Тата Алатова – Скудные берега (страница 7)

Из дома выскочила Иске. Ее глаза сверкнули, когда она увидела Ари, разговаривающего с Хельгой.

— Тебя моя мать зовет, — высокомерно бросила Иске наложнице. — Ари! Тебе уже лучше? Я каждый день справлялась о твоем здоровье.

Ари не понравилось, как Иске прогнала Хельгу, словно имела право решать, с кем Ари разговаривать, и он промолчал.

— Ты пришел увидеть меня? — спросила Иске кокетливо. Кажется, она была очень довольна.

— Я просто пришел, — буркнул Ари.

— Твой брат Тови разрешил этой рабыне жить с нами в доме, — пожаловалась Иске. — Правда, она не очень-то и хороша?

— Иске, Хельга очень красивая.

— Да? Красивее меня?

Ари вдруг как плетью хлестнуло. А вдруг слепая Торве предсказала ему любовь с Иске? Ари прислушался к себе, ничего великого и светлого по отношению к дочери Бергторры не ощутил, но на всякий случай сказал:

— Красивее тебя даже кривая и косая старая дева Оддни, которая так и умерла, не узнав мужских ласк.

Хлоп! Звонкая пощечина обожгла щеку Ари. Иске всхлипнула и убежала в дом.

Ари почувствовал, что от этих гадких слов на душе стало не так паршиво.

***

Немного приободрившись, он принялся размышлять о том, как бы насолить знахарке Стирбьерн, чтобы впредь ей неповадно было языком молоть, и решил, что в ближайшем будущем обязательно подбросит ей в дымоход дохлых ворон. Дохлые вороны никогда не подводили Ари.

Домой он вернулся совершенно без сил и буквально рухнул на скамейку возле длинного стола. Джо поставил перед ним миску с кашей.

— Зачем ты уходил? — спросил он без всякого упрека. — Ты еще очень слаб.

— Женщины, — сплюнул в очаг Ари. Хорошо так сплюнул, по-мужски. Предсмертное предсказание Торве все еще звучало у него в ушах. — У меня от них голова болит. Скажи дочерям Атли не приходить так часто.

Джо, вопреки ожиданиям Ари, не разозлился, он выглядел встревоженным.

— Кузнец Вальгард затаил сильную обиду на вашу семью, — сказал он. — Будь осторожен, Ари, как бы не сорвал свою злость на тебе.

— Пусть попробует, — пробормотал Ари без всякой уверенности. Вальгард был во много раз сильнее его, и все это знали. — Джо, — спросил он, — почему Ауд так поступила?

— Женщины, — насмешливо отозвался Джо и тоже сплюнул в очаг.

Ари засмеялся и принялся за еду. Каша обжигала ему язык, она была горячая и вкусная, а рядом с Джо ему стало куда спокойнее.

— Когда ты начнешь обучать меня? — полюбопытствовал он. — Ты же взял меня в ученики.

Джо подвинул поближе к Ари большой кусок хлеба с вонючим козьим сыром.

— Тебе не понравятся мои слова, — сказал он медленно, — но я бы хотел, чтобы ты стал добрее к людям. Откуда в тебе столько злости, юный сын Бъерна?

Бель уже спрашивала Ари об этом, а теперь тот же вопрос задал и Джо. Но Ари сейчас чувствовал себя слишком сытым и усталым, ему было тепло и сонно, поэтому он не стал сердиться.

— Какое тебе до этого дело? — спросил он вполне миролюбиво.

Джо налил Ари теплого пива и только потом ответил:

— Не думай пока о своем ученичестве. Сейчас тебе надо поправиться и перестать ненавидеть весь мир. Это очень важно, Ари, важнее, чем ты можешь себе представить.

Ари только фыркнул в ответ.

— Это какое-то учение заморских богов, что ли? — спросил он. — Потому что наши боги предпочитают свирепость.

Джо только посмотрел на Ари своим невыносимым добрым взглядом.

***

На поминальную тризну по слепой Торве пришел почти весь город. Несмотря на холод, столы вынесли на улицу, потому что в доме столько людей не поместилось бы.

Торве здесь любили. Любили за несгибаемый характер и твердость духа, за то, что она первой из женщин не побоялась выйти в море, за то, что вырастила своих семерых детей и никого из них не похоронила, и, наконец, за то, что сорок лет хранила верность погибшему мужу.

