Tati Ice – Наследие разбитых зеркал (страница 11)
Красные капли стекали по шелку, оставляя на её ночной рубашке ржавые пятна.
Ань Ду сорвала его – и закричала.
Под шарфом, на её груди, проступил синий узор – точь-в-точь как вышивка на ткани.
Он впитался в кожу.
Улыбка в колодце.
Крики разбудили школу.
Ученики высыпали во двор, факелы разрывали тьму, а голоса сливались в испуганный гул.
– Колодец!
– Там кто-то есть!
Ань Ду, всё ещё дрожащая от увиденного, выбежала вместе со всеми.
Колодец школы был древним, с покрытыми мхом камнями, но сейчас его окутывала неестественная тишина.
Мастер Чжоу приказал поднять ведро.
Цепь скрипела, вода хлюпала – и вот, на поверхности показалось.
Су Ли.
Её тело было надутым от воды, кожа поседела, а волосы плавали вокруг головы, как медуза.
Но самое ужасное —
Она улыбалась.
Широко.
Слишком широко.
Как будто перед смертью она увидела что-то прекрасное.
Ань Ду отступила, но уже знала —
Это не просто смерть.
Это послание.
Когда толпа зашевелилась, она разглядела —
Во рту у Су Ли что-то блестело.
Мастер Чжоу наклонился…
И вытащил из её рта мокрый лепесток личи.
Чёрный.
С отпечатком зубов.
Глава 10: Невозможное сожжение
Испытание огнём.
Ань Ду заперлась в кузнице после ужина, когда последние ученики разошлись по кельям. Дрожащими руками она швырнула синий шарф в горн, где ещё тлели угли.
– Гори!
Она раздувала мехами пламя, пока жар не опалил ресницы. Но шарф…
Не загорелся.
Шёлк впитывал пламя, как губка воду. Серебряные узоры вспыхивали синим, но ткань оставалась невредимой. Более того – она пульсировала, будто живая, и с каждым языком пламени становилась ярче.
Из горна потянулись чёрные дымные щупальца. Они обвили её запястья, оставляя ожоги в виде иероглифов:
«Моя».
Ань Ду вырвалась, но на полу остались капли крови – её собственной, смешанной с синей жидкостью, сочащейся из шарфа.
Ложные объяснения.
На утреннем собрании мастер Чжоу стоял у колодца, теперь опоясанного жёлтыми лентами – знаком траура.
– Су Ли покончила с собой, – его голос звучал слишком громко, как будто он убеждал самого себя. – В её постели нашли корень мандрагоры. Все знают – он сводит с ума тех, кто нюхает его по ночам.
Ученики перешёптывались. Никто не верил. Но никто не возражал.
Только Ань Ду заметила:
На шее Чжоу синел такой же след, как у неё – будто невидимый шарф душил его.
В руках он сжимал свёрток – оттуда торчал чёрный лепесток.
Когда собрание закончилось, Бинь Лян провёл пальцем по её спине через толпу.
Холод пронзил позвоночник.
Глава 11: Тёмный урок
Приглашение в Полуночный Павильон.
Ань Ду получила записку на рассвете – тонкий лист рисовой бумаги, испещрённый серебряными чернилами.
"Приди сегодня в Полуночный Павильон. Я научу тебя тому, что скрыто от других."
Подписи не было. Но она знала почерк.
Тот самый, что она видела в запретных свитках.
Бинь Лян не просил – он приказывал.
И теперь, когда луна поднялась над школой, Ань Ду стояла перед чёрными дверями павильона, чувствуя, как шарф на её шее сжимается, будто напоминая:
Ты уже согласилась.
Искажённый "Щит Лотоса".
Внутри павильон был пуст, если не считать:
Чаши с водой посередине (чистой, как зеркало)
Круга из чёрных свечей (их пламя не колыхалось)
Бинь Ляна, сидящего в позе лотоса (его тень на стене была больше, чем он сам)
– Ты опоздала, – сказал он, не открывая глаз.
– Я…
– Неважно. Садись.