Татьяна Алферьева – Нежданный гость (страница 13)

Девица между тем продолжила свои уговоры.

Сошлись на том, что проводим барышню Аниту и её няню Устину до ближайшего крупного поселения, где путешественницы смогут нанять себе более надёжную охрану, чем продажный извозчик, сговорившийся с лихими людьми о том, что заманит в их сети единственную, горячо любимую дочь богатого землевладельца, сбежавшую из родительского дома навстречу приключениям и любви.

Пока нянюшка подбирала раскиданные вокруг кареты вещи, Алек проверял упряжь, а мы с Киаром поправляли собственную поклажу, болтливая Анита растрепала, что едет в Отрам на зимний бал-маскарад, где в прошлом году познакомилась с неким Виссаэлем, эльфом и адептом Школы одарённых, которому пообещала новую встречу, однако у папеньки вот-вот должна ожеребиться любимая кобыла, и везти дочь в столицу он пока никак не может. Поэтому девушка соврала, что едет в гости к подруге в соседнее имение, а сама договорилась с извозчиком Онисимом о содействии. С нянюшкой договора не было, но та слишком хорошо знала свою взбалмошную воспитанницу и в день побега была на чеку. Отговорить Аниту от безумной затеи не получилось, предупредить барина тоже, пришлось сопровождать. А тут ещё разбойники напали. Хотели не только ограбить, но и выкуп за барышню стребовать. Ужас!

Мы вежливо выслушали рассказ, под конец возбуждённо ведущийся на два голоса, сочувственно покивали и тронулись в путь. Алек правил каретой, мы с Киаром продолжали ехать верхом. Я пребывала в мучительных раздумьях. Всё-таки стоило сразу поведать друзьям о ташиде, особенно учитывая серьёзные подозрения в отношении пришлых.

Сама не заметила, как отдалилась от повозки. Вроде бы вот только что ехала вровень с вороным Алека, привязанным к задку экипажа, и вдруг отстала на полтора-два лошадиных корпуса. Киаритэй приблизился вплотную. Полагая, что мужчина хочет поговорить, повернула к нему голову. Дальнейшее произошло настолько быстро, что я пискнуть не успела, внезапно оказавшись зажатой между телом ташида и передней лукой его седла. Да и толку пищать сквозь плотно накрывшую рот чужую ладонь.

Он верно рассчитал подходящий момент. Алек сейчас слишком увлечён управлением каретой и частично растратил резерв в схватке с разбойниками.

Я всё-таки попыталась трепыхнуться, привлечь внимание друга, однако сделала только хуже, причём себе. Если до этого мы с трудом, но как-то помещались с Киаром в одном седле, то теперь я оказалась верхом на его луке. Пренеприятные ощущения.

Между там ташид набросил на свободную руку повод моего коня, развернул своего и ударился в бега.

– Стой! – Алек почуял неладное или услышал быстро удаляющийся топот копыт и, кажется, попытался что-то сделать, но тут пространство перед моими глазами странно дёрнулось и сместилось.

ГЛАВА 10

Я зажмурилась и снова открыла глаза. Нет, не показалось. Рощица рябинок, на которых деловито паслась стайка свиристелей, в одно мгновение приблизилась на добрые полверсты.

Что происходит?!

Бешеная скачка продолжалась. Киар больше не зажимал мне ладонью рот и даже выпустил из объятий, позволив удобнее устроиться в седле. Но это было невозможно. Меня постоянно выталкивало вперёд на лошадиную шею. Под двойным весом светло-серая кобыла быстро покрылась мылом и начала надрывно хрипеть.

– Хватит! Останови! – закричала я не в силах больше терпеть издевательства над собой и несчастным животным.

Сомневаюсь, чтобы за нами была погоня. Алек не бросит одиноких женщин в лесу, по которому бродят разбойники.

Ташид послушался и натянул поводья. Я сползла с седла и на подгибающихся ногах подошла к своему коню, который словно чуял – происходит что-то неладное – и беспокойно плясал на месте, только снежное крошево из-под копыт летело. Успокаивающе похлопала его по шее и угостила сухариком, нарочно припасённым для такого случая.

Киар молчал, терпеливо дожидался, пока смирюсь с неизбежным.

«Я должен вернуться в Хаттан».

На что я надеялась, пытаясь диктовать ему свою волю? Самонадеянно преуменьшила опасность и переоценила собственные силы. Дура… Хотя чего уж теперь локти кусать?

Сделала глубокий вдох и вскочила в седло. Поморщилась от боли между ног: знатно я отбила себе это место. Ерунда. До свадьбы заживёт. До моей-то уж точно…

Тем не менее через несколько вёрст я начала тихо постанывать, особенно, когда перелесок, сквозь который мы проезжали, расступился в стороны и явил нашему взору растянувшуюся вдоль берега реки деревеньку. Ветер доносил, а воображение соблазнительно дорисовывало звуки и запахи: вот кто-то топит баньку берёзовыми поленьями, кто-то готовит ужин – жарит картошечку с хрустящими шкварками. Хлопнула дверь, забрехала выслуживаясь перед хозяевами собака, звеня цепью о пустую миску, чтобы поскорее наполнили…

Я впервые с момента побега заглянула Киару в лицо – напряжённое, холодное, сумрачное:

– Если мы сейчас нормально не отдохнём, дальше ты пойдёшь пешком и понесёшь меня на руках.

