – теперь и она стала кроваво-красной. Будто весь фонтан наполнен кровью, я безотрывно смотрела на эту красную жидкость, хоть и понимала, что вода не настолько грязная, не такая яркая, но моё воображение рисовало жуткие густые потоки. Голова резко закружилась, меня скрутило и начало тошнить. Горечь подступала к горлу и рвалась наружу, слезы выступили на глазах.

– Что с Риной? – Франц испуганно вскрикнул и бросился ко мне, но Рей был рядом и опередил его. Он положил мокрую руку мне на лоб и придерживал другой рукой, чтобы я не упала.

– Ей плохо. Думаю, что это от переживаний.

– Кровь, Рей. Тут всё в крови, весь фонтан полон, – я еле могла говорить, тошнота никак не отступала, перед глазами всё плыло.

– Уйдем отсюда, скорее. Франц, помоги мне, – они взяли меня под руки, и повели прочь от этого ужасного места. Но мне не становилось легче, ко всему прочему ещё добавился какой-то низкий гул, который с каждой минутой нарастал. Я закрыла глаза и помотала головой, чтобы прогнать этот звук. Но он становился всё сильнее. Мы остановились, кто-то поднял меня на руки и понёс дальше. Моих сил уже не хватало даже на то, чтобы открыть глаза, но по пробившемуся сквозь пелену тошноты запаху древесной коры я поняла, что это – Рей. Несет меня, вместе с украденной им моей жизнью, прочь из этого ада.

Когда я очнулась, мы сидели на ступенях полуразрушенного дома, голова моя лежала у Рея на коленях. Гул никуда не пропал, и сначала я подумала, что это гудит у меня в голове, но прислушалась и поняла, что звук исходит откуда-то сверху. Франц бежал с противоположной стороны улицы, неся что-то в руках. Это была еда и вода – спасение для меня, да и для нас всех. Я села и немного потянула спину, всё тело закаменело и болело. Оглядевшись вокруг, я поняла, что мы почти вышли из города, в конце улицы виднелось зеленое поле.

– Как чувствуешь себя? – Рей внимательно смотрел на меня, будто проверял, всё ли на месте.

– Уже лучше, спасибо. Это было какое-то помутнение, я не могла справиться с собой.