Тата Шу – Не по плану (страница 6)

Девушки ждали их за столиком у дальней стены. Катя — высокая блондинка с ярким макияжем и откровенным декольте, которое приковывало взгляды всех мужчин в радиусе десяти метров. Лена — невысокая, с тёмными волосами, собранными в хвост, и скромным платьем, которое, однако, выгодно подчёркивало фигуру. Она улыбнулась Сергею, когда он подошёл, и в её глазах мелькнуло что-то, что он не мог расшифровать — то ли интерес, то ли настороженность.

- Привет, — сказала она.

- Привет, — ответил Сергей, садясь рядом.

Вечер прошёл быстро. Они выпили, танцевали, общались — или делали вид, что общаются. Сергей чувствовал, как алкоголь постепенно притупляет злость и унижение, которые копились внутри. Павел был в своей стихии: шутил, рассказывал анекдоты, добился, чтобы девушки звонко смеялись и смотрели на них с явным интересом. Катя уже через час сидела у него на коленях.

Сергей с Леной танцевал медленный танец. Она прижималась к нему, её руки обвивали шею, и он чувствовал её дыхание у своего уха. Ему было легко, почти комфортно. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась заглянуть в глаза дольше, чем нужно. Она просто была рядом.

- Ты какой-то напряжённый, — сказала она, когда музыка стихла и они вернулись за столик.

- Это просто усталость, — ответил Сергей, улыбнувшись. — Долгий день.

Она не стала уточнять. Только улыбнулась и взяла его за руку.

Когда клуб начал закрываться, Павел кивнул Сергею и шёпотом спросил:

- Ну что? Поехали в гостиницу? У меня два номера снято.

- Поехали, — ответил Сергей.

Они вышли на улицу. Ночной воздух отрезвил, но Сергей не хотел возвращаться в реальность. Он сел в такси, которое Павел уже вызвал, и всю дорогу смотрел в окно, слушая, как друг болтает с Катей о чём-то весёлом и бессмысленном.

В гостинице было тихо и уютно. Номера были смежными — Павел с Катей заняли один, Сергей с Леной — второй. Они не разговаривали — им было и не нужно слов. В ту ночь Сергей позволил себе забыться, не думать об отце, о заводе, о спермобанке. Просто быть.

Утром он проснулся от того, что Лены уже не было. На прикроватной тумбочке лежала записка: «Спасибо. Ты супер. Пока». И номер телефона.

Сергей взял записку, посмотрел на цифры и усмехнулся. Он понимал, что это не случайность — Лена была девушкой по вызову, и ей нужен был богатый клиент, который не жестит, не бьёт, а просто имеет её как женщину. Она оставила телефон, потому что это была её работа. И он не обижался. Напротив, ему даже нравилась эта лёгкость — без обязательств, без ожиданий.

Он положил записку обратно на тумбочку, сел на кровати, потёр лицо. Голова немного гудела, но не сильно. В душе было странное чувство — не опустошённость, а скорее облегчение.

Он надел одежду, привёл себя в порядок и вышел в коридор.

Павел уже ждал его в холле, свежий, как огурчик.

- Ну что, братишка, как прошло? — спросил он с довольной ухмылкой.

- Нормально, — ответил Сергей. — Ты как?

- Я — отлично. Катя сказала, что будет звонить. Но ты же знаешь, я не из тех, кто верит таким обещаниям.

- Ты всегда был циником.

- Это не цинизм, это жизненный опыт.

Они вышли на улицу. Утро было свежим, солнечным. Город просыпался, люди спешили на работу, а Сергей стоял и думал о том, что ему пора возвращаться в свою жизнь.

- Я поеду домой, — сказал он. — Нужно переодеться.

- Дома мама будет ждать с завтраком? — усмехнулся Павел.

- Угу. И отец с допросом.

Павел хлопнул его по плечу:

- Держись, брат. Я тоже домой переодеться. Встретимся на работе.

Сергей кивнул и сел в такси, которое уже подъехало к гостинице. Всю дорогу он смотрел в окно, на мелькающие дома и деревья, и в голове его крутилась одна мысль: «Как теперь смотреть отцу в глаза?»

Он вошёл в дом, стараясь ступать как можно тише. Но не успел он сделать и трёх шагов по коридору, как из гостиной вышел отец. Михаил Юрьевич был уже одет — строгий костюм, идеально наглаженная рубашка. Он посмотрел на сына и его лицо скривилось в презрительной гримасе.

- Ты уже и на буднях по дыркам скачешь? — спросил он с ледяной усмешкой.

Сергей остановился. Внутри него всё сжалось. Не от страха — от злости. От того, что отец снова лезет в его личную жизнь, снова судит, снова пытается контролировать.