Мужчина кивнул, принимая сказанное к сведению, скользнул по мне взглядом (надеюсь, я выглядела достаточно измученной и жалкой) и направил лошадь к деревне. Постоялого двора, как такового здесь не было, однако первый же встречный указал нам дом, предприимчивый хозяин которого соорудил пристройку, где за небольшую плату можно было переночевать. В отсутствие постояльцев помещение не пустовало, а превращалось в питейное заведение для развлечения своих же односельчан.

И именно во дворе этого дома топилась та самая банька. Вернее, уже настаивалась. У меня косточки заныли от страстного желания, как следует погреться. Но вместо этого пришлось вести лошадей на конюшню, рассёдлывать, вытирать от пота и чистить, подсвечивая себе огарком сальной свечи, то и дело его оправляя.

– Мы едем в Хаттан? – нарушила я не особо тяготившее меня молчание. Просто решила проверить, правильно ли понимаю происходящее.

– Да. Я говорил, что мне надо туда вернуться, – сухо ответил Киаритэй, обращаясь со своей кобылкой как заправский конюх.

– И ты бы вернулся, побывав в Отраме, прояснив возникшее недопонимание, – взвинченная большей частью из-за усталости и ноющей боли, чем из-за ситуации в целом, проворчала я.

– Что-то сомневаюсь. – Вот и у ташида прорвалось наружу невесть сколько времени копившееся раздражение.

– Почему?

– Никто бы мне не поверил.

– Поверили бы мне.

– Почему я должен тебе доверять?

– Почему я должна тебе помогать?!

Мы уставились друг на друга поверх лошадиных спин.

– Я тебе жизнь спасла! – Нижняя губа совсем по-детски дрогнула, пришлось досадливо её прикусить. Наверное, со стороны это выглядело так, будто вот-вот разревусь.

– Ты была вынуждена это сделать, – бессердечно обесценил мои благие намерения ташид. В полумраке конюшни его глаза по-кошачьи мерцали яркой зеленью. Оплывшая свеча вот-вот грозилась потухнуть, а маленькое, забранное двойным слоем слюды окошко света почти не давало. Да и откуда взяться свету, если снаружи успели сгуститься скорые зимние сумерки?

– Я… я…

Я слишком устала. Хотелось есть, хотелось согреться и как следует выспаться в тёплой мягкой постели. В конце концов, хотелось, чтобы обняли, утешили, пообещали глупое и несбыточное: «Всё будет хорошо».

Из моих ослабевших рук выпала суконка, которой я обтирала лошадь, из груди вырвался сдавленный в попытке придушить всхлип. Я отшатнулась назад, оперлась спиной о стену и прикрыла предплечьем лицо, не желая, чтобы Киар видел мои жалкие бессмысленные слёзы. Думала быстро справлюсь с минутной слабостью, но как оказалось, нельзя давать себе слабину даже на короткое время. Тело сотряслось от накативших как лавина рыданий, и я, окончательно сокрушённая пережитым и прочувствованным, опустилась на корточки.

Однажды он уже это делал – беспокоился обо мне. Вот и сейчас подошёл, чтобы помочь подняться, однако я не далась, вскочила сама и, по-прежнему не глядя мужчине в лицо, дрожащим голосом попросила:

– Хочу в баню. Пожалуйста.

И надо же! Получила желаемое вкупе с ташидом, который бессовестно остался стеречь меня в холодном предбаннике.

Было не по себе полностью обнажаться, когда за незапертой дверью сидит мужчина. Взбреди Киару в голову заглянуть внутрь, даже веником прикрыться не успею. Хорошо, что интересую его исключительно как внешний резерв силы и здоровья.

Мылась я не спеша, наслаждаясь пробирающим тело насквозь жаром. Баня была чистой, светлой с широким полком и большим запасом, что горячей, что холодной воды. Свечку на этот раз выдали восковую, не нуждающуюся в постоянном снятии нагара. Вот бы ещё была возможность выйти в предбанник остыть, освежить затуманенную голову, взбодриться, а то что-то меня совсем разморило, даже шевелиться не хочется.

В дверь постучали.

– Тайрин, с тобой всё в порядке?

«Нет».

– Да.

Я медленно стекла с полка на пол, стараясь не делать резких движений, при которых в глазах тут же начинало темнеть, ополоснулась заранее налитой в шайку прохладной водой, обернулась в кусок чистого белого полотна и осознала, что на одевание сил не осталось. Присев на высокий порог, прислонилась плечом к косяку и почувствовала, как сквозь незримую щёлку снаружи тянет приятным холодом. Теперь действительно приятным.

Невесело усмехнулась – всё познаётся в сравнении. Я привыкла доверять тем, кто рядом, и надо признать Киар тоже вызывал у меня безотчётное доверие. За короткий срок мы успели столько всего пережить, опасного и смешного, что его поступок стал для меня жестоким предательством. С другой стороны, о каком доверии или предательстве может идти речь, если мы ни разу откровенно друг с другом не поговорили? Я потащила его в Отрам, толком не обозначив разумный план действий. Ему не терпелось попасть в Хаттан по причине, о которой он тоже предпочитал умалчивать. Тем не менее мне было больно, а боль обычно причиняют те, кто нам небезразличен.