Таша Танари – Университет чароплетства (СИ) (страница 45)

Шорох не обратила внимания на причитания, знала – бес играет для единственного зрителя. Примерно через минуту она спросила:

– Закончил?

Бес недовольно кивнул и залез на пенек, чтобы хоть как-то успокоиться. Тот теперь гордо высился над кучей золота, подобно стражу. Шэдар понятия не имела, каким образом хвостатый сделал так, что мертвое дерево пошло в рост, оплетая драгоценности, но результат поражал воображение. Корни крепко держали сокровища в объятиях, хищно шевелясь, когда Шорох находилась непозволительно близко.

– Повелеваю, говори, – царственно произнес бес и облокотился на спинку из корней, услужливо сплетенную пнем.

– Знаешь, всегда хотела узнать, лжет он или нет, – задумчиво проговорила Шэдар.

– Кто? – властно спросил бес, не выходя из образа и пока еще не растеряв величия. Пень же оказался умнее – он деловито зарывал корни в землю.

– Франциск Моберт.

– Демонолог? – насторожился хвостатый, начиная соображать, к чему идет дело.

– Известный демонолог. – Шорох хищно улыбнулась, потом договорила: – По его теории, дети Пекла невосприимчивы к огню.

– Ой! – отмахнулся бес. – Всем известно, Франциск – тот еще сказочник.

– Всегда считала – нет лучшего способа, чем проверить самой.

Первым на слова Шэдар отреагировал пень. Он точным ударом корня сбил беса наземь. Тот, совершив красивый полет, рухнул под ноги ведьмы, уйдя глубоко в землю рогами. Упершись копытцами, хвостатый со стоном боли и счастья освободил головной убор от оков.

– Предатель! – злобно рявкнул бес и погрозил кулаком обнаглевшему «трону». – Гореть тебе в Пекле!

Хвостатый злился на проклятую деревяшку, по вине которой чуть не потерял второе доказательство собственной мужественности. Пень сложил из веток неприличный жест и притворился мертвым.

– Ты видела?! – возмутился бес, обвинительно тыча пальцем в противника. – Я ж его с руки кормил, а он…

– Кормил? – Шэдар впилась взглядом в беса, и он вздрогнул. – Чем ты его кормил?

– Ты хотела рассказать план.

Честный взгляд хвостатого не обманул ведьму. Она выругалась и бросилась к дорожному сундуку. Попутно выкидывая остальное содержимое наружу, Шэдар искала очень редкое зелье, его еще называли «квинтэссенция Тьмы». Только самые отчаянные зельевары готовили дивное снадобье, наделяющее псевдожизнью искусственные создания, – потому что никто не мог заранее предугадать, какой разум поселится в творении волшебника, ведь Тьма всегда ходит рука об руку с Хаосом. Когда Шэдар осознала, какую глупость совершил бес, ей стало плохо. Руки похолодели, а на лбу выступила испарина, очень давно ведьма не испытывала подобного страха. И если хвостатый до сих пор пребывал в блаженном неведении, то она отчетливо понимала, насколько приблизился их конец в проклятой книге.

– Ты хоть представляешь, что натворил? – тихий шепот Шэдар заставил беса заволноваться.

– Брось! – махнул рукой бес. – У нас появился верный защитник и помощник.

– Знаешь, что погубило деревеньку Миок, некогда процветавшую на севере Великой Степи? А я скажу: ее жители погибли из-за болвана, возомнившего себя повелителем. Глиняная армия псевдоживых вырезала всех, именно поэтому Лао и участвовал в походе в Вольные Земли, чтобы уничтожить даже упоминание о квинтэссенции Тьмы. Он, как мастер кукол, лучше всех представлял возможные последствия, попади это зелье не в те руки.

– Пень же смирный, – обеспокоенно произнес хвостатый.

– Это пока, пройдет время и все изменится. Они как дети, растут, набираются опыта и… убивают хозяев.

– Неужели все?

– Нет, исключения есть, но их ничтожно мало, – в голосе Шэдар уже было не разобрать чувств.

– Ну так давай спалим его, – предложил кровожадный бес, наконец сообразивший, какую непоправимую ошибку совершил. Им и с Шэдар-то в книге тесно, а уж втроем и подавно.

– Тьма защищает своих детей, – скупо бросила Шорох. – До того момента, как сущность не вырастет, ничего с ней сделать нельзя, а скинул он тебя оттого, что молод и глуп.

Пень, до этого момента прятавшийся в земле, выполз наружу и вольготно расположился на поверхности. Подхватив одну из монеток боковым побегом, он метко запустил ею в хвостатого. У последнего пропал дар речи от подобной наглости, потирая ушибленный лоб, он беззвучно открывал и закрывал рот.

– Дальше будет хуже.

– Я же не знал, – промямлил бес. – Просто хотел охранить сокровища должным образом.

– От кого? – прямо спросила ведьма, и рогатому стало совсем тошно.

– Я же не знал…

Ведьма повела рукой, и их окутало полупрозрачное марево.