- Ты хотел, я сделал, — ответил он, глядя отцу прямо в глаза. — Оставь меня в покое. Через полчаса буду в форме и поеду на завод.

Он не стал ждать ответа. Прошёл мимо отца, поднялся по лестнице и закрыл за собой дверь своей комнаты. Прислонился спиной к двери и выдохнул.

- Отвалите от меня все, — прошептал он. — Отец, мать, Пашка, все. Дайте мне просто жить.

Он посмотрел на часы. Через полчаса он будет на заводе. Через полчаса он снова станет Сергеем Михайловичем Граневским — наследником корпорации, управляющим директором завода, человеком, который знает, как управлять производством. Но внутри него, где-то глубоко, осталось что-то, что он не мог объяснить. Что-то, что хотело другой жизни.

Он разделся и встал под душ. Горячая вода смывала с него усталость и запах ночи. И в этот момент Сергей подумал, что, возможно, он не так уж и плох. И что, возможно, когда-нибудь он встретит женщину, ради которой ему не нужно будет ничего доказывать.

Глава 6

Странное дело — после той ночи в гостинице и утренней встречи с отцом Сергей вдруг почувствовал себя... свободным. Не в том смысле, что он мог делать всё, что хотел, — нет, отец по-прежнему держал руку на пульсе. Но что-то изменилось. Как будто та самая унизительная процедура в «Новой жизни» стала точкой отсчёта новой эпохи.

Или, может быть, дело было в том, что он наконец-то перестал ждать одобрения.

Первым звоночком стал разговор с отцом через пару дней после того, как Сергей принёс ему документ из репродуктивного центра. Михаил Юрьевич сидел за своим столом, вертел в руках бумажку с печатью, и на его лице не было привычного ледяного выражения. Он смотрел на сына почти... задумчиво.

- Ну что, — сказал он, откладывая документ. — Сделал. Молодец.

Сергей не поверил своим ушам. Отец никогда не говорил ему «молодец». Максимум — «нормально» или «не подвёл».

- Теперь по поводу квартиры. Ты хотел жить отдельно. — продолжил Михаил Юрьевич, и Сергей внутренне напрягся. — Я подумал. Ты уже взрослый. Скоро тридцать пять. Я согласен.

Сергей замер.

- Я... ты серьёзно?

- Я никогда не шучу по делу, — отрезал отец, но в голосе его не было привычной стали. — Выбери себе жильё. В хорошем районе. Не на окраине, а в центре. Или на набережной. Я оплачу.

Сергей открыл рот, чтобы сказать, что он и сам может купить, но отец поднял руку:

- Не спорь. Это мой подарок. За то, что ты... ну, за то, что сделал. И вообще, ты заслужил. Ты вкалываешь уже четырнадцать лет. Пора тебе иметь свою крышу над головой. Не таскаться по гостиницам с бабами. Не давать повода для городских сплетен.

Сергей не знал, что сказать. Внутри поднималось что-то тёплое, почти забытое. Он не привык к тому, чтобы отец был... щедрым.

- Но есть условие, — продолжил Михаил Юрьевич, и Сергей усмехнулся про себя — ну вот, начинается. — Ты наймёшь домработницу. Хотя бы пару раз в неделю. Твоя мать переживает, что её мальчик будет голодать и ходить в помятом костюме. Я, если честно, тоже не хочу, чтобы ты жил в свинарнике и питался дошираком. Ты директор, а не студент.

Сергей хотел возразить, что он в состоянии сам готовить, убираться и погладить себе одежду, но передумал.

- Хорошо, — сказал он. — Договорились.

Отец кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

- И ещё, — добавил он, когда Сергей уже повернулся к выходу. — Я подумал о твоём предложении.

Сергей обернулся.

- О каком?

- О том, чтобы серьёзно заняться молодёжью на заводе. Ты говорил про спорт, про корпоративы, про помощь молодым семьям. Я долго думал. И решил: давай.

Сергей не поверил своим ушам.

- Ты серьёзно?

- Я уже говорил: я не шучу, — ответил отец. — Завод стареет. Нам нужны молодые кадры. А молодёжь, Сергей, не идёт туда, где скучно и бесперспективно. Если мы создадим условия — они придут. Сделай программу. Дай мне план. Если он будет дельным — я выделю бюджет.

Сергей стоял и смотрел на отца, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Он не привык к тому, чтобы отец его слушал. Не привык к тому, чтобы его идеи воспринимали всерьёз.

- Спасибо, отец, — сказал он тихо.

- Не благодари, — ответил Михаил Юрьевич, и в его голосе снова появилась привычная жёсткость. — Просто сделай хорошо. Чтобы я не пожалел.