Татьяна Алферьева – Нежданный гость (страница 45)

Я вгляделась внимательнее в выражения лиц. Вот Торниэль повернулся к неугомонному Виссе, что-то у него выспрашивающему, и я заметила, как украдкой морщится Лиана. Ей явно не нравился ведущийся между мужчинами разговор, однако женщина старательно сохраняла внешнее спокойствие и не вмешивалась.

Тут публика заметно оживилась, взбудораженная происходящим на сцене.

– Что он творит? – прошептала я, судорожно припоминая сценарий и не находя в нём текущего поворота событий. Если и дальше так пойдёт, то бедному «принцу» несдобровать – тухлыми яйцами закидают. Актёр и без того довольно возрастной для роли героя-любовника – никакой грим не спасает – а сегодня, похоже, ещё и с сильного похмелья.

Моя дублёрша была гораздо свежее и симпатичнее, и она уже практически пала под злодейскими чарами обаятельного плохиша. Нет, на словах девушка яростно ненавидела своего душегуба-пленителя, однако её взгляды и некоторые телодвижения говорили об обратном. Зрители следом за главной героиней начали склоняться на сторону обворожительного злодея. Остальным актёрам пришлось лихорадочно подстраиваться под изменения в сюжете. Ал же бессовестно развлекался за чужой счёт. Да что на него такое нашло?!

Близился наш с Киаром выход, и тут вдруг пропал ташид. Только что стоял рядом и исчез. Отошёл по нужде? Переместился? А над подмостками уже клубился туман, помогающий незаметно сменить декорации. Готовились к финальной сцене, где герою предстояло отбить возлюбленную у злодея прямо во время бракосочетания.

Мне всегда казалось странным желание антагониста жениться на девушке, не разделяющей его устремлений. Если у него в планах захват мира, то подобная жена будет только мешаться под ногами. Другое дело – шантажировать с её помощью принца, но для этого совершенно необязательно узаконивать с девицей отношения. Да и как шантажировать? Потребовать в качестве выкупа королевство? А если папа-король не согласится? Ведь героиня-то в лучших сказочных традициях была девушкой простой, бедной и рано осиротевшей. В общем, подобных вопросов к сценарию у меня было много.

Ко мне подбежал распорядитель:

– Вы готовы? Где ваш партнёр?

Я развела руками.

– Но вам пора выходить! – и без того перевозбуждённый, заливающийся потом мужчина заволновался ещё сильнее.

В отличие от него я не спешила предаваться панике. В любом случае Киар должен появиться на сцене позднее меня. Поэтому без дальнейших промедлений скинула шубку на руки распорядителю, оправила пышное свадебное платье, одолженное в лавке готовой одежды – не предел мечтаний, но вполне симпатичное, и под соответствующую моменту музыку шагнула из-за кулис.

Это не был свадебный марш. Предполагалось, что печальная, немного даже заунывная мелодия оттенит чувства героини по поводу происходящего. Хотя чего там оттенять под маской и густой вуалью, полностью скрывающими моё лицо? Да и вид я имела далеко не удручённый, скорее, воинственный.

С противоположного края сцены мне навстречу вышел Алек и был неожиданно встречен бурными овациями. Я едва не споткнулась. Почему они так расшумелись? Будто победителя чествуют.

Свадебную арку для обряда намеренно установили наискосок, дабы зрители могли хорошо видеть лица всех участников церемонии – священнослужителя и брачующихся. В согласии с зимним временем года она была искусно вырезана изо льда в виде переплетённых между собой цветущих ветвей. Ал эффектно щёлкнул пальцами: ледяные лепестки затрепетали на воображаемом ветру и хрустально зазвенели. Клирик вздрогнул, а толпа восторженно взревела. Я даже из-под фаты выглянула, дабы как следует рассмотреть, что происходит. Пора бы появиться прекрасному принцу и самоотверженно спасти избранницу своего сердца.

Принц появился, да не тот и явно не по доброй воле. Его буквально выпнули-вытолкнули из-за кулис. Заведомо зная, что проиграл, бывший главный герой тем не менее попытался шугнуть противника мечом и словом, но смотрелось и звучало это настолько неубедительно, что мои опасения насчёт тухлых яиц оправдались в количестве около полутора десятков. И как их умудрились наквасить зимой, когда яйценоскость домашней птицы сильно падает?

– Объясни, что происходит, – шепотом потребовала я у подошедшего вплотную Ала.

– Помнишь, ты взяла с меня обещание попросить о помощи, если прошлое вдруг настигнет? – так же тихо спросил рыжий ведун, под одобрительное улюлюканье толпы переплетая между собой наши пальцы.

Я нахмурилась. Вроде было что-то такое, когда мы возвращались из Школы на постоялый двор в первый день приезда в Отрам.

– К чему ты клонишь?

– Тай, я давно люблю тебя и больше не могу быть тебе просто другом.

