Тата Шу – Провинциалка для Деда Мороза (страница 2)

Новый учебный год совпал с окончательной шлифовкой внешнего облика. От прежней Лизы остались только ясные глаза да открытая улыбка. Всё остальное превратилось в идеальную картинку «успешной москвички». Она была стройной, как тростинка, научилась укладывать волосы в изящную, будто небрежную, причёску, а её гардероб теперь состоял из лаконичных, но безупречно сидящих вещей. Она напоминала фотографию с обложки журнала, которую случайно оживили и отпустили в город – такую же безупречную, чуть отстранённую и невероятно красивую.

Когда она приезжала в отпуск в родное село, подруги, уже успевшие выйти замуж и родить по ребёнку, а то и по двое, смотрели на неё с восторженной завистью.

– Ну, ты даёшь! Совсем столичная красотка! – ахали они, разглядывая её лёгкое пальто и сумку непостижимой формы. – На тебе и пылинки не увидишь! Прямо с экрана телевизора!

Лиза смеялась, угощала всех привезёнными столичными сладостями и слушала рассказы о детских болезнях, огородах и местных новостях. Она чувствовала себя среди них немного пришельцем, но по-прежнему своей. Её хвалили родителям:

– Ваша-то в люди вышла, да и не зазналась!

Мама с папой кивали, и в их глазах светилась тихая гордость, смешанная с лёгкой тревогой. Они боялись, что большой город переманит дочку, сделает чёрствой, чужой.

Но их страхи были напрасны. Под этой блестящей столичной оболочкой жила всё та же Лиза. Та, что могла за полчаса накормить голодную армию коллег, с лёгкостью пришить оторвавшуюся пуговицу начальнику прямо перед важной встречей и знала, что лучше всего пятно от кофе выводит обычная соль. Её речь стала правильной, почти книжной, но когда она звонила домой, в неё то и дело прорывались тёплые, певучие родные интонации.

Её практичность, отточенная в деревне, в городе превратилась в суперсилу. Пока однокурсницы тратили последние деньги на кафе, Лиза умела приготовить из трёх недорогих продуктов ужин на всю неделю. Пока коллеги по офису паниковали из-за сломанного принтера, она находила в интернете инструкцию и чинила его старой заколкой, на которую в деревне наматывали нитки. Она по-прежнему верила, что лучший способ уладить конфликт – это предложить чай и поговорить по душам, а не отправить десять гневных писем.

Мир вокруг видел безупречную картинку: успешную студентку, профессиональную секретаршу, столичную красавицу. И только та самая кошка на печи, что жила глубоко в её душе, знала правду. Она лишь притворялась городской. На самом деле она просто принесла сюда, в этот блестящий, быстрый мир, целую деревню – её доброту, её смекалку, её неистребимую практичность. И эти качества, как выяснилось, ценились здесь даже больше, чем диплом модного вуза или сумка последней модели.

Её деревенская суть не исчезла. Она просто надела городской костюм и выучила все необходимые слова. А внутри по-прежнему пахло свежим хлебом, яблоками и уверенностью, что любую проблему можно решить, если подойти к ней с умом и хорошим инструментом. Или, на худой конец, с гусиным жиром и верёвкой.

Когда Лиза вернулась в офис после установочной сессии, осенний воздух за окнами казался прозрачным и холодным, но внутри здания витало что-то тёплое, густое и шепчущееся. Это были слухи. Они клубились у кулеров, перешёптывались в перерывах, в лифте и замирали, стоило появиться кому-то из начальства.

Суть слухов была такова: Александр Сергеевич, их бессменный, монументально-спокойный босс, задумал перемены. Якобы он планировал постепенно передать бразды правления своему сыну. Говорили, что тот уже вовсю вникает в дела где-то наверху, в кабинетах.

Но главным топливом для офисного фольклора были не деловые качества наследника, а его портрет, смутно вырисовывающийся из обрывков чужих историй. Он, по словам «осведомлённых источников», был: Высокий. Красавец, чуть ли не с обложки. И – самое пикантное – отъявленный ловелас, сердцеед и повелитель светских тусовок.

Проблема была в том, что этот мифический зверь в своей естественной среде обитания – то есть в стенах их компании – никем видан не был. Никто из нынешних сотрудников не мог сказать, что пил с ним кофе или хотя бы видел, как он проходит по коридору. Это превращало его в идеальный объект для фантазий. Одни девушки из отдела маркетинга уже мысленно примеряли свадебные платья и с придыханием говорили:

– Представляешь, если он вдруг зайдёт к нам за отчётом?

Другие, более скептичные, качали головами:

– Барин нахальный будет, сноб. Имейте в виду.

Бухгалтерша Ольга Петровна фыркала:

– Ловелас, говорите? Знаем мы этих маминых сынков с папиными деньгами. Только бардак наведёт.

