Таша Танари – Университет Чароплетства. Ворон. Книга 2 (страница 36)
– Молодец, зрячий, – язвительно откликнулась Вехель. – Дальше что?
– А дальше вы мне расскажете, что тут, пекло пожри, происходит!
– Киаран, пожалуйста, уходи-и-и, – прохныкала я. – Не лезь в это дело.
– Какое? – Он будто вовсе меня не слышал. – В университете в последнее время неспокойно, охрана и руководство буквально на ушах. Участившиеся несчастные случаи с адептами, вот и Марти снова болеет. Еще некромантка эта… Руку даю на отсечение, неспроста нам посередине года ввели базовый курс по работе с эманациями смерти.
Услышав о некромантке, я застонала в голос. И поскольку состояние мое было далеко от вменяемого, а сознание туманилось посторонними видениями, Кир своего добился. Пусть мне потом будет стыдно, но сейчас я почти физически наслаждалась возможностью говорить правду и без прикрас. Следующие полчаса я, прерываясь только на полоскание кишок, высказывала другу все и обо всем, ведь он так жаждал узнать.
О культистах.
О себе.
О прошлом Вехель.
О ее связи с ведьмами Круга.
Она села на стул и молча слушала с горькой полуулыбкой. Кир тоже не перебивал. Это был странный монолог одного больного актера, я вложила в свою прочувствованную речь всю боль, всю обиду. И что самое удивительное, под конец мне действительно полегчало. Я поняла, что больше не сержусь и даже благодарна рыжей. Для нее произошедшее стало не меньшим испытанием.
– Ну что? Я удовлетворила твое любопытство? – закончила исповедь. – Теперь ты оставишь нас в покое?
Повисшую в комнате тишину можно было резать на кирпичики и строить из них крепость. Наконец Кир поднялся. Он ответил мне, хотя при этом не спускал взгляда с Вехель:
– Вполне. Знаешь, Марти, мой брат редко рассказывает о работе, но тут даже его пробрало. В прошлые выходные, когда я гостил у родителей, за обедом он поведал занимательную историю.
Вехель хмыкнула, очевидно, ей было известно, где трудится брат Кира. И правда, сразу за этим она для меня пояснила:
– Отдел по контролю за одаренными из сопредельных стран. Старший дознаватель, специализирующийся на магах с измененным сознанием.
– Спятивших ведьмах, например. Не стесняйся, милая, называй вещи своими именами, – великодушно внес уточнение Кир.
Вехель нервно дернула плечом и отвернулась к окну. Он продолжил:
– Неделю назад к ним поступил труп мужчины, кожа на нем оставалась только на голове.
Мой новый рвотный позыв на некоторое время прервал откровения друга.
– Умеешь поддержать разговор с женщиной, – ехидно прокомментировала Вехель и подала мне стакан воды.
Кир не стал отвечать.
– Занимательно другое: труп опознали – сын какого-то влиятельного аристократа с периферии страны. Это дело не наделало бы столько шума, если бы не одно обстоятельство. Неделей раньше суд приговорил этого мужчину к смертной казни – он обвинялся в каких-то крайне серьезных проступках, но с учетом его происхождения и связей вполне имел шансы отделаться малой кровью. И тут следствие проявило чудеса настойчивости… – пристальный взгляд на меня, – или заинтересованности: нашлись неопровержимые доказательства, суд вынес высшую меру наказания.
– Зачем ты это рассказываешь? – хрипло уточнила я.
И снова Кир проигнорировал вопрос, закончил:
– За сутки до казни он сбежал, просто исчез из камеры. Следствие носом рыло землю, еще немного – и полетели бы уже другие головы, а тут такая находка. Еще неизвестно, какую смерть предпочел бы сам несчастный. Марти, скажи, как звали твоего несостоявшегося жениха?
Я вздрогнула и с ужасом посмотрела на Кира. Сейчас он выглядел непривычно собранным, серьезным и как будто совсем незнакомым.
– Шел бы ты к бесам, – устало выдохнула Вехель.
И вот в иных обстоятельствах я бы промолчала, а после ее слов призналась:
– Родрик Дахил из рода Карсарских.
– Карсарских, – согласно кивнул друг, подтверждая собственные мысли. – Вряд ли это дело удастся утаить в застенках Управления порядка.
Кир стремительно поднялся, пересек комнату и сгреб в охапку слабо упирающуюся Вехель.
– Девочки, мне плевать на вашу самостоятельность и независимость, я вас одних не оставлю. Уяснили?
Вехель хотела что-то сказать, даже рот открыла, но вдруг передумала и всхлипнула. Последнее было настолько на нее не похоже, что я потрясенно села на кровати. Тихо уточнила:
– Сколько еще осталось в проклятом пузырьке Зигисоля?
– Утром ты допила остатки.
– Ясно, значит, скоро одной проблемой станет меньше.
В окно что-то с шумом ударилось. И еще раз, и еще.
Мы повернули головы: там, скрежеща по стеклу когтями, бился огромный черный ворон.
Шэдар разбила стекло и ворвалась в комнату вместе с осколками. Мартинити разорвала их связь! Теперь в отчаянном стремлении спасти свою жизнь ведьме пришлось действовать открыто.