Зрители затаили дыхание. Они не слышали нашего разговора, но догадывались о его значимости. Кто там принц, а кто злодей было уже неважно.

В воцарившейся тишине усилился волшебный хрустальный звон.

– Мы так не договаривались, – пролепетала я, оглушённая осознанием происходящего. Неужели он всё это подстроил? Не может быть!

По-прежнему не выпуская моей руки, Ал опустился на одно колено и повторил в полный голос:

– Я люблю тебя. Прошу, стань моей женой.

– Соглашайся! – выкрикнула из толпы какая-то женщина. Её тут же поддержали дружным хором.

Да они здесь все с ума посходили! И я, в том числе, потому что покорно ответила:

– Согласна.

Рядом с облегчением выдохнул клирик:

– Что ж, приступим.

Он с мстительным удовольствием велел нам встать на колени. Совершенно необязательное действие, но как же, наверное, приятно видеть перед собой в столь смиренной позе сразу двух идеологических соперников. Мы с Алом понимающе переглянулись, подумав об одном и том же.

Интересно, зачем другу фантасмагория с браком? Он же всё равно ненастоящий? Или, наивная я, снова что-то упускаю?

Возвышенно-торжественная речь по поводу наших супружеских обязательств благополучно проскользнула мимо моих ушей, однако, когда священнослужитель потребовал принести клятвы в вечной любви и верности, он зачем-то назвал настоящие имена. Я почувствовала, как Ал применил дар, на несколько кратких мгновений накрыв нашу тройку пологом тишины, однако клялись мы друг другу уже без защиты.

– Свершилось! – громогласно объявил клирик. – Александр Весень и Тайрин Верная, объявляю вас мужем и женой!

Мужчина достал из кладок своего пышного долгополого одеяния весьма внушительную книгу – это ж какими должны быть у него потайные карманы! – и предложил расписаться. За пером и чернильницей дело при подобных закромах тоже не стало.

Последние сомнения по поводу случившегося отпали, и я сдёрнула с головы раздражающе застилающую глаза вуаль, чтобы лучше видеть… мужа. Зрители вообразили, что сейчас будет самое интересное и разразились требованиями первого поцелуя молодых. Обычно так и заканчивалось представление: страстным лобзанием главных героев на фоне испускающего дух злодея.

– Они нам больше не нужны, – тихо произнёс Ал, и с наших лиц сами собой слетели маски.

– Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй! – настойчиво скандировала толпа.

Я нашла глазами маму. Она ободряюще улыбалась. Марен так и вовсе изображал странные знаки, очевидно обозначающие: смотри, как надо – после чего наклонился и без какого-либо предупреждения пленил губы Виланы. Соседи по толпе охотно поддержали его почин горячим чмоканьем своих, а иногда, чего уж греха таить, чужих половинок.

– Сумасшествие, – простонала я, шагнув к Алу. – Что мы натворили… Обряд был настоящим?

Парень кивнул. Он улыбался, но в глубине пронзительно-голубых глаз таилась тревога.

– А как же Киар? Он в сговоре с тобой?

– Да.

– Ненормальный…

– Да целуйтесь уже и уходите со сцены, – шикнул на нас из-за кулис распорядитель. – Его величество прислал гвардейцев по вашу душу.

– Поздно, – нервно хмыкнула я, до сих пор не зная, как относиться к свершившемуся. Внутри клокотала буря совершенно противоположных чувств.

Ал расценил мои сомнения по-своему, потемнел лицом и заверил:

– Тай, не бойся. Со мной тоже можно договориться.

– Убью, – вздохнула я и первая потянулась навстречу.

ГЛАВА 32

Разбор и оценка нашей с Алом самодеятельности состоялись во дворце – во флигеле, принадлежащем ведомству безопасности, к которому относилась тайная канцелярия, хотя она и подчинялась напрямую Его величеству. Кстати, Леонт не соизволил почтить молодожёнов видом своего сиятельного лица, целиком и полностью возложив воспитательную работу на Ивара.

Безопасник рвал и метал. Впервые я видела этого обычно хладнокровного мужчину таким несдержанным в проявлении эмоций.

– Мы так не договаривались! – раздражённо произнёс Ивар, останавливаясь напротив объектов своего не шибко праведного гнева. До сих пор он нервно расхаживал по кабинету: оправлял шторы, перекладывал какие-то бумаги, выдвигал и задвигал ящики стола – то ли запугивал, то ли просто не знал, что сказать.

– Вот именно, – шепотом поддакнула я и мстительно ткнула Ала в бок. Парень поймал мою руку и бережно сжал в своей.

– Разве были какие-то взаимные договорённости между нами? – в отличие от собеседника голос мужа звучал бесстрастно и ровно. – Вы просто постановили, когда, как и с кем мне предстоит связать свою жизнь, и любезно об этом уведомили, за что я вам весьма благодарен. Коль скоро отец действительно испытывает передо мной вину, он может радоваться, что сын самостоятельно обрёл своё настоящее счастье.