Тата Шу – Угонщица (страница 1)

Угонщица

Глава 1.

Жара в Краснодаре — это не погода, это личное оскорбление.

Габор Чедия вышел из подъезда ровно в семь утра, и воздух уже успел прогреться. Он прищурился, надел тёмные очки, и через три шага его накрыло запахом раскалённого асфальта. Город не спал. Город никогда не спал по-настоящему — он просто менял декорации.

Чёрный БМВ Икс Пять Эм стоял у бордюра, как хищник в засаде. Габор не спеша обошёл его — привычка, которую ему привил отец ещё на старой «копейке». Ласло говорил: «Машина — это женщина, сынок. С ней надо здороваться и смотреть, не обидел ли кто». Габор тогда смеялся. Теперь делал это молча, даже когда никого нет рядом. Всё чисто. Ни царапины.

Он сел за руль, повернул ключ. Мотор отозвался низким сытым рыком, и Габор на секунду замер, получая привычное удовольствие. Двести пятьдесят тысяч километров — и каждые из них он помнил. Особенно тот, когда на трассе под Ростовом его подрезал фургон с помидорами. Но это другая история.

Дзынь-дзынь.

Телефон завибрировал в подстаканнике. Кузьма.

- Слушаю, — Габор вырулил со двора, лавируя между припаркованными «Логанами» и одной «Приорой» с разбитой фарой.

- Габрик, ты где? — голос Кузьмы Горелова был бодрым до тошноты. Утро начиналось с кроссфита — это чувствовалось даже через динамики.

- Еду.

- Куда «еду»? У тебя первая встреча в девять. У меня — в десять. Час есть. Заезжай в «Крепость».

«Крепостью» они называли фитнес-клуб Кузьмы. Название придумал Габор в день открытия — глядя на голые бетонные стены и горы непроданного железа. С тех пор стены зашили в чёрный софт, железа добавили втрое, а в клуб выстроилась очередь из тех самых девушек, которые смотрели на них как на кошелёк. И на пресс. Но в основном всё-таки на кошелёк.

- У тебя кофе нормальный есть? — уточнил Габор, вписываясь в поворот на Красную.

- А когда у меня его не было? Давай, жду. И кстати, к тебе вчера заходил один... — Кузьма сделал многозначительную паузу.

- Не надо. Я вчера был у родителей, я устал от людей.

- Ладно, при тебе расскажу. Приезжай.

Кузьма сбросил вызов, даже не попрощавшись. Габор не обиделся. Они были троюродными братьями, дружили двадцать семь лет — с тех пор, как в песочнице Кузя разбил ему нос совочком за то, что Габор отказался меняться грузовиком. На следующий день они вместе закапывали тот же совочек под рябиной. Навсегда. Или до первой девчонки. Как повезёт.

Клуб располагался в цокольном этаже нового жилого комплекса на Северной — не в центре, но статусно. Габор припарковался на своём месте (Кузьма поставил табличку «Для работников», и никто не рисковал связываться с чёрным БМВ). Внутри пахло аммиаком, хлоркой и дорогим кофе.

Кузьма Горелов стоял у стойки для встречи гостей в облегающей чёрной майке с логотипом «Кузя+» и трениках. Татуировки на предплечьях — волк и сложный геометрический узор, который, по словам Кузьмы, означал «бесконечный цикл болтовни». Выглядело серьёзнее, чем звучало.

- Привет, хищник, — Габор хлопнул друга по плечу. Тот даже не качнулся.

- Здоров, суслик, — Кузьма оскалился. — Кофе в баре. Свежий. Я сегодня в пять встал.

- Идиот, — беззлобно сказал Габор.

- Порядок. — Кузьма подмигнул. — Садись, расскажу.

Они сели за столик у панорамного окна, из которого был виден только подземный паркинг и вечно дымящая выхлопами «Газель» с шаурмой. Но вид в Краснодаре — это вопрос взгляда, а не места.

Кофе оказался отличным. Габор отхлебнул, поморщился от горечи и кивнул:

- Давай.

- Вчера приходил твой бывший работник из мастерской. Глеб, помнишь? — Кузьма понизил голос. — Уволился три месяца назад к другим, а теперь просится обратно. Говорит, там «не тот уровень».

- Не тот уровень, потому что там не платят? — Габор усмехнулся. — Глеб хороший механик, но бабник и язык без костей. Я его обратно не возьму.

- Я так и сказал. Он расстроился. — Кузьма отхлебнул свой кофе, не морщась. — А ещё приходила какая-то девушка. Спрашивала тебя.

Габор поднял брови.

- Какая?