Потеряв супруга, женщины обычно стремились поскорее выйти заново замуж, без мужчины было выжить почти невозможно. А Торве сумела, и это восхищало горожан, всегда готовых выказать уважение достойным. Она была словно воплощением самой стихии, с ее холодами и ветрами, и старухи поговаривали, что в загробном мире Торве ожидает развеселая жизнь.

Ари не хотел идти на поминальную тризну, он считал, что Торве предала его. Но Ауд снова разболелась, и Джо был вынужден остаться с ней. И Ари пришлось сопровождать Бель.

Он уже не раз замечал, что Бель вообще любила всякие разные людские сборища, будь то праздник или похороны. Стоило нескольким горожанам собраться в одном месте, как Бель уже спешила туда. За короткое время, прошедшее со дня ее приезда, она уже успела познакомиться с кучей людей. И хотя горожане относились к ней с настороженной подозрительностью, саму Бель это мало смущало. Она была открытой и милой с ворчунами, улыбалась старухам, скромно опускала глаза в присутствии женатых мужчин.

Вот и сейчас она уже сочувственно обнимала Ильву, словно та никогда не носилась по деревне с криком «ведьма». О чем-то тихо говорила с кузнецом Вальгардом с таким спокойным лицом, будто не прятала в своем доме полуживую Ауд.

Ари не подходил к Бель ближе, чем на пять-шесть шагов, приглядывал за ней издали. От холода и тоски он уже выпил несколько огромных черпаков бузинной браги, злой и кислой, мельком пожалев, что медового пива на поминках не подают.

— Еще? Хочешь, чтобы я волок тебя домой за волосы? — смеясь, спросил Тови, отбирая у младшего брата черпак.

— Верни, — буркнул Ари. Он был не слишком рад своему родичу, впрочем, как и всем другим присутствующим здесь. Бергторра прошла мимо, полоснув Ари недобрым взглядом, а Иске в его сторону даже головы не повернула.

— Да напивайся на здоровье, благо Бъерна нет в городе, — пожал плечами благодушный Тови. — Он поехал на равнину к Сангррид, — и сам налил Ари еще браги.

— Все равно Бъерн не имеет права меня теперь лупить, — хмыкнул Ари. — Меня выкупил у него лекарь Джо.

— Чудно, правда?

Они помолчали, наблюдая за тем, как сыновья умершей складывают еду и домашнюю утварь в последнюю — рыбацкую — лодку Торве.

— Мерзкая была старуха, — не сдержался Ари.

— Да нет, она была ничего, — рассудительно ответил Тови, — только немножко странная.

— Она всегда называла тебя младшим сыном Бъерна, — припомнил старые обиды Ари, — будто меня вообще на свете не существовало.

— Торве была права, — вдруг обернулась к братьям высокая женщина, стоявшая перед ними. К своему потрясению Ари понял, что не знает ее. Очень красивая, рыжеволосая, стройная, с ведьмовским обручем на голове, она никогда не появлялась в городе раньше. — Тови действительно младший сын Бъерна, а ты, Ари, вообще не должен был рождаться.

Бель уже была рядом с ними, она слушала внимательно и напряженно.

— У Торве был редкий и сильный дар, — продолжала незнакомка, — но любовь к мужу, любовь к детям почти уничтожили его. Человеческие чувства и ведьмовство не помещаются в одном разуме. Что же, это был ее осознанный выбор.

— Кто ты? — спросила Бель.

— Я Рута, — улыбнулась рыжеволосая женщина, — ведунья с востока.

— Торве говорила о тебе, — откликнулась Бель завороженно.

— Это место позвало меня, вот почему я здесь… Но кто ты такая?

Голова Ари шла кругом. Рута, ведунья с востока, говорила сплошными загадками. У Торве в этом смысле с мозгами все же получше было. Но больше всего Ари пугала даже не рыжеволосая провидица, а Бель. У нее было такое лицо, словно она понимала каждое слово.

— Я приехала с юга, — ответила Бель, — и я ищу чуда.

Рута положила руку Бель на лоб и закрыла глаза.

— Я чувствую, — произнесла она, — кровь черна в твоих жилах. Для таких, как ты, нет у богов чудес.

— Разве не все люди подобны друг другу? — возразила Бель очень нежным голосом.

— И это тоже ложь… От того, из какого дерева сделан посох, зависит то, куда приведет дорога путника, — отрезала Рута. — В тебе ни правды, ни света. Ты желаешь невозможного.

Бель вздрогнула и ухватилась за плечо Ари, отчего его передернуло. Он и сам не понимал, почему стоит тут, как теленок, слушает всякие глупости, да еще и позволяет себя трогать.

— Невозможного? — переспросила Бель глухо.