Татьяна Алхимова – Фархад (страница 2)

Тогда-то я и просыпаюсь. Часто в слезах, в растерянности и подавленных чувствах.

Мама уже давно не живёт с моим родным отцом. Да я и сам его не помню. Они разошлись перед тем, как мне исполнилось три. Отчим вырастил и воспитал меня, научил быть мужчиной, – я безмерно его уважаю, правда, больше за то, что мама рядом с ним счастлива. Благодаря ему мы жили на два города: Москву и Фергану, и я никак не определюсь, где мой настоящий дом. С детства расколотый надвое, всё ещё не могу собрать себя, понять и выяснить причину смирения с особенностью, которую стоило бы лечить.

Но думать об этом, когда рядом сопит Саша, не хочется вовсе, – возможно, из-за страха разрушить нашу дружбу, я до сих пор успешно закрываю глаза на своё состояние и даже рад, что не могу испытывать никакого физического влечения к противоположному полу. И в принципе – не могу. Если в двадцать я думал, что это страшная беда и жизнь полноценная мне недоступна, ощущал себя уродом и страстно желал всё исправить, то теперь уверен – чистота и искренность дружбы, любви и всех иных чувств не затемняются порывами тела. Ничто не мешает мне жить и наслаждаться обществом тех, кто дорог. Сердце и тело – под полным контролем.

Мир за окном уже не был таким тёмным как ночью, а скорее – серо-голубым. Сложно угадать, сколько я проспал: с равным успехом это могло быть и восемь, и двенадцать часов. Чтобы не разбудить Сашу, плавными движениями я отполз чуть в сторону и повернулся к ней: накрутив одеяло на голову, она мирно посапывала. Старая футболка, давно уже поселившаяся в моём шкафу и достававшаяся оттуда только в дни ночёвок, сейчас украшала лисичку и, чуть завернувшись, оголяла ягодицы. Весь вид говорил об одном: здесь – дом, здесь можно всё. Интересно, а со своими мужчинами эта принцесска спит так же?

Здесь было о чём подумать: Санька всегда встречалась сразу с несколькими парнями, причём умудрялась это делать так, что они обижались не на неё, а друг на друга, и соперничали по-тихому, чтобы дама их сердец ни в коем случае ничего не заподозрила. Но она, естественно, всё прекрасно знала и нагло пользовалась. Хотя «нагло» – слишком громко сказано. Просто пользовалась, и никаких мучений совесть её не испытывала. Вместо этого мучился я – пытался объяснить, что играть с чувствами других не самое лучшее развлечение, пусть и приносящее мимолётное удовольствие. Саша отговаривалась очень дерзко и безапелляционно: она не могла выбрать, а соперники никак не проявляли себя, чтобы получилось понять, кто же более достоин. Думаю, не врала. В ней столько энергии, столько рвения, что иногда рядом стоять опасно, – обязательно куда-нибудь затянет. Человек-огонёк, искра! Парни не знали, как подступиться, и постоянно спрашивали моего совета – я же друг – а я молчал. Не лез в личное.

И сейчас у Сашульки два ухажёра, третий две недели назад дал заднюю – попросил сделать перерыв в отношениях. Уйдёт. Не потянет безумную жизнь рядом с ней. Я улыбнулся: как-то раз она шепнула мне, что специально устраивает марафон испытаний для каждого потенциального кандидата на роль «молодого человека», а так-то её не заставишь подняться в пять утра, чтобы сходить в бассейн или спортзал, или метнуться за город по грибы-ягоды. Как же, не заставишь… Обычно она сама это делает с удовольствием, правда, попозже. Часов в шесть или семь.

Перекатившись на самый край, я сполз с постели и потянулся до лёгкого хруста в позвоночнике. День обещал быть согревающим и наполняющим. Желание взять в руки телефон я подавил нещадно и вышел из комнаты прикрыв дверь – пусть лисичка отдыхает. Часы на стене в коридоре, аккурат напротив входной двери, показывали время раннего завтрака. Неплохо, не так хорошо, как хотелось бы, но ввиду кошмарного сна и почти победившей бессонницы, – можно сказать – великолепно.

Холодильник посмотрел на меня угрюмо своим прохладным нутром, и спрятался в полумрак. Наугад выбрав одну из серых керамических баночек с молотым кофе, я вдохнул аромат: кажется, Бразилия. Ну ладно. Пусть будет так. Начинать день с кофе меня приучил отчим – он ценитель, знаток и эстет. В Фергане у нас штук десять турок и огромная коллекция кофейных чашек, для которой сделали специальный встроенный шкафчик со стеклянными дверцами. Его утро начиналось в полнейшей тишине и без людей (я подсматривал из-за угла, прячась в коридоре, а потом однажды был приглашён к священнодейству): он открывал окно, наливал чистую колодезную воду в одну из турок, ручной кофемолкой превращал зёрна в пыль и варил. Внимательный взгляд, молчаливую складку губ и отточенные, твёрдые движения я помню так, будто всё ещё каждый день наблюдаю. С годами и сам стал двигаться так же, может, и взгляд у меня тоже внимательный и тёмный, как у него, – мужчины, создавшего для потерянных нас с мамой, семью.