- Не представилась. Тёмные волосы, глаза... ну, такие. — Кузьма сделал загадочное лицо. — На фигуру не смотрел, честно. Почти. Сказала, что хочет стрижку в твоём заведении. Лично от тебя. И что она готова ждать и платить любые деньги.

- Клиентка. — Габор пожал плечами. — Мало ли?

- Нет, Габрик. Не клиентка. Она на клиентку не похожа. — Кузьма откинулся на спинку стула, и татуированный волк на его руке напрягся. — У неё взгляд хищный. Твой взгляд. Знаешь, когда человек смотрит и уже всё про тебя понял, а ты про него пока ничего.

Габор промолчал. Он не любил загадок до девяти утра.

- Ладно. Придёт — увижу. — Он встал, забрал свой стакан. — У меня в девять встреча. Потом в барбершоп. Стричь сегодня буду сам до обеда.

- Иди работай, — Кузьма тоже поднялся. — Вечером за город ко мне? Родители мои шашлык обещали.

- У меня — к своим. Отец крышу на летней кухне хочет поменять, надо помочь. Мать сказала, что новых жильцов поселила, обещал пруд почистить.

- А, это вечная ваша семейная гостиница, — хохотнул Кузьма. — Давай, передавай привет тёте Кате и дяде Ласло.

Габор кивнул и вышел, снова попав в краснодарскую баню.

В машине он на секунду задержал руку на коробке передач. Что-то царапнуло. То ли слова Кузьмы про странную девушку, то ли тишина в телефоне — обычно мать заваливала сообщениями с утра, а сегодня молчала, наверно опять на базар торговать поехала. Сколько раз говорил ей: «заканчивай, не бедствуем».

Он завёл двигатель и нажал на газ чуть сильнее, чем требовалось.

Глава 2.

Парикмахерская «Чедия» располагалась в историческом центре, на улице Красной, в двух шагах от ЦУМа. Габор выкупил помещение три года назад, когда оно было заброшенной швейной мастерской с запахом нафталина и тоски. Теперь здесь пахло дорогим табаком, лосьоном после бритья и мужским спокойствием.

Чёрная плитка на полу, кожаные кресла, на стенах — чёрно-белые фотографии Краснодара начала двадцатого века. И огромное зеркало в деревянной раме, которое Габор нашёл на барахолке и приволок сам, чуть не убив спину.

За стойкой работала тихая Лена в очках — идеальный фильтр для клиентов, которые хотели «как у Кеши из соседнего подъезда, только бесплатно».

- Доброе утро, Габор Ласлович, — Лена улыбнулась. — У вас первая запись на десять. Мужчина, хотел модную стрижку.

- Хорошо. — Габор прошёл в своё кресло на втором месте. — Марина будет?

- Она уже здесь, в подсобке. У Лиды сегодня выходной.

Марина — старший мастер, его правая рука, которая держала весь порядок, пока Габор занимался развитием сети и тюнинг-мастерской. Идеальная пара.

Он надел чёрный фартук, проверил инструменты. Ножницы — три пары, машинка, расчёски. Всё на месте. Всё в порядке.

Ещё в детстве мать научила его держать расчёску и чувствовать волосы. Она говорила: «Габорушка, парикмахер — это лекарь души с ножницами. Клиент садится и через полчаса выходит другим человеком. Помни это». Он помнил. И когда открыл свою парикмахерскую, мать пришла на открытие, оглядела всё суровым взглядом и сказала: «Инструмент нормальный. Но кресла неудобные». Кресла пришлось менять.

Лена выглянула из-за стойки:

- Габор Ласлович, ваш клиент пришёл. Проводить?

- Да.

Клиент – обычный мужчина лет сорока – сел в кресло, заказал классику и замолчал. Габор стриг быстро, чётко, без лишних движений. Работа его успокаивала. В такие моменты он не думал ни о бизнесе, ни о девушках, ни о том, что Кузьма опять прав.

Мужчина ушёл довольный. Оставив обычные чаевые.

- Следующий? – спросил Габор, отряхивая фартук.

- Через пятнадцать минут – женщина. Записалась вчера вечером. Сказала, по рекомендации.

- По чьей?

- Не сказала.

Габор кивнул. Женщины в его заведении заходили редко – он специализировался на мужских стрижках, но отказывать не имел права. Тем более по рекомендации.

Он уже собирался взять в руки ноутбук, чтобы проверить отчёт по мастерской, как дверь открылась. На пороге стояла девушка. Тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, свободная рубашка на вылет, джинсы, кеды. Ничего специально привлекательного.

Но она смотрела на него так, будто уже тысячу раз видела это заведение, эту ситуацию, этого мужчину в чёрном фартуке и с татуировкой на руке.