– Он не слышит, запоминай: про разрушение мира пню ни слова. – Шэдар на секунду замолчала. – Да-а-а, не думала, что когда-нибудь произнесу нечто подобное. Так вот, сейчас сущность не опасна – всего лишь ребенок. Неизвестно, какой разум родится внутри мертвого дерева и во что он превратит изначальную плоть позже, поэтому нужно поторопиться. Оставим отпрыска Тьмы здесь, пусть мир схлопнется, поглотив его.

– Что нужно делать? – воспрянул духом хвостатый.

– Девчонка отправилась на выставку – это наша возможность подобраться к «Сердцу».

– Там же охранные чары, – с сомнением начал бес, – да и средь бела дня…

– Есть лазейка! Когда адепты станут искать сокрытый символ, я вплету необходимые чары в колдовскую сеть. Да, должно получиться! – решительно произнесла Шэдар.

– Может, просто убьем Дакасту, – предложил бес, со страхом поглядывая на оживший пень. – Девчонка словно заговоренная, что бы мы ни пытались сделать, все время выкручивается. Даже боевой маг ее к рукам не прибрал.

– Забываешь одну вещь, хвостатый. Он не сопливый юнец, недавно познавший женщину, нет… Он матерый хищник, а те всегда играют с добычей.

– Что ж нам теперь, погибать? – взвизгнул бес. – Ждать, пока он наиграется?! Вехель даже опоила ее, а толку… – Рогатый огорченно махнул рукой.

Ведьма, глядя на беса, весело рассмеялась.

– Когда мы успели поменяться ролями?

– Ты просто размякла, женщина.

– Нет, я изначально не хотела смерти глупышки. Захватить тело – не означало убить, пусть я ведьма, но границы вижу. – Шорох говорила спокойно, но бес уловил отголоски эмоций.

– Что ты имеешь в виду?

– Забыл, как здесь оказался? – Ведьма посмотрела на своего вынужденного соседа в проклятой книге и кивнула, заметив его перекосившийся пятак. – Да! Алая! Я дала себе слово, что никогда не переступлю черту, превращающую человека в тварь, ведомую только жаждой власти и силы.

Столичный музей магических искусств поражал своим величием, еще издали его острые шпили на башнях привлекали внимание. В нашем тихом городишке на краю империи тоже имелся музей. Всего-то в нем и было – два зала с выставленными в них образцами местных полудрагоценных камней, парочкой артефактов средней силы, теперь полностью утративших последние крохи волшебства, да десятком старых свитков, хранящих сведения об истории магии. Не чета ни размерами, ни содержанием, ни красотой тому зданию, что мы посетили.

Одних только тематических направлений здесь насчитывалось около двадцати пяти: артефакторика, редкие виды магических форм жизни, археологические собрания древних и многое другое. Мне понравился сектор, целиком посвященный периоду становления Карфаенской империи в том виде, в котором она теперь существует. Знать историю – одно, а рассматривать реальные вещи прошлых столетий, свидетельствующие о жизненном укладе и военных действиях того времени, – совсем другое ощущение, проникаешься духом. Но долго задерживаться среди наследия прошлого мне не позволили, друзья требовательно напомнили о цели визита. Со вздохом я последовала в центральный зал, где скопилось больше всего народу.

Размах выставки поражал, такой красоты я никогда не видела. За магическими, слабо мерцающими силовыми нитями на дорогих, вышитых золотом тканых полотнах разместили мощнейшие артефакты, дошедшие до наших дней в том первозданном виде, в котором их и создали великие чародеи прошлого. Многие из тех магов уже давно ушли за грань, а их детища до сих пор потрясали своим великолепием и силой. Скопление последней явственно ощущалось в замкнутом пространстве, для этого даже не нужно было обладать особенным даром.

– Охрана тут, пожалуй, почище, чем в тронном зале императорского дворца, – с досадой в голосе констатировала практичная Вехель.

– Прорвемся, – бодро ответил Кир, копаясь в рюкзаке. – Где же он? Точно помню, что брал.

Мы с любопытством посмотрели на друга.

– Что потерял? – не выдержала я спустя некоторое время, в течение которого он сосредоточенно бубнил себе под нос какие-то формулы. Парень подмигнул мне и просиял.

– Нашел! Вечно Марон прячется и вредничает, пока верную заковыристую формулировку призыва не произнесешь. Семейный тотем у нас с характером, даром что якобы неживой.

Парень извлек на свет перекрученную палочку длиной с ладонь. Она неярко поблескивала серебристым цветом, время от времени становясь совсем прозрачной, будто сделанная из стекла.

– Ты из династии маронайских магов?! – с удивлением воскликнула Вехель и нервно затеребила платок на шее. – Кир ухмыльнулся.

– Да, а что тебя удивляет?

– Ты никогда ничего не рассказывал о семье, – ответила я за подругу.

– Вы не спрашивали, – пожал он плечами. – Честно признаться, не особо-то я и люблю распространяться о ней.

– Конечно, великий род инквизиторов, истребителей нечисти, гонителей ведьмовских ковенов, – немного резковато прокомментировала Вехель.