Таша Янсу – Дверь (страница 2)
– Что она тебе сказала?
Миха усмехнулся и честно признался:
– Всякую чушь.
– Она контролирует мою жизнь с тех пор, как погибли родители.
– Твоя сестра заботится о тебе, – возразил Миха, – с тех пор, как это случилось. Цени.
– Я ценю, – пробубнила Юля, – но она перегибает палку. Надеюсь, она не пыталась тебя купить? – с подозрением спросила она, и Миха как всегда не смог ей соврать – из него вообще был никудышный лгун, а уж пристальный взгляд Юли всегда мог разоблачить его за секунду. – За сколько? Сто тысяч? Двести?
Миха укоризненно покачал головой и попенял:
– Так вот как высоко ты меня оцениваешь?
– Скажи, сколько, мне нужно знать, как перебить цену. Скоро мне будет двадцать один, и своей частью акций, доставшихся в наследство, я смогу распоряжаться сама, а до этого тебе придется меня потерпеть.
Миха закатил глаза.
– Вы точно родные сестры – обе измеряете любовь в деньгах.
Юльке хватило совести покраснеть.
– Прости. – Она потерлась носом о его щеку и принялась покрывать лицо поцелуями. – Прости, прости, прости. И что так заявилась без предупреждения – тоже прости. Просто мы с ней поссорились, и я так разозлилась и подумала, что если сейчас ничего не сделаю, так и останусь с ней жить в одном доме навсегда.
Миха успокаивающе провел рукой по ее гибкой спине. Ласки становились все более откровенными, через минуту приход властной сестры был позабыт, как и ее странные слова.
Они рухнули на кровать, долго и чувственно занимались сексом, и Миха думал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от счастья.
После разрядки он долго обнимал ее. Они прижались расслабленными губами друг к другу. Просто так, чтобы в лишний раз убедиться, что они, наконец, действительно вместе – в оторванном от мира островке спокойствия.
В идиллии безмятежной любви наступила роковая пятничная ночь, о которой предупреждала Дарья Сергеевна. К этому времени Миха об этом начисто забыл.
***
Летние каникулы были в самом разгаре. До учебы в универе еще четыре недели, на работе в магазине стройматериалов Миха в честь их с Юлькой воссоединения взял отпуск за свой счет. Пятница прошла ярко и увлеченно и закончилась горячим сексом. Юля счастливо и благодарно целовала его, а Миха отчаянно смотрел, смотрел на нее, словно завороженный. На то, как эмоции проносятся по красивому лицу, как ярко блестят смешливые глаза. Ему хотелось впитать ее в себя, пролезть ей под кожу, смешаться с ее мыслями, хотелось слиться с ней воедино и никогда не разъединяться. Просто удивительно было, что возможно испытывать такие сильные чувства. Во время секса (романтичный в душе Миха всегда называл это «занятием любовью») казалось, это не закончится никогда, он и не хотел, чтобы заканчивалось. Если бы ему предложили, он с готовностью согласился бы навсегда застыть в этом моменте, но, увы, никто всемогущий его не спрашивал – и равнодушное время шло вперед, капля по капле, отмеренное легкими шагами стрелок часов.
Миха дремал на волне расслабления, сытый, удовлетворенный. А потом взыграли естественные потребности, и он неохотно заворочался, приходя в себя. Не глядя, поискал рукой Юльку, но наткнулся лишь на остывшую подушку. Открыл глаза.
Юли в постели не было.
Ничего не понимая с полусна, Миха проморгался, на секунду допустив мысль, что Юля на самом деле не переехала к нему, что это был лишь сон. Но тело приятно ломило от недавнего оргазма, а опухшие от жадных укусов-поцелуев губы все еще немного ныли.
Он нащупал пол ногами и поковылял к туалету, решив разбираться с проблемами по мере их поступления. Юля наверняка либо тоже в туалете, либо принимает душ (но тогда почему узкая полоска света из-под двери ванной не освещает коридор?), или же сидит на кухне, пьет горячий чай маленькими глоточками? В полной темноте и одиночестве, да.
Миха лениво прислушался к журчанию в унитазе, стряхнул капельки мочи, как вдруг до его слуха донеслось странное поскрипывание, потом звук, будто что-то упало. Покрываясь мурашками, Миха окончательно проснулся, поспешно включил свет и огляделся, все больше паникуя.
– Юля? – неуверенно позвал он.
Юля не отзывалась. Непонятный звук усилился. Миха поспешил в его сторону. Подкрался к двери пустовавшей комнаты, в которой намеревался сделать ремонт, и замер.
В полутьме вырисовывались неясные очертания чужого присутствия. Обдало странным холодом. Волосы на ногах встопорщились. Гусиная кожа цепко обхватила тело.
– Юля?..
Юля двигалась резко и отрывисто. Стояла у стены и… и рисовала огромную дверь.
ГЛАВА 2
Миха словно в трансе нащупал выключатель. Щелкнул тумблер, и он сощурился от яркого света трех стоваттных ламп. Ужаснулся. Нарисованные двери были повсюду.
