Тата Алатова – Скудные берега (страница 6)

Прибежали Алва и Аста, и Бель вышла к ним, чтобы успокоить. Ари и Джо остались стоять вдвоем на коленях над Ауд.

— Она уходит, — сказал Джо, и его голос был наполнен печалью.

— Мы все когда-нибудь уйдем, — ответил Ари довольно равнодушно.

— Мне бы очень хотелось, чтобы это случилось с Ауд не сегодня, — у Джо поникли плечи. — Она еще так молода, в ней столько веселья… — и он, медленно поднявшись, вышел из комнаты, по-стариковски шаркая ногами.

Оставшись в одиночестве, Ари некоторое время еще просто таращился на умирающую. Он думал о тех ночах, когда вот так же лежал у очага, дрожа от озноба, и о том, как огонь не мог согреть его. Маленьким он мечтал, чтобы кто-то обнял его, больного и одинокого, как рабыни-матери обнимали своих детей. Но в доме Бъерна не было лишних объятий, сплошь тумаки и насмешки.

Ауд было не спасти, но еще можно было согреть ее последние часы. Ари снял свою телогрейку и лег рядом, подумал и перевернул девицу на бок, так, чтобы переломанный позвоночник касался его груди и живота. Он знал, что если из людей торчат кости, то нельзя их ворочать туда-сюда, но он также знал и то, что Ауд уже ничто не могло повредить. К тому же ее и так непозволительно перетрясли, когда тащили сюда из далекого амбара Бъерна. Ну почему Джо не оставил ее там! О чем он только думал?

Ари обнял ее и закрыл глаза. Перед мысленным взором снова предстал ее раздробленный позвоночник, и Ари, только чтобы отвлечься от запаха приближающейся смерти, стал прикидывать, как бы можно было его собрать заново. Он видел скелеты людей не слишком часто. Однажды они с Тови наткнулись на чьи-то останки, когда слишком далеко ушли от пастбищ в поисках сбежавшей козы, а в другой раз море принесло погребальную лодку с высохшим покойником, который, должно быть, при жизни так сильно рассердил богов, что они отказались его принимать. Ари помнил, как он завороженно таращился на то, что остается от человека после его смерти, и даже страх тогда малость отступил перед любопытством.

И пусть он не знал наверняка, как там должно быть правильно, поэтому представлял себе это так, словно собирает узор из камешков на берегу. Это была просто детская игра, способ успокоиться и перестать испытывать тошноту. И когда в воображении Ари последний кусочек ее кости встал на место, он заснул так крепко, будто и не держал в своих руках женщину, которая вот-вот умрет.

ГЛАВА 04

Проснувшись, Ари сразу увидел неподвижное лицо Джо. Лекарь сидел на шкурах возле тюфяка и казался задумчивым. Бель спала на скамье у стены, и ее темная коса струилась вниз, достигая пола и напоминая затаившуюся змею. В свете едва занимавшегося утра очертания ее фигуры казались особенно мягкими и круглыми.

— Ауд, — испуганно дернулся Ари, но тут же понял, что обнимает вовсе не покойницу. Раненая дышала тяжело и прерывисто, огненное тело грело не хуже раскаленной печи. Ее лихорадило, но она совершенно точно была жива, а белый налет вокруг губ исчез.

— Надо же, — сказал Джо без всякого выражения, — значит, мы не зря проделали такой длинный путь.

***

Измена Ауд вроде никак не касалась обитателей дома старой девы Оддни, а принесла и Ари, и Джо, и Бель много неприятностей.

Ари после ночи, проведенной в обнимку с Ауд, заболел с новой силой. Несколько дней подряд у него шла горлом кровь, и он был не в силах даже подняться с кровати. Джо, чтобы не бегать от одного больного к другому, положил тюфяки Ауд и Ари рядом, и теперь они дружно метались в жару.

Только спустя несколько дней Ари узнал, что его братец Снув не пощадил рогатого Вальгарда и лишил его глаза. Кузнец был в ярости и поклялся, что, как только Ауд оправится, он убьет ее теперь уже наверняка. Добивать едва живую после лопатной расправы женщину даже у Вальгарда не хватило духу.

Снув же как ни в чем не бывало ушел в море, и поскольку берега уже начали покрываться льдами, то до весны ждать его не приходилось. Ауд горько разрыдалась, услышав об отъезде любимого. Больше всего ее расстроило, что он даже не поинтересовался, осталась она жива или нет.

Аста и Алва каждый день навещали сестру, и Ари, лежавший совсем рядом, приходил в ярость от непроходимой женской глупости.

— Дура! — закричал он однажды на рыдающую Ауд. — Зачем ты легла под моего брата, если знала, что твой муж уже убил одну жену за измену? Разве ты не видела, что Снуву нет до тебя никакого дела?!

Ауд повернула к нему избитое лицо, из ее глаз струились слезы.

— Я бы и сейчас пошла за Снувом, позови он меня, — сказала она. — И отдавала ему себя снова и снова.

— Ааааа! — взвыл Ари, не выдержав этого. На его крик прибежал Джо. — Перенеси меня от нее, пожалуйста, — взмолился Ари, — не то я действительно сойду с ума.

