Тата Алатова – Фрэнк на вершине горы (страница 22)

Тарлтон похлопала его по плечу.

— Все тот же анархист Корсон, — одобрила она.

Эмиль кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Меня зовут Эмиль Ларс, — представился он, — я привез вам черновой контракт от ордена. Мы можем поговорить без посторонних?

— Какой контракт? — встревожился профессор.

Многозначительное молчание стало ему ответом.

— Не понимаю, — с горечью произнес Гастингс. — Я годами честно и хорошо служил ордену, ни разу не совершил ошибки, ни одного взыскания, ни одной выволочки от начальства. Сначала был оперативником, а потребовалось — стал преподавателем, учил новых инквизиторов, делал все, что от меня требовалось. Когда я решил задержаться в Нью-Ньюлине, то написал заявление на отпуск за свой счет. С тех пор прошло много времени, но орден так и не спохватился. Никто не приехал ко мне с контрактом, чтобы уговорить вернуться к своим обязанностям. Кажется, мой уход просто не заметили. Так почему же вы приехали ради Тэссы, которая опозорила нас всех?

Ной несколько смущенно уставился в окно, очевидно не готовый к такой исповеди. Эмиль тоже не знал, что сказать. В их деле одной исполнительности никогда не хватало, в их деле были нужны характер, сила. Когда-то он спрашивал себя: смог бы он выжить, если бы сотворил нечто такое же страшное, как Тарлтон? Не предпочел бы трусливую смерть? Наверное, каждый из них в то время заглянул в эту бездну и ужаснулся, ведь все они ходили одной узкой и опасной тропкой, на которой так легко поскользнуться.

Но Тарлтон справилась, забилась в нору, зализала свои раны, обустроила собственный крохотный мирок. Она научилась снова нести ответственность за чужие жизни, пусть не так, как делала это прежде, но тем не менее. Перед поездкой Эмиль изучил все отчеты, которые исправно отправляла в орден некая Камила Фрост, и Нью-Ньюлин предстал перед ним игрушечной моделью мира, в которой каждый пустяк приобретал карикатурный размах.

Но Тарлтон, кажется, нисколько не смущала незначительность ее будней. Она относилась к этой деревушке на полном серьезе, и Эмиль был уполномочен расширить ее сферу деятельности. Вряд ли человек с таким выдающимся упорством откажется от новых вызовов.

— Пойдем лучше выпьем, Йен, — предложил Ной. — Тут же есть бар?

— А то как же, — кивнула Тарлтон, — и клуб, и ресторан, и общественный центр по генерации сплетен. Передайте Мэри Лу, что у Холли закончилось клубничное печенье.

Профессор поморщился, но не стал возражать. Когда старики покинули контору, Эмиль опустился на диван и раскрыл портфель.

— Мы считаем, что вы готовы вернуться.

— Вернуться, — повторила она, растеряв всю бойкость. Села напротив прямо на пол, серьезная, побледневшая. — Кем же?

— Специалистом по работе с людьми, у которых редкие генетические аномалии. Учитывая опыт населения Нью-Ньюлина…

— Ерунда какая-то, — немедленно отреагировала Тарлтон. — Значит, к оперативной работе меня больше не допустят?

— Никогда.

Она замолчала, замкнувшись. Эмиль понимал ее чувства — когда ты действующий инквизитор, орден подпитывает тебя, обостряя инстинкты, увеличивая скорость и силу. Лишившись всего этого, ты ощущаешь себя беззащитным. Это сложно. Он и сам прошел через такую ломку в прошлом году, и все еще не пришел в себя.

— Можно посмотреть? — Тарлтон протянула руку, и Эмиль отдал ей контракт.

Пока она читала, он старался не слишком пристально ее разглядывать, но все равно не получалось. Легенда.

— Смотрите, — заговорила она, бегло пробежав глазами несколько страниц, — вы предлагаете сделать несколько убежищ в разных частях страны, подобных Нью-Ньюлину — для тех, кому сложно жить в большом мире, и назначить меня куратором проекта. Но ведь у нас есть некое существо, защищающее границы, которое, кстати, позволило вам попасть внутрь. Значит, Моргавр не счел вас опасными. Как вы собираетесь решить этот вопрос в других убежищах?

— Искусственно. Есть разработки в этом направлении, мы подключили доктора Фрост, нейробиолога и генетика.

— Камила умна, — кивнула Тэсса. — Это хороший проект, Эмиль, тут есть куда думать. Главное, чтобы вы не забрали нашего подводного друга не опыты.

Эмиль не отвел глаз. Не то чтобы у ордена всегда оставались чистыми руки.

— Доктор Фрост утверждает, что нам ни к чему такие крайности. Она некоторым образом тоже патриот Нью-Ньюлина.

— В любом случае, я не позволю вам обидеть хоть кого-то, — заявила Тарлтон с непробиваемой уверенностью, которую сложно было ожидать от человека ее положения. — И мне бы хотелось добавить программу реабилитации для инквизиторов — тех, кто подошел к самой грани и тех, кто остался без силы. Но для этого мне нужна учеба. И самый главный пункт, — она закрыла папку и посмотрела на него спокойно и твердо, — я не собираюсь покидать Нью-Ньюлин.

