Тата Шу – Провинциалка для Деда Мороза (страница 3)

– Очень приятно, Лиза. Надеюсь, я не слишком обременю вас вопросами.

– Я всегда готова помочь, – вежливо и профессионально улыбнулась она, встречая его глаза. И да, её коленки на секунду предательски дрогнули. Он и впрямь был красив до неправдоподобия. Таким красивым можно было любоваться, как картиной в музее. Но внутренний голос, тот самый, что говорил с ней на языке родной деревни, тут же чётко и ясно просигналил: «Не про твою честь, Лизонька. Такие мужики – они как дорогие машины: красивые, быстрые, но ездят мимо наших простых подъездов. Не заглядывайся, дело своё знай».

И Лиза послушалась этого голоса. Она показала Евгению, где что лежит, как пользоваться архивом, ответила на вопросы чётко, вежливо и без малейшего намёка на кокетство. Она видела, как на него смотрят другие, слышала их вздохи. Но сама оставалась непроницаемой и деловой. В её глазах он был не «ловким ловеласом», а потенциальной головной болью – новым фактором, который мог внести хаос в её отлаженную работу и жизнь. И с хаосом, как знала любая деревенская жительница, нужно держать ухо востро. А лучше – вообще не пускать его на порог.

Евгению, с его оливковой кожей и пронзительными глазами, привыкшим покорять женские сердца почти без усилий, вдруг попался необычный экземпляр. Секретарша его отца. Она была полной его противоположностью: изящная, светловолосая, с глазами цвета осеннего неба. В её строгих костюмах и безупречной профессиональной манере чувствовалась деловая хватка, а улыбка, которой она одаривала коллег, казалась искренней и тёплой. Но стоило её взгляду скользнуть в сторону Евгения, в нём появлялась лёгкая, почти неуловимая стёжка. Не враждебность, нет. Скорее… осторожное отстранение, будто она мысленно поставила между ними невидимый стеклянный барьер с табличкой «Служебное общение».

Это задело его мужское самолюбие, но больше – разожгло любопытство. Все девушки в офисе смотрели на него с немым восхищением или открытым интересом. А эта… будто не замечала. Будто он для неё был просто очередной папкой в стопке документов.

И он решил, что нужно исправить эту досадную оплошность. Завести с ней разговор не о работе. Растопить этот лёд. Евгений Нефёдов (он же Старостин) начал охоту. Ненавязчиво. Тихо. Как опытный кот, выслеживающий мышку.

Он «случайно» оказывался рядом с кофемашиной, когда она подходила.

– Какой сорт предпочитаете, Лиза? Я тут разобрался, у этой машины есть секретная функция…

Она вежливо улыбалась, брала свой кофе и отвечала:

– Спасибо, Евгений, но мне и обычный эспрессо подходит.

Он «забывал» распечатанные документы на общем принтере и просил её передать, если увидит.

– Конечно, – говорила она, даже не взглянув на него, кладя бумаги аккуратно в лоток на его столе.

Он пытался завести светскую беседу у лифта, спросить про её учёбу, про то, нравится ли ей в Москве.

– Всё хорошо, спасибо, – звучал её лаконичный, вежливый ответ, после которого она находила предлог удалиться.

Его мягкие, обходительные атаки разбивались о её профессиональную броню, как волны о скалу. Она не была груба. Она была просто… недосягаема. И это сводило его с ума. Он, привыкший, что женщины сами идут на контакт, впервые встретил такое лёгкое, но несгибаемое сопротивление.

Евгений не подозревал, что выслеживает вовсе не пугливую мышку. Он вышел на тропу, где охотником была совсем другая сторона. Та самая кошечка на печи, что жила внутри Лизы, лишь лениво приоткрывала один глаз, наблюдая за его ухаживаниями. Она видела красивого, самоуверенного кота, который думает, что весь мир – его мышиная нора. И в глубине её спокойного, ясного взгляда таилось понимание, которого у него не было. Понимание, что у этой внешне холодной блондинки есть когти. Острые. И выпустить она их может так неожиданно и метко, что он и опомниться не успеет. Но пока что она лишь грациозно уворачивалась, позволяя ему бегать за призраком собственных фантазий. Ей было просто интересно, сколько ещё у него хватит терпения на эту игру, в правила которой он так и не удосужился вникнуть.

Глава 4.

Тихая охота Евгения постепенно начала оборачиваться против него самого. Он, сам того не замечая, начал ревновать. Ревновать абсурдно и беспричинно. Каждый мужчина в фирме, от улыбчивого курьера до солидного начальника отдела снабжения, вдруг стал в его глазах потенциальным соперником. Особенно его бесило, как Лиза легко и непринуждённо общалась со всеми, смеялась над их шутками, помогала советом. Её тёплое «спасибо», сказанное программисту Илье за помощь с зависшим компьютером, отзывалось в Евгении едким уколом.