Лиза слушала эти разговоры с тихим, практическим любопытством, как слушала в детстве бабушкины сказки про лешего – интересно, но к реальности имеет мало отношения. Её больше волновало, не изменится ли с приходом нового человека её рабочий график и не придётся ли заново доказывать свою профпригодность. Она мысленно готовилась к возможной встряске, как готовились в деревне к большому снегопаду: проверить запасы, укрепить то, что может сломаться, и приготовить тёплую одежду.

Когда же это случится? Слухи называли разные даты: «после Нового года», «к весне», «да он уже, говорят, в следующем месяце приедет». Точного ответа не было. Эта неопределённость висела в воздухе лёгким, но постоянным напряжением. Офис жил в ожидании появления принца из сказки, который, по слухам, мог оказаться как рыцарем, так и драконом.

Лиза, проходя мимо группы обсуждающих «того самого сыночка» коллег, лишь поправляла идеально лежащую прядь волос. В её голове, под слоем студенческих конспектов и рабочих задач, тихо работала её внутренняя, деревенская логика. «Ловелас, красавец… – думала она. – Главное, чтобы дело своё знал. А то бывает – внешность как с картинки, а руки из одного места растут. Посмотрим».

Она не строила воздушных замков. Она просто продолжала варить Александру Сергеевичу отличный кофе (уже в кофемашине), раскладывать документы по цветовым меткам и твёрдо знать, что её настоящая ценность – не в умении обсуждать светских львов, а в том, чтобы найти ту самую «верёвку», когда кто-то очередной раз «свалится в овраг» с дедлайном или срывом поставок.

А кошка на печи внутри неё сладко потягивалась. Ей было интересно, каков он на вкус, этот столичный миф. И выдержит ли он проверку её простой, деревенской правдой.

Глава 3.

Всё, что болтали в кулуарах о сыне босса, оказалось лишь бледной тенью правды. Потому что правда, явившаяся в офис в середине октября, превзошла любые слухи.

Евгений Нефёдов был не просто высоким красавцем. В нём была та самая породистая стать, уверенность и лёгкая, ненавязчивая харизма, которая заставляла людей оборачиваться вслед. Но, вопреки сплетням, отнюдь не был избалованным барчуком. За его плечами стояли серьёзная учёба за границей и несколько лет самостоятельной работы в другой фирме – отец настоял, чтобы сын набил шишки не в семейном гнезде.

И вот однажды вечером Александр Сергеевич вызвал его к себе.

– Женя, хватит. Хватит тебе строить свою карьеру где-то на стороне. Нам с матерью уже негоже тащить всё на себе, пора и для себя пожить. Да и тебе, мужчине с образованием и опытом, пора брать ответственность за дело. Ты наследник. Пора. Да и жениться бы не мешало, – добавил он, глядя на фото внуков от дочерей. – Сестры-то твои нас уже порадовали.

Но Евгений, хоть и уважал отца, упёрся.

– Пап, с этими «пора» и «не мешало бы» – сразу нет. Если я возьмусь, то по-настоящему. А для начала я хочу всё узнать изнутри. Без скидок на фамилию. Я буду работать под девичьей фамилией матери – Старостин. Простым менеджером. Инкогнито. Хочу своими глазами увидеть, как всё устроено, кто чего стоит. А там – посмотрим.

Александр Сергеевич долго смотрел на сына, а потом тяжело вздохнул и кивнул. Он понимал: это не блажь, а здравый смысл. Так в середине октября в отдел стратегического развития под вывеской «новый менеджер Евгений Старостин» влился наследник всего, что здесь крутилось и зарабатывало.

Его появление стало электрическим разрядом для женской половины коллектива. От него буквально веяло той самой «мужской мечтой»: умный взгляд, спортивная фигура в идеально сидящем костюме, лёгкая улыбка, обещающая что угодно. У многих от его вида «скулы сводило» от заигрывающей улыбки, а амбиции разгорались ярким пламенем. Мысли в головах вертелись примерно одинаковые: заполучить этого бога Аполлона сначала в постель, а потом, приложив все силы, хитрость и макияж, – и под венец. Ляжки, что называется, от таких перспектив действительно подкашивались и сырели. Офис наполнился новыми ароматами духов, участившимися походами в дамскую комнату для подкрашивания губ и едва уловимым напряжением охоты. Слухи о барчуке, который якобы «не спешит под контроль папы», развеялись как дым от печной тубы.

Лиза познакомилась с новым менеджером в первый же день его работы. Александр Сергеевич, сохраняя строгое лицо, представил его как «нового ценного сотрудника» и попросил Лизу помочь ему освоиться с документацией.

– Лиза, познакомьтесь, Евгений Старостин. Лиза – мой правый глаз и левое ухо, – сказал босс, и в его голосе прозвучала едва уловимая, знающая ирония.

Евгений протянул руку. Его рукопожатие было твёрдым, а взгляд – оценивающим, но без наглости.