Кофе закипел, и я тут же снял его с огня. По кухне пополз мягкий аромат, так что не проснуться было уже невозможно. Подвинув высокий стул от стойки к окну, я уселся поудобнее, откинув штору. «Надо бы взять билеты домой» – пронеслась мысль и тут же одёрнула сама себя. «В Фергану» – там я действительно не был уже очень долго, месяцев девять. Соскучился по матери и отчиму, по нашему скромному дому и саду, по долгим прогулкам, по шумному базару и по пустоте, которая обманчиво царит в долине. Зато в Москве по-прежнему падал снег, медленно сворачивая в сторону метели.

В тёмной кофейной глади отражался я сам и этот мир, наполненный чем угодно, только не тем, чего ты от него ждёшь. И я, предвкушая прекрасный день, неведомо почему, грустил, предавался меланхолии и мечтал покинуть любимую зиму ради тёплых воспоминаний детства. Но всё изменится, стоит только проснуться Сашке. Она-то обязательно, как небольшой аккумулятор, подзарядит меня, растормошит, а потом от недельной усталости внезапно уснёт задолго до ужина, пока мы будем смотреть какой-нибудь бессмысленный сериал только из-за желания завернуться вместе в плед перед экраном.

Метель за это короткое время разыгралась и спрятала от меня город, оставив только мутное оконное стекло и тихое подвывание. Может, светлый день никогда не наступит, только завтра, когда буря уляжется.

– Ты вообще спал? – хриплым спросонья голосом, обратилась даже не ко мне, а к холодильнику, Сашулька. Стоя босиком на сером каменном полу, она созерцала тёмную кухню.

– Кто?

– Дед Пихто, – буркнула она недовольно, как и всегда поутру, и дёрнула дверцу. – Хочется чего-то… Эдакого!

– Вчерашние свои пирожные доешь, – улыбнулся я, допивая кофе.

– На завтрак? Нет уж… – лисичка продолжала что-то таинственно переставлять на полках, почти полностью скрывшись внутри. – Яйца – банально. Творог – надоел. Боже мой, Фара… Чем ты питаешься? Молоко… Фу! Кефир! Стойте… Кажется… Есть!

С довольной моськой она продемонстрировала мне кусок сыра, захлопнула холодильник и с изяществом дикого зверя отрезала толстый ломоть, закинула его в рот и потерялась, выбирая кружку.

– Я чайник не ставил. Кофе варил.

– Обойдусь без кипятка, хочу просто воды, – Сашка всё же вытащила из самого дальнего угла старую кружку, зелёную, с хвостом дракона вместо ручки. – Идеально.

– Хищное какое-то у тебя утро, – хмыкнул я, не спеша отрываться от окна.

– Это всё потому, что ты меня покинул раньше времени.

– Скажи просто – проголодалась.

– Иногда мне хочется тебя стукнуть. Ну почему, по-че-му?

– Чего? – я развернулся к ней и покрутил в руках чашку. На дне вырисовалось из гущи нечто, похожее на бабочку.

– Почему ты всегда такой спокойный?

– Ну, здравствуйте. Приехали. Я спокойный только когда устал или ранним утром. В остальное время – полон активности.

– Сказал он тоном проповедника… – Сашка огляделась в поисках ножа, благополучно его не заметила там, где бросила минутой раньше, и схватила сыр. Откусила уголок и с укором посмотрела на меня. – Знаешь что?

– Не знаю.

– Фара! Кстати, – моментально переключилась она на более важное, – который час?

– Когда я встал, было семь. Может, всё же кофе?

– Не… Тебе воды жалко?

– Просто я за нормальный завтрак, раз уж…

– Мне нужно что-то делать, – проигнорировав мои намёки и бесцеремонно обрубив фразу на самой важной части, лисичка заговорила громче и быстрее. Задумала невероятное, можно было не сомневаться. – Я как представлю – целый день сидеть дома, смотреть сериалы, пить вино, есть, разговаривать. А время! Фара! Время же! Оно уходит. Мы его сливаем в отстойник.

– Ну… Давай сходим куда-нибудь, – неохотно предложил я, прислушиваясь к завыванию ветра за окном.

– Нет! Не хочу никуда идти…

– А что тогда?

– Не знаю. Но мне претит сама мысль о безделье, – она уже умудрилась съесть почти половину сыра и с удивлением рассматривала надкусанные углы.

– Всегда можно забить на отдых и заняться работой.

– Да ты что?! – Сашка вскочила, снова направляясь к холодильнику. – У нас же выходной. Никакой работы.

– А отдых тебя не устраивает? Наши разговоры, блаженная лень? Нужно обязательно завоёвывать мир даже из дома, даже в такой тихий день? Умерь свою активность, дай организму прийти в себя. Хочешь, достанем настолку? Или разберём старый книжный шкаф – у меня руки не доходят уже год как. С чего вдруг тебе не хочется завернуться в плед и просто ничего не делать?