Таша Танари – Подарить душу демону (СИ) (страница 14)

Демон бесшумно выскользнул во двор. В окнах первого этажа загорелся свет. Хорошо, что бабка вернулась, теперь Алинро будет не одна. С этой мыслью Фенрир раскрыл крылья и взмыл в небо. Сейчас он никуда не спешил, поэтому в пути до Точки Перехода предпочел насладиться полетом. Открывать порталы в чужих мирах в три раза энергозатратнее, чем в родном. Над морем занимался рассвет: первые алые разводы подсвечивали пока еще серое покрывало со стремительно тающими звездами. Воздух холодил обнаженную грудь Фенрира, вызывая приятные мурашки на коже. Появившийся в этом мире с жаждой разрушать, демон покидал его с мальчишеской улыбкой.

Спать совсем не хотелось, но и развлекаться тоже. Его целью стал родной дом. Фенрир мягко ступал босыми ногами по ковровой дорожке коридора, ведущего в крыло с покоями асурендров. Заметив в распахнутых настежь балконных дверях сгорбленный силуэт, демон остановился. Здесь могли быть только свои. Не задумываясь, он вышел на просторную террасу. На широких мраморных перилах, обняв согнутые в коленях ноги, сидела Лилиан. Она не могла не услышать его шагов, но головы не повернула, лишь зябко повела плечами.

– Тоже не спится? – Фенрир пристроился рядом с сестрой.

Лили неопределенно хмыкнула. Асурендры молча созерцали мягкое сияние Арборетума. Отсюда его легко можно было перепутать с дивным садом, вот только вместо растений там росли драгоценные камни – прекрасные, но бездушные минералы.

– Как думаешь, возможны ли настоящие чувства между разными видами? Не привычные развлечения, а именно что-то близкое к… любви? Или хотя бы привязанности и желания отдавать больше, чем брать.

Брови Фенрира поползли на лоб: похоже, сегодня не у него одного ночка открытий и сумасшествия.

– Лил, удивила, – честно признался он. – Тебе больше не наливать?

Демоница мелодично рассмеялась, опустила руку и подняла с карниза початую бутылку вина.

– Присоединишься?

– Как я угадал, – криво улыбнулся Фенрир и отпил прямо из горлышка. – Чего тебя на философию вдруг потянуло? Развлечения – это приятно, брать, не испытывая потребности возвращать – удобно. В чем проблема?

Лили забрала у брата вино и тоже отхлебнула.

– Иногда хочется, чтобы вот прямо по-настоящему. Есть же кроме страсти что-то еще, когда дорожишь кем-то не только из собственнических чувств? Когда и сам кому-то нужен в любом виде и состоянии.

Фенрир скривился.

– Не того ты собеседника выбрала. Я во всю эту лабуду с чувствами не вникал, как по мне, это приличное ярмо на шею. Вроде ты себе уже и не хозяин, зачем? Когда и так можно все получить, не напрягаясь.

– Да я согласна, в общем. В теории размышляю.

– Такие мыслишки с ровного места в голову не закрадываются, – поддел сестру Фенрир.

– Тебя увидела и подумала, – без заминки выдала демоница. – Ты же у нас любитель попробовать необычного.

Фенрир ни на секунду ей не поверил, но выпытывать ничего не собирался. Шутливо поддержал:

– Не надо грязных намеков! Не мы такие – жизнь такая, вон у Данта спроси.

– Дант с низшими не связывается, от них потом не отделаешься. Когда мозги напрочь отшибаются инстинктами…

– Он просто слишком ленив, – расхохотался Фенрир. – Но там и свои прелести имеются.

– Не сомневаюсь. – Лили обвела брата с головы до пят многозначительным взглядом. – То-то у тебя такой вид разухабистый. Задорно время проводил, не иначе. С прелестями, – иронично закончила она.

Фенрир ухмыльнулся, нисколько не стесняясь. Затем вспомнил огромные глаза цвета моря, в темной глубине которых отражался его собственный огонь. Да, одна неожиданная прелесть сегодня его неплохо взбодрила, а потом так же замечательно и согрела своим чистым и искренним сердечком. Интересно, что бы сказала сестренка, узнай, откуда он на самом деле вернулся?

Глава 9

– В общем, бросай копаться в теории неопределенных величин. Это угнетающе действует на психику. Такой напиток, – асурендр изучил этикетку, – и так бездарно переводишь.

Лилиан фыркнула, забрала бутылку и сделала еще глоток.

– Как скажешь. Пожалуй, ты прав: все эти препарирования чувств только настроение портят, а проку нет. – Она улыбнулась.

Миниатюрный черноволосый ангелок с голубыми искорками на дне зрачков и идеальными чертами лица. Когда Лилиан не выражала явных эмоций, она казалась мраморной статуей, вышедшей из-под резца умелого скульптора. Но все менялось, стоило демонице самой захотеть ожить. Оттого многие, кто не сталкивался с ней тет-а- тет, путались в характеристиках своей миледи. Кому-то она виделась безжалостной и жестокой, кому-то бесконечно холодной и надменной, кто-то знавал ее самые темные стороны гнева, а некоторым счастливчикам удавалось запечатлеть в памяти ее смех.

