Татьяна Аксёнова – Философия тату (страница 3)

Деление на своих и чужих, не имеющих знаки отличия на теле, а значит, почти невидимых, недостойных, отличало статусную принадлежность ряда племен. Говорили, что в древние времена ни один мужчина племени бини не женился бы на женщине без татуировок. Этот обычай был подтвержден в более поздние времена небольшим количеством мужчин и женщин, которые продолжают носить рисунки своих предков. Например, одна женщина из племени бини сообщила (описывает Ларс Крутак), что сделала свои татуировки в возрасте тринадцати лет, сразу после первой менструации. Пять лет спустя, то есть к замужеству (в восемнадцать лет) ее торс был покрыт татуировками. Эти переходы во взрослую жизнь они называют «праздник надрезов», его могут организовывать родители или будущие мужья.

Коренные народы Борнео6 выработали целую концепцию bejalai – путешествие в иные земли. Эти путешествия по джунглям были и ради торговли, гостевых визитов родственникам, поиска новых женщин, мест для дома. И татуировка из такого путешествия была свидетельством памяти события. Сейчас привозят из путешествия сувениры, магниты и свои фотографии, сохраняя тем самым связь с событием.

Смысл татуировок

Не станем отрицать, что в любом действии есть практический смысл, так и татуировка в первую очередь – код-символ для распознания личности, что в доисторические, что и в наши времена.

Во времена открытия Нового света – Америки – капитан Кук стал привозить татуированных туземцев в Европу вместе со словом, обозначающим модификации, – «тату». И тогда в обществе наблюдалось надменное отрицательное отношение к татуировке как ко всему дикому и низкому. Такое отношение, по мнению великого антрополога Леви Стросса, совсем не красило интеллект и уровень развития европейца. Но стоит заметить, что и туземцы, видя нетатуированных европейцев, не испытывали к ним пиетета. И в табу, не забываем, всегда имеется практический смысл. То, что европейцы в процессе развития культуры отбросили «гравировку» кожи людей за ненадобностью, просто говорит о ином пути развития событий.

«Первобытные люди прекрасно владели техникой документооборота – передачей сообщений», – писал ученый Клод Леви-Стросс после путешествия в Новый свет, застав первобытную жизнь индейцев, обряды татуирования и разукрашивания себя. Он ставил первобытного человека в вопросах документации вровень с современником. Живопись первобытного человека – это борьба с животными и стихией.

Татуировки использовали при различных ритуалах инициации, в этом смысле тату связывало человека, которому оно наносилось, с культурой и традициями общества, в котором был придуман и воплощен рисунок тату. Для предков всех народов вопрос стоял практически иначе: как классифицировать людей и общество? Куда и как наносить человеку знаки отличия, чтобы они всегда были при нем? Как подчеркнуть значимость одних, способности других? Помним, что школ, училищ и институтов в древние времена не было, как и возможности выдавать аттестаты зрелости, дипломы и сертификаты.

Тату и ритуал

Классическое исследование ритуальных текстов индуизма, древнееврейских практик жертвоприношения, имеющихся в Библии, приводят ученых к выводу, что любая жертва (времени, отсутствия боли, да чего угодно) является для человека социальным обменом, даром. Человеку важно обменивать, этот процесс присутствует во всех обществах.

Методология анализа ритуала жертвоприношения позволяет провести параллели с татуировкой – ее нанесением и принесением в жертву старого тела личности, старого мировоззрения, самочувствия-телоощущения человека во благо изменений. Пристальное внимание к форме, последовательность ритуальных действий, символика места, времени, предметов, интерпретация процессов – все это присутствовало во всех ритуалах и есть сегодня в нанесении современных татуировок. И самое главное в жертвоприношении (как пишет социолог Марсель Мосс) и похожее, на мой взгляд, в татуировании, общая задача для ритуалов – это потребность в изменении статуса конкретного человека или объекта, необходимость создать что-то новое, относительно того, что было прежде.

Таким образом татуировка – это всегда ритуал преобразования внутреннего состояния. Это ритуал канализирования агрессивных импульсов, враждебных чувств, переживаний, страхов.

Можно предположить, что для гармоничного существования общества необходимо контейнировать зависть, тогда создается волшебство «общественного договора» – баланс индивида и общества. Где индивид удовлетворен положением вещей, где он их признает и обменивает на понимание того, как устроено его общество.

Мне представляется, что любой символ, произведенный на теле человека, был процессом превращения идеи в рисунок – процесс идеализации есть процесс осмысления, и он может канализировать агрессию.