— Но почему? — вырвалось у него. — Такая крохотная дыра! Я понимаю, вам страшно, — но есть же программы по смене внешности, документов, имени…

— И это тоже, — согласилась Тарлтон. — Но суть в том, что я счастлива здесь, хоть и незаслуженно, скорее всего. Вы можете погостить у нас пару дней, и тогда поймете, о чем я.

— Погостим, — согласился Эмиль с облегчением. Ему действительно нужна была передышка.

***

День начался просто чудесно — во-первых, приехали инквизиторы, а Камила была твердо намерена обсудить с ними повышение ее выплат за сотрудничество. Им с Эрлом пора была озаботиться детской комнатой.

Во-вторых, теперь-то все вокруг носились с ней как с хрустальной вазой, и даже мерзавка Мэри Лу приготовила для нее специальный витаминный салат и выжала свежий сок.

В-третьих, доктор Картер пообещал сделать все возможное, чтобы роды прошли удачно.

В-четвертых, утро принесло им новое шоу: дурашка циркач превратился в Тэссу, уморительно.

Камила неспешно пила свой сок в «Кудрявой овечке», прислушиваясь к многоголосому, хоть и тихому обсуждению, — этот новенький, Дэрмот, требовал, чтобы никто не повышал голоса. У него, видите ли, голова взрывается. Даже жаль, что теперь она не занимается выпуском «Расследований» — сенсация, буквально, падала за сенсацией.

— Вот так, — едва слышно шелестел циркач, — коварные гоблины-оборотни подкрались незаметно и превратили меня в это.

Мэри Лу беззвучно ахнула, прижав ладони к щекам. Ее глаза наполнились слезами.

— Бедненький, — прошептала она жалостливо.

Хмыкнув, Камила щелкнула пальцами, требуя кусок торта.

В те далекие времена, когда она и сама мечтала стать инквизитором, то штудировала очень много литературы о всяких там монстрах и других мифических существах. И она точно помнила, что у брэгов на генерацию таких фантазий не хватало интеллекта, они лишь выполняли то, что было у людей в головах. Кривовато, на свой манер, но по сути — исполняли желания.

Только вот цена за это была слишком высока. Помнили об этом умники из ордена или придется им подсказать?

О, как же все приятно складывалось-то!

Глава 15

— Это полное безобразие, — сообщил сварливый Джон Хиченс своим пятнадцати кошкам, которые развалились вокруг него на веранде, похожие на разбросанные меховые воротники. Он так яростно раскачивался в кресле-качалке, что скрип, поди, долетал до аэродрома Лэндс-Энд. — Я хочу сказать: не нравятся мне нынешняя мода, что ни день — то новая физиономия. Нет, на такое я не подписывался. Когда я привез сюда мою дорогую Джейн, здесь почитай жили только старик Сэм с девчонкой да смотритель Малкольм. Тишина и могилы, вот что такое Нью-Ньюлин был прежде. С утра встанешь, навестишь Джейн на кладбище, и ни одной живой души по дороге не встретишь. А тепрь что? Шляются все, шляются, а бедную мою старушку и вовсе снесло в море… Нет, последние времена наступают, точно вам говорю.

Ни одна из пушистых, неблагодарных тварей даже хвостом не пошевелила, зато Джеймс, который кормил на кухне малыша Артура, весело крикнул в открытое окно:

— Вообще-то, нам обидно такое слышать! Мы с братишкой думали, что нам тут рады.

— Думали они, — окончательно рассвирепел Джон, немедленно испугавшись, что мальчишка почувствует себя обузой. Вообще-то, тот давно привык к стариковскому бесконечному ворчанию, но Бренда то и дело нравоучала: подростки нуждаются в теплых словечках. Ха! Вот когда Джон был подростком, считай, день числился хорошим, если обходился без папашиных подзатыльников. Никто с ним не нянчился, если хотите знать.

Джеймс высунулся из окна с Артуром на руках и чашка чая пролетела по воздуху, застыв прямо перед носом Джона.

Фыркнув, он взял ее в руки и зашипел, когда несколько горячих капель попали на кожу. Эти фокусы!

Тэсса считала, что нельзя подавлять способности Артура, потому что рано или поздно это может привести к большому выплеску, называла это синдромом отжатой пружины. Наоборот, убеждала она, пусть он развивает это, также как умение играть в мяч или навык складывать буквы в словах. «А ну как, — беспокоился Джон, — от мальца начнутся настоящие неприятности?». «Обязательно начнутся, — отмахивалась Тэсса, — просто воспитайте его хорошим человеком».

Можно подумать, была какая-то внятная инструкция по воспитанию хороших людей. Джон попросил Джеймса погуглить, и они получили ворох странных рекомендаций: ободрять, обнимать, слушать, любить… Наказания больше не были в моде, выяснил Джон, что бы эти мелкие поганцы не натворили, знай себе повторяй, что ты на их стороне.