Татьяна Алферьева – Нежданный гость (страница 14)

Дверь открылась так внезапно, что я не удержала равновесия и повалилась навзничь.

Меня поймали, бережно подхватили на руки, прикрыли сверху кожухом и вынесли наружу.

– Ох, деточка, неужто угорела? – запричитала хозяйка, когда со всех сторон нас окружило приятное избяное тепло. – Быть того не может. Я же все головёшки разбила, прежде чем заслонку закрыть. Клади её сюда, милок. Сейчас велю мужу выгнать забулдыг, чтобы вам отдохнуть.

В ушах стоял звон, в глазах мельтешили серо-белые мушки, поэтому я не спешила их открывать. Меня положили на что-то мягкое и хрустящее. Наверное, тюфяк, набитый сеном. Солома была бы жёстче. Сверху накрыли шерстяным одеялом. Дали воды.

Киар сел рядом на край кровати, помог приподняться, чтобы было удобнее пить. В его глазах плескалось искреннее беспокойство о моём состоянии. Ещё бы! Недомогание могло обернуться непредвиденной задержкой в пути.

– Я просто устала, – решила его не мучить. Если уж менять что-то в нашем общении, то начинать следует с себя. – Принеси мои вещи. Они остались в бане. Да и сам иди погрейся. Никуда я не сбегу.

Он, видимо, прислушался к совету, потому что отсутствовал довольно долго, но совсем без надзора меня не оставил. За занавеску, отделявшую спальный закуток от прочего помещения, то и дело заглядывали хозяйка и её любопытная дочь. Судя по всему, девушке было уже за двадцать, и поскольку она продолжала жить с родителями, значит считалась старой девой. Возможно, причиной тому была её неказистая внешность: рябое лицо и худоба – или чересчур робкий характер, из-за чего она постоянно сутулилась и не смела поднять глаз, а румянец смущения выступал на щеках лихорадочными пятнами.

– Как тебя зовут? – спросила я, когда девушка по наказу матери подошла узнать о моих желаниях и потребностях.

– Яся, – теребя подол передника, ответила скромница.

– Присядь, Яся. Дай на тебя посмотреть.

Я провела пальцами по бугристой поверхности кожи. М-да, работы много, силы мало.

Девушка напряжённо замерла под моим испытующим взглядом. О том, что я веда, она и её родители догадались сразу же, даже говорить не пришлось. По глазам что ли угадывают? Скорее всего…

– Ты красивая. Только надо кое-что подправить. Я попробую. В деревне есть знахарь или травник?

– Есть, – кивнула девушка, не особо понимая, к чему этот разговор.

– Принеси мне писчие принадлежности.

Пока Яся бегала за куском бересты и угольком, я переоделась в платье.

К тому времени посторонних из пристроя выгнали. Печь, чтобы было теплее, подтопили, с двух обеденных столов прибрали.

Написав названия нужных мне ингредиентов и выдав девушке три мелких серебряных монеты, отправила её за покупками. Сама достала со дна вещевого мешка потрёпанную годами записную книжку с бесценными мамиными «рецептами» и принялась освежать память.

Вернулся Киар, трогательно порозовевший после парной.

Хозяйка принялась накрывать на стол, то и дело заглядываясь на красавца-блондина. Знала бы она, кто он такой на самом деле. Хотя ей, неодарённой, в отличие от меня терять нечего. Пусть любуется.

Ташид с интересом пригляделся к книге в моих руках, однако спрашивать, чем я так увлечена, не стал.

Пересев на скамейку поближе к жарко и ярко полыхающему печному устью, я продолжала читать, между делом подтягивая с общего блюда маленькие на один жевок жаренные в масле пирожки с разными начинками: картошка, капуста, грибы, мясо. Подобное разнообразие и малая форма выпечки поневоле привлекли моё внимание.

– Яскина придумка, – с гордостью ответила хозяйка на замечание об интересном способе приготовления, – и наесться, и закусить сгодятся. Девка то пригожая, трудолюбивая, ловкая, даром что не замужем. Вот чего им, мужикам, надоть? – пригорюнилась женщина, позабыв, что один из упомянутых находится в рядах её слушателей. – С лица воды не пить, а они всё нос воротют. Она ведь у меня и шить, и вышивать, и кружева плести – на все руки мастерица. Добрая, послушная, приветливая…

– Сострадательная, – многозначительно добавила я от себя, косясь в сторону ташида. – В беде не бросит, живота своего ради другого не пожалеет.

– И это тоже, – слегка удивилась чужому энтузиазму в расхваливании дочери Пелагея.

– А они, подлецы неблагодарные, не ценят, – припечатала я напоследок. Звучно захлопнула книгу и положила её на край стола. Тут как раз вернулась Яся, прислушалась к разговору. – Да, нелегко порой приходится женщинам в обществе настолько слепых мужчин. Ну, ничего, главное, чтобы девушка сама себя ценила, остальное приложится.