Перенос ощущался людьми донаучного мировоззрения сакральным, волшебным образом. В современном же мире роль переносчика смыслов в другую плоскость реализации – абстрактную, в материально-идейном или физическом смысле выполняет тату-мастер, психолог, дизайнер, тренер по любому спорту, также как и жрец, он дает личности возможность совершить внутреннюю трансформацию, самоулучшение.

Марсель Мосс пишет, что нам, людям, необходим такой двойник – жертва, в которой можно помещать слишком интенсивные, невыносимые переживания. Помещение переживания в символ есть путь по осмыслению, придание формы (по-немецки gestalt – гештальт) чувствованию есть по сути его окончание, воплощение в выражение.

Я вижу сегодня этот процесс так: в обществе всегда есть место зависти в силу отличия индивидов. Чтобы эти отличия пережить, необходим ритуал, институализация отличий, необходимость их для общества. Утверждения важности каждого индивида. Помните у Сергея Михалкова: «Все значат что-то в жизни этой. И инженеры, и поэты. Кассиры, дворники, певцы. И музыканты, продавцы. Профессии много на планете, и все нужны, поверьте дети!».

Поэтому чтобы канализировать излишнюю «зависть», необходимо творчество. А значит, анализ зависти и ее преображение в идеальный символический объект – то есть символ. То, что множество людей сегодня выбирают для идеализации татуировку, а не вышивку, ювелирное мастерство и прочее – мне видится явным проявлением виртуализации человека. Индивиды не получают телесного отклика, не научены творить сегодня сами в достаточном объеме.

Рисунок 1. Механизм превращения зависти (нехватки) в благодарность, по мнению автора.

Клод Леви-Стросс в «Печальных тропиках» говорил о том, что культура индейцев-рыцарей в Бразилии и Парагвае структурирована и разукрашена наподобие игральных карт. Антрополог описывал следующее разделение труда в графическом искусстве культуры кадевуа: резьбой по дереву и столярными работами в племени занимаются мужчины, расписывают и украшают поделки женщины. Священные фигурки, кубки с людьми и лошадьми делают мужчины, росписью керамики, поделок из кожи и нательными рисунками занимаются женщины. По сути, рукоделие – основа высокоорганизованного общества, а разделение труда, о котором пишет ученый, – показатель.

«Но более распространенным искусством, чем татуировки, является разукрашивание тела, которое имеет большее распространение среди женщин и несет явные эротические побуждения». Леви-Стросс пишет прекрасные слова: «Подвергающееся процедуре росписи человеческое тело обретает свойство необычайной притягательности. Благодаря подобной живописи тело человека становится произведением искусства». «Знатные люди демонстрировали свое происхождение раскраской тела, выполненной посредством трафарета или татуировок и равнозначной гербу». Ученый замечает, что орнаменты самых прекрасных ковров не идут в сравнение с красотой нательных узоров индейцев. Важно увидеть в описании работы антрополога предпочтение рисунка и рукоделия татуировке, он подметил, что это искусство уже становится в племени кадевуа более распространенным. В своей работе «Путь Масок» Клод Леви-Стросс о прикладном искусстве в традиционном обществе, имеющем много функций, в частности позволяющем человеку осмыслять и принимать явления и противоречия окружающего мира.

Естественно, первобытные племена должны были обладать системой принадлежности себя к роду, племени, а следовательно, и системой ее записи. Когда эта принадлежность важна? Всегда!

В теплом климате особенно тело не прикроешь, ткани не так нужны, как северным народам, работа в теплом климате не такая насыщенная и продолжительная, поэтому телом занимались постоянно. Я считаю, поэтому в более теплых регионах планеты традиция татуировки сохранялась максимально долго, как и традиция удаления волос. Сегодня периодически всплывает осуждение удаления волос на ногах, подмышках, борьба за естественность и бодипозитив как стремление к первозданности и принятия тела без изменений. Но если бы мы спросили племенных девушек и мужчин экватора: «Нужно ли удалять волосы на теле?», они бы ответили «Конечно!», и, наоборот, если бы мы спросили эскимосов, то они бы удивились, ведь сам климат не позволяет постоянно заниматься кожей. Исследователи пишут, что шугаринг был культурной нормой еще 4000 лет назад (метод удаления волос, который используется с 1900 года до н. э.) в древнем Египте. Как известно, первые цивилизации появились в теплых регионах.