Тата Алатова – Фрэнк на вершине горы (страница 20)

— Терпеть и ждать, когда ты снова станешь самым обычным человеком.

Дермот горько рассмеялся.

— Это смешно, — признал он. — Всю жизнь мечтать вырваться из посредственности, превратиться в кого-то выдающегося, а когда ты получаешь это — то соскребаешь с пола собственную рвоту.

Фрэнк похлопал его по плечу, все-таки не удержавшись от сострадания.

— Посмотри на меня, — сказал он, — в этом доме я единственный, кто не гений и не великий инквизитор.

— И что? Ты просто взял и смирился с тем, что слабее и хуже других?

Фрэнк отвернулся от него, неожиданно увлекшись эскизом на мольберте. Холли рисовал что-то ужасное, и оно сочилось даже из черновых карандашных линий. Тэсса умела видеть его картины глубоко и полно, а Фрэнк еще только учился, но сейчас даже ему было понятно: это ужасное живет и в нем самом. Спрятанное в самых темных, потаенных уголках души, оно никогда не выбиралось на свет, но подгрызало, незаметно отравляя даже самые лучшие дни.

И Фрэнк ясно увидел самого себя, кем он являлся и кем не являлся. И да, порой он и правда чувствовал будто никогда не угонится за Тэссой или Холли, но и было и кое-что еще. Уверенность, что без него эти двое заново потеряются. Один унесется в собственные фантазии, а вторая утонет в омуте прошлого. Фрэнк тут один твердо стоял на ногах и принимал реальность такой, какой она и была на самом деле.

— Может, — легко согласился он, — я слабее и хуже других, но зато нахожусь именно там, где хочу. Ты еще молод и гоняешься за иллюзиями, а мне довелось семь лет провести в тюрьме Хорфилд. Это такое место, где быстро расстаешься с мечтами о всемогуществе. И в итоге все, чего ты хочешь — это найти место, где будет безопасно и где тебя будут любить. Власть, сила, деньги, успех, слава — не согреют тебя по ночам.

— Какая банальщина, — закатил глаза Дермот. — Философия для нищих.

— Да я вообще очень банальный парень, — усмехнулся Фрэнк, вставая, — кому-то же надо заколачивать гвозди и чинить сантехнику, пока остальные меняют мир.

***

Чатик деревни Нью-Ньюлин:

Мэру Лу: Циркач с крылышками не ночевал дома.

Мэру Лу: И угадайте, где он.

Мэри Лу: Я отправила ему сообщение, и он написал в ответ, что у Тэссы.

Мэри Лу: Серьезно? Ей мало двух мужчин?

Мэри Лу: Она решила всех мужчин в деревне себе заграбастать?

Мэри Лу: Почему все молчат?

Мэри Лу: ???

Мэри Лу: Я одна понимаю, что Тэсса вообще берегов не видит?

Кенни: Сегодня в магазине скидка на йогурты.

Дебора Милн: Надеюсь не потому, что у них заканчивается срок годности?

Кенни: Он еще не заканчивается. Он только начинает заканчиваться.

Эллиот: А когда он закончит заканчиваться, я возьму йогурты бесплатно.

Доктор Картер: Потом не прибегай ко мне с животом.

Фанни: Да нормальные это йогурты, я только что слопала две штуки на завтрак.

Камила: Поглядим на тебя через полчаса. Отравление проявляется не сразу, детка.

Фанни: Как ты, милая? Не тошнит по утрам?

Камила: злобный смайлик.

Отшельник Эрл: У нас все хорошо, спасибо.

Камила: Не будь с ними таким вежливым.

Камила: Это всего лишь горстка неудачников.

Бренда: Среди которых вырастет твой ребенок.

Камила: три злобных смайлика.

Кенни: Так кому йогурты?

***

Дермот умирал. Все вокруг стало страшным и неуютным, в голове теснились омерзительные образы, выходящие за пределы человеческого воображения.

Очень хотелось спать, но было страшно закрыть глаза. Очень хотелось есть, но запах еды вызывал отторжение.

В довершении всех бед настоящая Тэсса, буквально, за шкирку поволокла его за собой в управление, заявив, что не может оставить без пригляда неподготовленного человека, получившего возможности, с которыми он не умеет справляться.

Свет дня казался слишком ярким, глаза болели и слезились. В конторе он сразу же улегся на диван, укрывшись голубым пледом, очень кстати нашедшимся прямо тут.

Тэсса, закинув ноги на стол, вслух читала чат деревни — какой-то бред про йогурты, — когда вошла зевающая Фанни.

— Ну и ночка была, ух, — пожаловалась она, — Кенни как решил доказать мне, что любит меня изо всех сил, так и доказывал до утра.

— А можно потише? — взмолился Дермот.

Фанни замолчала, а потом он вдруг увидел прямо перед собой ее резкое, некрасивое лицо.

— О как, — произнесла она озадаченно. — А скажи мне, дорогая Тэсса, ты воздушно-капельным размножаешься или клонируешься?

— Это циркач с крылышками, которого Мэри Лу потеряла.

— Ну надо же. И где он заразился тэссизмом?

— Так брэги посодействовали.

— Какие затейники.

О, хоть бы они заткнулись! Неужели непонятно, что их голоса невыносимы?

Тут он едва не закричал, когда кто-то со всей дури шваркнул входной дверью.

Дермот чуть приподнялся, чтобы увидеть, кого еще принесло. Это была старуха в цветастом платье и соломенной шляпе, имени которой он не запомнил.

— Опять? — спросила Тэсса. — Давненько вы не приходили жаловаться на Джона.

Старуха перевела взгляд с нее на Дермота, приоткрыла удивленно рот, Фанни развела руками:

— Доброе утро, Бренда, — весело сказала она. — А у нас тут вот. Тэсса и Тэсса. И вы не представляете даже, сколько всего неприличного мне в голову приходит.

Старуха еще немного полупала глазами, потом пожала плечами и деловито уточнила:

— Так, которая настоящая? Кому мозг выносить?

— Мне, — охотно подняла руку Тэсса, — ну, что у нас опять случилось?

— Дождь лил всю ночь, — обвиняюще заявила цветастая, двинувшись к ее столу.

— Лил, — согласилась Тэсса.

— Вот я тебя и спрашиваю: это же кто так расстроил мою девочку?

Дермот утомленно укутался поплотнее в плед. Почему глава деревни должна отчитываться перед населением из-за погоды? С ума они тут все посходили, что ли?

— А вы Одри-то спрашивали? — мирно спросила Тэсса.

— Молчит, — стукнула кулаком по столу старуха. — Молчит, как неродная! Я вот даже и не знаю, что думать.