Нужен был план. И он его придумал – под благовидным предлогом. Он загорелся идеей «сплочения коллектива». Через отца, сохраняя своё инкогнито, он начал инициировать корпоративные мероприятия. Выезды на природу с шашлыками, походы в клубы на дни рождения сотрудников, вечера караоке. Коллектив, особенно молодёжь, встретил идеи на ура. Офисная рутина разбавилась весельем, а Евгений Старостин неожиданно для всех проявил себя как блестящий массовик-затейник. Он умел создать атмосферу, подбодрить, вовлечь в игру даже самых угрюмых бухгалтеров. Коллектив действительно стал сплочённее, а его авторитет рос.

Лиза нисколько не боялась этих мероприятий. Напротив, она участвовала в них с искренним удовольствием. На природе она не ждала, пока шашлык пожарит кто-то другой, а сама, ловко орудовала шампурами, поправляла угли и, к всеобщему восторгу, вынимала из сумки фирменные домашние закуски – маринованные огурчики, пирожки с капустой и яблоками, которые пекла сама.

– Это чтобы не как в столовой, – с улыбкой говорила она, и коллеги набрасывались на угощение, хваля её хозяйственность.

На вечеринках в караоке она не красовалась в углу, а душевно подпевала всем известным хитам, не боясь выглядеть смешной. Она была своей в этой шумной компании, и это её раскрепощение только сильнее разжигало чувства Евгения. Но стоило ему, воспользовавшись общей атмосферой веселья, подойти поближе, сесть рядом, сделать очередной, чуть более смелый комплимент – как она ловко и незаметно уворачивалась. То её звали помочь с микрофоном, то ей нужно было проверить, не остался ли кто в соседнем зале, то она вдруг с головой уходила в разговор с коллегой о работе. Её отказ был не грубым, а виртуозным – она просто растворялась в общем веселье, оставляя его наедине с его намерениями.

Александр Сергеевич, наблюдая за этой игрой со стороны, только посмеивался в усы. Он видел и напор сына, и непоколебимую стойкость Лизы. Иногда, оставшись с ней наедине, он мог бросить с едва уловимой усмешкой:

– Что-то наш новый массовик-затейник, кажется, проявляет к вам повышенный интерес, Лиза.

– Корпоративная этика и сплочение коллектива, Александр Сергеевич, – невозмутимо парировала Лиза, даже бровью не ведя.

А в коллективе уже вовсю шептались. Шёпот полз по коридорам, курилкам и общим чатам:

– Видала, как Старостин на неё смотрит? Прямо втрескался по уши.

– А она, дура, нос воротит. Такого жениха упускает! Хоть бы поиграла, девушка молодая.

– Да не по её дворянству этот ловелас, – ворчала Ольга Петровна. – У Лизы голова на плечах, не то что у некоторых.

– Погодите, – загадочно улыбались другие. – Похоже он не из тех, кто отстаёт. Посмотрим, кто кого переиграет.

А Лиза, слыша эти пересуды краем уха, лишь мыла свою кружку после кофе, глядя в окно на московские крыши. Внутренняя кошечка сладко потягивалась, точила коготки о стул и думала: «Охотится, говорите? Ну-ну, милый кот. Побегай ещё. У меня свой огород полить, диплом дописать да от тебя увернуться надо. Дел много». И она снова надевала маску идеальной секретарши, готовясь к очередному корпоративному «сплочению», на котором ей предстояло, как обычно, и всех накормить, и от назойливого кавалера улизнуть.

В своих корпоративных играх Евгений, сам того не желая, обрёл не только всеобщее признание как затейник, но и одного настоящего приятеля. Им оказался Андрей, ведущий инженер из проектного отдела – парень лет тридцати пяти, с умными глазами, ироничным взглядом на жизнь и репутацией человека, у которого дома полный порядок и который души не чает в жене и двух дочках-погодках. Они сблизились во время одного из выездов на природу, где Андрей спас шашлык Евгения от неминуемого сожжения, а позже, в караоке, спел с ним в дуэте «Давай за…» так душевно, что весь зал ревел.

И вот однажды, после очередного рабочего дня, они сидели в небольшом баре недалеко от офиса. Евгений, отхлебнув пива, снова завел разговор о Лизе, точнее, о её непостижимой неуловимости.

– Просто не понимаю, – разводил он руками. – Я всё делаю: и внимание проявляю, и мероприятия эти самые для неё, в общем-то, затеваю… А она – как вода. Утекает.

Андрей внимательно посмотрел на него, покрутил бокал, и спокойно, по-дружески, вынес приговор:

– Женя, а ты не пробовал не ходить вокруг да около? Не играть в массовика-затейника для всего коллектива, а пригласить её, конкретно Лизу, на свидание? Просто, по-человечески. И сказать, что ты к ней неравнодушен.

Евгений замер с бокалом на полпути ко рту. Он смотрел на Андрея, будто тот предложил ему прыгнуть с парашютом без инструктажа.

– В чувствах? – растерянно переспросил он, как будто услышал термин из неведомого языка.