Неровные прямоугольники – большие, в рост, маленькие калиточки; небрежные круги с характерным отверстием для ключа посередине; полукружия арок с острыми пиками по внешнему ободу… Под окном аккуратно расставлены пять баночек с красками, еще одну Юлька держала в руках. Эти краски Миха знал – были в ассортименте магазина, где он работал. Быстросохнущие, без запаха.
Юля быстрыми легкими штрихами рисовала какие-то закорючки вокруг последней двери – большой, сделанной черной краской поверх старых цветастых обоев.
Как долго она тут? Что она делает?
– Юля! – Миха кинулся к ней. – Ты что, блин, делаешь?!
Девушка повернулась к нему. Глаза ее были закрыты, но двигалась она уверенно. Мягко обошла Миху – словно сквозняком мимо плеча скользнула, – поставила какой-то иероглиф на небольшую дверь, нарисованную синей краской. Быстро, небрежно, словно не она – та самая скрупулезная и аккуратная Юленька Дворцова, которую Миха прекрасно знал. Со скрежетом возвестили о двух ночи старые часы со сломанной кукушкой в углу комнаты, где помимо них было еще полно старья, которое Миха намеревался чутка подлатать да музею предложить. Юля замерла, вытянулась стрункой. Миха тоже замер. Он больно кусал язык, вспотев от переживаний, – вспомнил предупреждения Дарьи Сергеевны, ее слова.
Юлю нельзя будить – вцепился он в эту мысль и заставил себя стоять на месте, хотя сердце гремело внутри, сжимаясь и призывая к действиям.
Это ненормально! Вставать посреди ночи и с закрытыми глазами что-то рисовать! Что за чертовщина?! И что теперь с комнатой делать?!
Как отреагирует Юля, когда увидит утром это безобразие? Ведь Дарья Сергеевна сказала, что она ничего не знает.
Юля стояла с полубезумной улыбкой на губах. Спустя какое-то время (Михе казалось, что прошло часов десять, и он поседел на все волосы) она уронила кисточку. Качнулась вперед, словно от невидимого толчка в спину. Медленно повернулась к Михе, к выходу, зашагала к нему. Снова прошла мимо Михи, не замечая, не видя, пребывая в каком-то своем мире, и так страшно ему не было никогда до этой ночи.
Она двигалась спокойно и естественно, словно так и должно быть, и единственный чокнутый здесь – это перепуганный насмерть Миха.
Миха выдохнул, последовал за ней. Юля забралась в постель, накрылась одеялом и вскоре привычно засопела во сне.
Миха заморгал, почти готовый поверить, что все увиденное сейчас ему просто приснилось.
Он нерешительно направился назад, в ту комнату. Нарисованные двери остались на своих местах.
Так, ладно. Похоже, все действительно взаправду.
Миха запустил холодные пальцы в шевелюру, с силой дернул себя за волосы, собираясь с мыслями. Поспешил на кухню. Достал трясущейся рукой из выдвижного ящика под старым кухонным столом визитку Дарьи Андреевны. То и дело промахиваясь мимо нужных цифр, набрал ее номер и два гудка спустя услышал спокойный голос:
– Алло?
– Простите за поздний звонок, вы сказали позвонить вам, если…
– Михаил?
– Да, да, это я. Простите, я вам не поверил. – Миха немного истерично рассмеялся и вперил безумный взгляд в настенные часы. – Вы были правы, что… – Он с трудом сглотнул. – Что мне делать?
– Успокойся. Она будет спать мертвецким сном следующие несколько часов. Я заказала тебе такси. Приезжай ко мне, обсудим случившееся.
Она сбросила вызов. Через несколько секунд Миха услышал звук подъезжающей машины. Похоже, Дарья Сергеевна предугадала его реакцию и с филигранной точностью рассчитала время. От этого мороз пробежал по коже. Миха быстро оделся, взял ключи и телефон, запер тщательно дверь и с громко колотящимся сердцем, то и дело тревожно оглядываясь, поспешил к машине.
***
В ночной тишине, не стесненной плотным автомобильным трафиком серая тойота неслась сверхзвуковым самолетом. Так, по крайней мере, казалось Михе. Он моргнуть не успел, как они уже припарковались у частокола железных ворот, за которыми высился двухэтажный дом.
Сестры Дворцовы жили на другом конце Архиемерки, там, где располагались коттеджи. Дом их был построен сто лет назад, если не больше. Эдакая фамильная ценность. Миха внутри никогда не был – Юля предпочитала встречаться где-нибудь в центре или у него. Сейчас, ночью, старинный дом, освещенный люминесцентными лампами, выглядел крипово – огромные темные окна напоминали впечатленному от жути последнего часа Михе раззявленные черные рты; архитектурные украшения на фасаде корчились затейливо вспученными червями; в искусно обкорнанных кустарниках по периметру двора мерещились застывшие в засаде дикие звери.
Дарья Сергеевна встретила Миху в деловом костюме, будто бы и вовсе не ложилась спать. В просторной гостиной был настоящий зажженный камин, перед которым стояли два огромных кожаных кресла и между ними низенький столик, заставленный вином и закусками. Игнорируя скомканное приветствие Михи, женщина бросила: