Татьяна Абалова – Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки (страница 3)

– Урсулу? – догадалась я.

Ида кивнула.

– А после похорон генерал сам не свой был. Тоска заела. Урусула и подсуетилась. Утешила. Ведь больше не за кем ухаживать, пора вещички собирать и домой ехать. Но как оставить богатый дом? Сказала, что ребеночка ждет, генерал и повел ее в храм.

– У меня есть брат или сестра? – я встрепенулась.

«Так вот в чем дело! Урсула ради своего ребенка старается».

– Нет. Ошиблась она. Уже сколько лет вместе, а дитя так и нет. Да и откуда ему взяться, если генерал больше по границам шастает, чем дома сидит?

– Он Урсулу любит?

Кухарка цокнула языком и посмотрела на меня, как на дурочку.

– При вашей матери его так часто граница не звала. Чуете, на что намекаю?

– Чую, – со вздохом ответила я и отпустила кухарку. Та быстро собрала посуду и покинула комнату.

Жалко мне было Белоснежку. Пробралась в дом гадина и выживает бедную сиротку.

Я посмотрела на расправленную постель. Пора было ложиться спать. Но если я сейчас усну, то утром окажусь дома, и тайну исчезновения Белоснежки так и не узнаю. Вздохнув, я надела башмаки и поспешила выйти из комнаты.

Побродив по запутанным коридорам, наткнулась на слугу.

– Где покои госпожи? – спросила я вытаращившегося на меня пожилого мужчину.

Да, я помнила, что страшна лицом и пугаю людей вопросами, ответы на которые Белоснежка должна знать, но не открывать же мне все двери подряд, чтобы найти Урсулу?

– Налево по коридору и по лестнице вверх, – произнес он и торопливо ушел.

Я подхватила юбки и поспешила к лестнице. Должно быть именно с нее катилась бедная Белоснежка. Вопреки ожиданиям, я не попала в длинный коридор со множеством комнат. Лестница выводила сразу в огромный холл. Что–то вроде гостиной.

Здесь все дышало богатством. Массивная мебель из белого дерева и изящные этажерки, уставленные шкатулками и статуэтками, дорогие ковры на полу и картины в тяжелых рамах на стенах. Множество диванчиков, кресел и пуфиков. Стол для игры в карты, камин с лепниной, на окнах тяжелые шторы.

Ярко горели люстры, но я не нашла ни одной свечи. Я не верила, что в средневековье возможно электричество, поэтому посчитала, что дело в волшебстве. В сказке жила магия, о которой я напрочь забыла. Интересно, а у меня есть способности? Правда, я не могла припомнить, чтобы Белоснежка обладала каким–нибудь даром.

Глава 3

На сознание так давила роскошь, которой близко не было там, где меня поселили, что мой запал искать справедливость улетучился. Мачехе было за что бороться, а Белоснежка явно стала той, кто не имел в собственном доме право голоса. Обидно за девочку, которой больше подошло бы имя Золушка. Спасибо, что меня хотя бы кастрюли чистить не заставляли.

– Я могу войти? – спросила я, сделав робкий шаг вперед.

Гостиная оказалась центральным помещением, куда имели выход еще три двери. Не услышав ответа, я прижала к груди сабо (побоялась грубыми башмаками испортить ковер) и подошла к ближайшей приоткрытой двери. Осторожно заглянула в комнату. Это была господская спальня. Такая же шикарная и кричащая золотом. Но и здесь мачехи не оказалось.

Тогда я отправилась к следующей двери и обнаружила еще одну спальню, на этот раз девичью.

– Так вот откуда выселили Белоснежку, – прошептала я, заметив наскоро скрученные ковры. На мой взгляд, милая комната в розовых тонах совсем не требовала ремонта. Урсула планомерно выживала девочку из дома.

Ну раз уж я пробралась сюда и меня некому остановить, то я решила исследовать последнюю комнату. Даже если застанут незваную гостю, что из того? Еще раз спустят с лестницы? Не получится. Я спортсменка и смогу постоять за себя. В конце концов, это мой дом, и я имею полное право ходить там, где захочу.

Я в который раз поймала себя на мысли, что думаю о себе, как о Белоснежке.

Третья комната представляла собой огромную гардеробную. В центре помещения на безголовых манекенах висели два чудесных бальных платья. Одно из тафты и кружев темно–синего цвета – явно сшитое для Урсулы, второе нежно–голубое из тончайшего, словно паутинка, шелка. Нетрудно было догадаться, что оно предназначалось для Белоснежки.

– Угу. Выходит, мачеха тоже готовилась к балу? – я обошла по кругу манекены. – Так вот почему она «исключила» падчерицу из игры. Боялась, что все внимание будет уделено девочке. Но она же замужняя дама! В чем интрига?

Я трезво оценивала свою внешность, поэтому не понимала, почему мачеха конкурировала с Белоснежкой, если та один в один походила на меня. Да, я была симпатичной девчонкой с приятными чертами лица и спортивной фигурой. Я нравилась парням, но скорее за веселый нрав и легкость в общении, чем за красоту глаз или волос. Урсула же являлась канонической красавицей. И пока я не узнала ее ближе, откровенно восхищалась ею.

Я намеревалась уже покинуть комнату, когда услышала голос мачехи. Но он доносился не из гостиной, а откуда–то из глубин гардеробной. Сначала я думала, что она разговаривает сама с собой, но потом различила второй голос, мужской. Я закусила губу.

Неужели мачеха изменяет мужу–генералу? Потом вспомнила, что в сказке есть волшебное зеркало, которое выступало беспристрастным экспертом красоты. Видимо, пришла нужда узнать, выиграла ли Урсула в конкурсе красоты после того, как изуродовала Белоснежку.

Я на цыпочках подошла к тому месту, где голоса звучали четче, и только приложила ухо к стене, как услышала приближающиеся шаги. С той стороны взялись за ручку потайной двери, и она с явным усилием начала отодвигаться в сторону. Я в панике заметалась и не нашла ничего лучшего, как нырнуть под пышную юбку одного из платьев на манекене.

– Тебе бы надо смазать дверь, – произнес мужской голос. – Механизм заржавел. Позови слуг.

– Чтобы все узнали, что я прячу в тайнике?

Неужели зеркало не только оценивало красоту мачехи, но и давало советы по быту? Или все же там прятался любовник?

Я затаила дыхание. По шагам поняла, что тайник покинула только Урсула. Она прошла в гостиную, закрыв дверь в гардеробную, но свет в помещении чудесным образом не погас. Повезло. Не хотела бы я оказаться в кромешной тьме. Но теперь предстояло придумать, как отсюда выбраться.

Оставив башмаки под платьем, я на цыпочках подошла к двери в гостиную и прислушалась к разговору. Мачеха отчитывала Ланцу. Та оправдывалась, что выходила на минутку, чтобы принести свежей воды. Я оглянулась на потайную дверь. Так любовник или волшебное зеркало?

Если мужчина не вышел следом за Урсулой, то он покинул гнездышко для свиданий через второй выход, а значит, я могу выскользнуть тем же путем. А если она разговаривала с умным зеркалом? Тогда ситуация сильно осложнялась. В любом случае, следовало проверить. Не сидеть же здесь до утра? Да и утром меня могли запросто обнаружить.

– Любопытной Варваре нос оторвали, – прошептала я, ругая себя за опрометчивый поступок. Легла бы спокойно спать и проснулась утром дома, так нет, захотелось справедливости.

В гостиной мачеха продолжала громко выговаривать горничной и, судя по всему, никуда не собиралась уходить.

– Принеси ужин сюда, – велела она, чем полностью перекрыла мне дорогу к отступлению.

Глупо было бы появиться перед ней с независимым лицом «где–хочу–там–и–хожу». Если она скрывала потайную комнату, то это вполне могло быть причиной, почему Белоснежка, сунувшая нос не туда, куда следовало, кубарем полетела с лестницы. Хорошо, что я «потеряла память». Успокоила Урсулу до поры до времени.

– Не уходи! – приказала мачеха вернувшейся из кухни служанке. Я слышала, как Ланца выкладывала посуду на стол. – Поможешь переодеться ко сну. Жди у лестницы.

Где обычно переодевается женщина? Там, где хранятся ее вещи. Я окинула быстрым взором шкафы и полки. Наверняка мачеха вновь наведается сюда, поэтому и не погасила свет. Я заметила висящие на плечиках халаты и красивое нижние рубашки.

Пришла пора выбираться. Или хотя бы отсидеться в потайной комнате, если там не будет второго выхода.

– Сим–сим, откройся! – прошептала я, проводя рукой по шелковым обоям, чтобы найти щель, куда я могла бы сунуть пальцы. Раз механизм заржавел, придется постараться бесшумно сдвинуть его с места.

Дверь поддалась усилиям, и я открыла ее буквально на сантиметр, одновременно прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной, и к шорохам в потайной комнате. Меня трясло от напряжения. Я немного подождала, цепенея от страха, что чье–то лицо посмотрит на меня в щель. Но когда этого не случилось, я уверовала, что комната пуста.

Приложив больше усилий, я открыла достаточно, чтобы проскользнуть внутрь. Как только я ступила в небольшое безлюдное помещение, зажглась лампа. Я замерла от неожиданности, как заяц, попавший в свет фар. Она висела в углу и давала мало света, но я была благодарно и такому освещению, так как не придется натыкаться на стены, словно слепому котенку. Я поторопилась закрыть дверь.

Я не ошиблась, когда предположила, что мачеха прячет здесь зеркало. Оно выглядело внушительным. Большое, в человеческий рост и в тяжелой раме, зеркало было под углом прислонено к стене. Точно напротив него стояло глубокое кресло с наброшенным на него пледом.

– Значит, все–таки не любовник, – прошептала я, видя, что комната не приспособлена для отращивания рогов у генерала. Придется переждать, пока мачеха не уснет, и только потом попробовать выбраться.