Кроме того, Аста рассказала: горожане потрясены тем, что Ауд все еще жива. Многие видели ее страшные раны, и теперь о лекаре-мужчине говорили уже без прежней насмешки. Конечно, это приводило в неистовство знахарку Стирбьерн, и она не придумала ничего лучшего, чем излить свою злобу на Бель, повсюду рассказывая о том, что та делит свое ложе то с Джо, то с Ари. Эта сплетня очень разозлила Ари: ладно бы досужие языки подложили под него молодую и веселую Иске, так ведь нет, болтали о пришлой Бель, чьи черные глаза и волосы ужасали его.

Ари страшно бесился не только из-за сплетен и глупой Ауд, но и из-за Бель тоже. Он постоянно вспоминал, как она вела себя на пиру, жадный блеск в ее глазах и порочный смех — и тогда злоба тугим кольцом обхватывала его горло, и он начинал задыхаться в кашле.

А Бель, будто назло, все время вертелась рядом, бросая на Ари долгие внимательные взгляды. После истории с Ауд она сильно переменилась, повеселела, утратила свою раздражительную молчаливость. В ней пробудилось озорство, а на щеках все чаще вспыхивали ямочки от улыбок.

Еще Бель то и дело оказывала Ари разные знаки внимания: то приносила лепешку с медом, то поправляла ему одеяло, то принималась петь на чужом языке, и в такие моменты ему хотелось выпрыгнуть из своей шкуры. Почему-то казалось, что ее песни всегда очень грустные, но он не желал спрашивать, о чем же они, чтобы не разговаривать с Бель слишком уж долго.

Ари не понимал причин, по которым ее настроение ни с того ни с сего переменилось к лучшему, ведь все было плохо, куда хуже обычного. А столь неотступная забота попросту пугала его, и он только скалил зубы и огрызался.

— Вот неблагодарный щенок, — однажды выпалила Бель с досадой, услышав очередную грубость. — Кто же кусает заботливую руку?

— А я просил обо мне заботиться? — закричал он сердито, и Ауд проснулась от этого крика, задрожала и заплакала.

Жизнь казалась невыносимой.

***

Как только Ари стало немного лучше, он тут же сбежал из дома, подальше от бесконечных разговоров дочерей Атли, подальше от Бель с ее жгучими глазами, прожигающими в нем дыры.

Ари послонялся по берегу и пошел навестить слепую Торве, которая, по словам все той же Асты, уже и не поднималась с постели.

Торве пребывала в том двойственном состоянии, когда одна нога находится еще в этом мире, а другая — в загробном. Она лежала на узкой лавке, и вместо бесчисленных внуков, которые вечно копошились у ее очага, в доме была лишь невестка, подметавшая пол. Завидев Ари, она тут же подхватила кадки и помчалась к колодцу за водой, строго-настрого велев не обижать бабушку.

— Ари, — сказала Торве в тот же миг, как как он подошел к ней. По запаху она его, что ли, узнала? Он тоже понюхал себя и учуял лишь запах пропитанного травами жира, которым Джо растирал ему грудь, да застарелого заячьего меха на телогрейке.

— Ты умираешь, — сделал вывод безжалостный Ари.

— Наконец-то, — отозвалась Торве. — Я сорок лет ждала этой минуты. И мой муж встретит меня по ту сторону…

— Хоть ты не говори мне о любви, — взмолился Ари, — я уже слышать не могу это отвратительное слово. На самом деле это всего лишь похоть, посыпанная глупостью.

— Ари, — слабая улыбка тронула губы Торве, — как бы мне хотелось, чтобы однажды ты познал силу любви…

— Нет, — закричал Ари, — замолчи немедленно!

— Ты познаешь великую любовь, которая сделает тебя сильнее и чище, — твердо закончила Торве, и ее дыхание прервалось.

— Злая старуха! — в полном отчаянии взвыл Ари, который только что совершенно незаслуженно получил предсмертное предсказание, а предсмертные предсказания всегда сбываются, это каждый младенец знает. — Злая, болтливая, мертвая старуха, — прошипел Ари и неожиданно для себя заплакал.

Он закрыл Торве глаза и держал ее сморщенную руку в своей до тех пор, пока не вернулась невестка и не запричитала, с грохотом уронив ведро.

***

А потом ему вдруг захотелось увидеть Иске, ее улыбку и круглую любопытную мордашку, и Ари, размазывая слезы по щекам, поплелся к дому Бъерна. Во дворе он встретил совершенно незнакомую девицу, которая несла корм для кур. У нее были золотистые густые волосы и голубые, как небо, глаза.

— Ты кто такая? — удивился Ари.

— Наложница Тови, — ответила та, улыбаясь. — Он зовет меня Хельгой.

Ари вспомнил заплаканную девчонку, которую Снув кинул в ноги Бъерна, и удивился, что всего за несколько дней она так похорошела.

— Тови хорошо с тобой обращается, не так ли? — спросил он.

— Хорошо, — кивнула Хельга, — он не похож на своего брата Снува.