В головах подданных образ единственной и горячо любимой дочери Повелителя рассыпался и неуловимо ускользал. Какие только слухи не ходили по Царству о Лилиан Оливьер, и ни один не составлял даже приблизительного портрета истинного характера переменчивой демоницы. Она тоже трепетно охраняла границы своего ближнего круга. Кроме семьи туда попадали очень немногие, но тем, кто пробирался, Лилиан доверяла. А доверие – одно из ценнейших качеств, которое возможно заполучить в Нижнем Мире. Даже пресловутая любовь иной раз смущенно отодвигалась на задний план. Ведь никто не мешает любить, но при этом бояться обнажить душу.

– Скажи-ка, милая, – потревожил повисшую между ними тишину Фенрир, – как там поживает ваш рыжий приятель из Верхнего Мира?

– Шантиграан? – удивилась Лили столь неожиданному повороту в разговоре. – Давно не виделись, надо будет как-нибудь навестить Долину высокомерных рептилий. Чего вдруг про него вспомнил?

– Имеется один интерес. Думаешь, драконы сильно оскорбятся, если попросить их расщедриться на один клюв феникса?

Глотнувшая в этот момент вина Лили закашлялась. Утерла тыльной стороной ладони рот и подбородок, прищурилась и с подозрением уточнила:

– Издеваешься?

– Ни разу, – состроил честнейшие глаза ее брат. – Серьезно спрашиваю, знаю, что они над их поголовьем трясутся, мол, редкий вид и все такое. Кстати, всегда было любопытно: это прародители так поглумились? Существо, наделенное даром возрождения, и такая удручающая численность.

– Ты мне зубы не заговаривай. За какой тьмой тебе понадобился феникс?

– Мне? – очень натурально удивился Фенрир. – Мне без надобности. Любопытство – оно такое любопытство. Вот ты в теории о чувствах рассуждаешь, я о фениксах. Что тут такого?

– Угу. – Лили звонко рассмеялась. – Если в теории, то, думаю, ящеры не обрадуются, но для любимого братика я могу попробовать порешать этот вопрос. Чисто гипотетически, естественно.

– Само собой, – ухмыльнулся Фенрир, – исключительно удовлетворить жажду знаний.

Лили стукнула его кулачком в плечо, а затем ласково прильнула к кузену. Он потрепал ее по волосам и машинально обнял. Так и не скажешь с виду, что она может быть сильной и, не напрягаясь, довести Повелителя до белого каления. Девчонка – девчонкой, даже кукол не выкинула. Фенрир ценил такие минуты, когда в окружении семьи позволяешь себе быть не то чтобы слабым, но без щитов. Каждый из Оливьеров уважал право на личное пространство: как он не полез к Лилиан в душу, так и сестра оставила его более чем странное пожелание без расспросов. Оба знали: если возникнет потребность, сами расскажут.

Возможно, кто-то посчитает странным, что демоны так дорожат родственными отношениями. Только именно это единство, чувство сплоченности и уверенности в том, что спину всегда есть кому прикрыть, и делали их первым домом. Не обязательно делиться всем и душить заботой, достаточно знать: в нужный момент тебе есть куда прийти и с кем поговорить открыто. Не опасаясь, что назавтра это обернут оружием против тебя. Царство знало асурендров разными, но всегда закрытыми и готовыми перегрызть глотку. Наедине друг с другом они позволяли себе проявление чувств.

Фенрир даже подумывал, не этот ли великий дар позволял Оливьерам столько веков удерживать власть? Другие влиятельные дома не могли похвалиться подобной сплоченностью, а значит, оставались уязвимыми.

– Ты никогда не думала, почему мой отец не отомстил за гибель матери?

Лилиан запрокинула голову и обеспокоенно заглянула брату в глаза.

– Он отомстил. Род Адан прекратил свое существование. Оставшиеся крохи, прозябающие по грязным норам на средних кругах, не в счет. Почему ты вспомнил об этом?

Фенрир невесело усмехнулся, в глазах лишь ярче разгорелось алое пламя.

– Карающей дланью был Астагарт, долги отца отдавал дядя.

– Ты же знаешь причину, – укорила Лили. – У Эрданура имелись другие заботы, на его руках умирал ты.

Фенрир резко выдохнул и устремил взгляд в небо. Лили протянула руку и погладила его по щеке, задержалась на старом шраме на скуле, будто хотела стереть. Тонкая линия, чуть светлее, чем остальная кожа – единственное напоминание о страшных событиях почти вековой давности.

– Вместо мести за тех, кого не вернешь, дядя выбрал твою жизнь. – Лили помолчала, затем продолжила: – Я помню, это было ужасно. Мы так боялись, что ты не выкарабкаешься. И тебе не хуже меня известно: чем ближе родственная связь, тем эффективнее воздействие целительных потоков энергии. Эрданур не мог уйти, не мог тратить силы на врагов, когда каждая их толика была нужнее тебе. Мучительно медленно, но ты возвращался из-за грани. Ты должен быть благодарен.