Бес лежал ничком около ее ног, резкое прерывание подпитки иллюзорного мира ударило по нему особенно сильно. Проглот с трудом удерживал стены их тюрьмы. Он разросся, и ветви буквально не давали упасть небесам им на головы. Не так Шэдар представляла себе освобождение от связи с девчонкой. Ой, не так. Если Мартинити не продолжит делиться силой, их троих попросту сомнет, не сегодня так завтра. И дитя Тьмы не поможет. При всем своем потенциальном могуществе пень был накрепко связан с этим миром. Чтобы выбраться, Проглоту нужно окрепнуть, но времени на это ему не дали.
Шэдар, конечно, попыталась использовать пень и получить заветную свободу, она просила, угрожала, но тщетно. Он собой жертвовать не желал – возможно, ум его был еще детским, зато инстинкт самосохранения работал за троих. Желание продлить сладостные минуты бытия присуще всем, даже чудовищам. Он ощущал, что погибнет в любом случае, но так у него оставался крохотный шанс на то, что ведьма придумает план спасения. Или же Проглот их убьет – Шедар в данном случае не питала иллюзий – и, напоенный силой смерти, сможет выбраться на свободу. Возможно, он просто выжидал, и это пугало ведьму.
В итоге заклятая компания разделилась на два лагеря: она с бесом и дитя Тьмы. Пока что приходилось соблюдать нейтралитет, по крайне мере они пытались это делать. Правда, у хвостатого выходило плохо, а сейчас он и вовсе умирал.
Ведьма перевела взгляд из книги на внешний мир. Внутри Шэдар кипели страсти: ей придется просить, унижаться перед какой-то соплячкой. Увы, гордость не стоит жизни, если потребуется – Шорох встанет и на колени. Однако прежде она сделает все, чтобы до этого не дошло.
Происходящее походило на дурацкую сценку, и актеры в театре абсурда подобралась что надо: бабочка, предательница и мальчишка, выступивший вперед и храбро закрывающий подружек. Глупец.
Шэдар залпом опустошила пузырек с зельем, о побочных действиях она подумает позже, сейчас ей нужны силы. Контуры черной птицы размылись, и на ее месте появился призрачный силуэт ведьмы. Он то и дело проходил рябью и выглядел блеклым, но это не имело значения, главное – Шэдар видели в истинном облике.
– Вот, значит, как. Решила от меня избавиться? – хрипло спросила она, будто прокаркала.
Все трое адептов переглянулись. Шэдар презрительно скривилась: нет в нынешней молодежи храбрости, только бравада.
– Я не давала согласия на связь, – ответила Дакаста и с вызовом посмотрела на ведьму.
– Согласие – вещь иллюзорная. Его придумали слабые люди, чтобы защитить себя. Сильным оно не нужно – все, что нужно, они берут сами.
– Вот она и решила за себя, – влез мальчишка.
– Молчи, сопляк! – смерила его уничижительным взглядом ведьма.
Она терпеть не могла выскочек, к тому же он стал невольным свидетелем ее падения. Ведь, по сути, ночная охотница оказалась сейчас в безвыходном положении. Даже украденная чаша низвергнутого бога без участия Мартинити – всего лишь старая бесполезная посудина. Будь Шэдар на месте Дакасты, то давно бы покинула университет и искала бы счастья в другом месте. Мартинити так не поступит, зато отказать в помощи может. Шэдар не осуждала ее за это – вполне разумно бороться за свою жизнь.
– Не смей с ним так разговаривать. – Мартинити сообразила, что Шэдар здесь не для того, чтобы кого-то убивать, и вмешалась.
– Да плевать на него! – рявкнула Шорох. – Ты разрушила связь.
– И рада этому факту, – спокойно кивнула Мартинити.
– Поздравляю, девочка, теперь на твоих руках чужая кровь, – процедила ведьма, внимательно наблюдая за реакцией Дакасты.
– Неправда! Я никого не убивала, – возмутилась она.
– Что ты знаешь об убийствах? Можно отнять жизнь и не коснуться жертвы.
– Я просто вернула себе свободу, – упрямо повторила Мартинити, но ведьма сумела расслышать сомнение в ее голосе.
– Деточка, ты не просто разорвала связь, твой дар помогал поддерживать мирок внутри магической книги. Сейчас он рушится. День или два… клетка рухнет, пространство схлопнется, и мы погибнем вместе с ним. Сможешь спокойно продолжать жить, зная об этом?
Шорох умело играла на струнах души юной адептки. Отклик был – девчонка уже не выглядела столь категоричной, в глазах ее промелькнула растерянность.
– А ведь я хотела тебе помочь. На ритуале призыва Зогарда я бы вмешалась, и сила, направленная на его освобождение, стала бы спасением для пленников книги, – продолжила расшатывать уверенность Мартинити в собственной правоте хитрая ведьма.
О том, что ради высвобождения силы Дакасте, скорее всего, пришлось бы умереть, Шэдар благоразумно умолчала. Для спокойствия неокрепших умов о деталях полезнее позабыть. Тем более теперь это уже не имело смысла: ни связи, ни мира, считай, не существовало.