– Это как? – озадаченно насупилась Пелагея. – А детки?

– И детки, если пожелает, будут, – уверенно ответила я и посмотрела на ту, кого мы обсуждали. – Вот только чего она хочет на самом деле?

Яся, умница, сообразила, на что намекает гостья, и, вспыхнув как маков цвет или, учитывая сезон, как свёкла на срезе, призналась:

– Я бы едальню свою открыла.

Пелагея охнула, будто речь шла о притоне разврата, и разоткровенничавшаяся девушка сразу сникла.

– Тогда придётся переехать в селение покрупнее, – спокойно, раздумчиво, словно и не было в сказанном чего-то сложно осуществимого, продолжила рассуждать я. – Если родители со средствами помогут, можно сразу снять помещение, или какое-то время поработать в чужом заведении, заодно разобраться, что к чему. У меня, кстати, есть кое-кто на примете в Зирге.

– Это рядом с пришлыми-то! – ужаснулась хозяйка, отшатываясь от меня ближе к ташиду. Киар не менее резво поспешил отодвинуться, сохраняя прежнее расстояние между собой и не в меру пугливой женщиной.

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Глаза Яси засверкали надеждой. До сих пор у неё была просто мечта, а сегодня появилась цель. Иногда для больших перемен хватает несколько слов от человека, который уверен, что у тебя всё получится.

– Ой, госпожа веда, не дурите девчонке голову! Вы-то уедете, а она останется. Лучше мужа ей наворожите. Я заплачу, сколько скажете.

– Хочешь мужа? – спросила я у девушки.

Та почему-то быстро глянула на Киаритэя и отрицательно замотала головой.

– Тогда… – я решительно вырвала из записной книжки чистый листок и принялась быстро писать на нём полезные сведения про Зирг и о том, где найти там меня и моих друзей, попутно советуя: – Переезжать лучше в конце весны или летом. Быстрее и безопаснее. Оставшееся время продолжай совершенствоваться в любимом деле, копи деньги, приучай родителей к мысли о своём переезде.

– Госпожа веда! – попыталась вклиниться Пелагея, но я перебила её вопросом: – Сколько у вас детей?

– Четверо, хвала Вседержителю.

– А внуков?

– Пятеро. Почему вы спрашиваете?

– Так ведь хватит?

– Чего?

– Детей.

Женщина озадаченно примолкла, затем всплеснула руками и поднялась из-за стола.

– Сами-то при женихе, – проворчала напоследок, прежде чем выйти.

Я улыбнулась и повернулась к Ясе:

– Она очень тебя любит. Ничего, свыкнется. Теперь покажи, что принесла…

Составление лечебной мази пришлось отложить на утро. Сейчас хотелось одного – отдыхать.

О том, что кровать у нас с ташидом одна на двоих, я сообразила, лишь когда хозяева ушли на свою половину, очевидно полагая, что скромные размеры ложа гостей лишь порадуют. В тесноте, зато в тепле. Даже при наличии печки в пристрое с наступлением морозной ночи становилось всё холоднее. Чай не добротная изба – и стены тоньше, и по полу дует. Поэтому я поддела под платье шерстяные панталоны и первая легла в постель, предоставив Киару свободу выбора – устраиваться рядом или на голом полу. Разумеется, он выбрал первое, но принёс с собой походное одеяло. Когда мужчина укутался в него и притих, я повернулась к нему лицом и предложила:

– Давай поговорим.

ГЛАВА 11

– Что ты хочешь услышать?

– Полагаю всё, что относится к делу, – резонно заметила я. За занавеской было совсем темно, сюда не проникал слабый свет от рдеющих в устье печи углей. Поэтому ничего не было видно, зато обострились слух и осязание. Я почувствовала, как моего лба касается тёплое дыхание Киара. – Например, почему ты так торопишься в Хаттан? И что будет со мной, когда я окажусь там?

– Ничего не будет, – ташид решил начать отвечать с последнего вопроса.

– Ты уверен? А как вообще вы относитесь к людям на своей территории? Насколько знаю, живёте очень замкнуто, послов не принимаете. Почему?

– Вы сами нас боитесь.

Я аж подскочила от подобного заявления. Вернее, просто села и посмотрела на собеседника. Для человека зрение у меня было отменное, даже слишком.

– Ты прав, люди боятся неизвестного и того, чего не понимают. Мы боимся вас, потому что у нас слишком мало правдивых сведений. Когда-то мы точно так же боялись эльфов, драконов, троллей, гномов, перевёртышей. Последних многие до сих опасаются.

– Почему?

– Считают слишком непредсказуемыми.

– А ты?

– А я думаю, с каждым можно договориться.

– Ты очень наивна, Тайрин. – В его голосе мне послышалась странная грусть.