Таша Муляр – Калейдоскоп рассказов Таши Муляр. Три книги в одной обложке (страница 22)
Тридцать первого декабря Ира пораньше выдвинулась к друзьям. Ехать нужно было в незнакомый район – сначала на метро, потом ещё на маршрутке. Это оказался какой-то новый микрорайон – все дома одинаковые, ветер свистит между ними, ни одного деревца, серые сугробы среди спящих разномастных машин. Долго плутала, не могла найти нужный корпус. Пока шла, зазвонил телефон, ребята сказали, что задерживаются, решили по дороге подхватить ещё одну компанию. В общем, будут минут через сорок. Это звонила подруга, через которую её и пригласили. Ира была недавно на этой работе, мало кого сама знала. Но ей же важно было отмечать не дома, помните?
Она уже порядком замёрзла, пока нашла нужный дом и подъезд. Стояла у входа, переминаясь с ноги на ногу от холода, ждала свою компанию. Тут из дверей вышли Дед Мороз и Снегурочка, нарядные такие и весёлые, в руках у Деда – посох и мешок с подарками. Падал снежок, стоял морозец – и тут они наткнулись на нашу Иришу, продрогшую и похожую на Настеньку из фильма «Морозко», в выглядывающем из-под пуховика кружевном платье в стиле Гэтсби.
– Что же ты мёрзнешь, красавица? Загадывай желание, у нас всё сбывается! – сказал весёлый Дед Мороз, сел в машину и умчал свою Снегурочку. Ира стряхнула снег с лавочки у подъезда, присела, стала отогревать дыханием озябшие руки и шевелить пальцами в осенних сапожках, которые больше подходили к платью и пуховику, чем её зимние дутики, но были очень холодными. «Нет уж, ничего я загадывать не буду, а то опять не получится, я по тёти-Лениной схеме буду», – решила она. А снег сыпал и сыпал на её платье, сумку и почти голые коленки в тонких колготках.
– Господи, скорее бы они уже приехали! – сказала Ирочка в сердцах, когда уже окончательно перестала чувствовать ноги.
Именно в этот момент из-за поворота показались три машины, одна за другой: из них высыпали ребята и девчонки из её компании, подхватили её, ошалевшую от мысли о том, что ведь сбылось молниеносно её желание – прозвучало и сбылось! Вот ведь как! Нужно, нужно было загадывать, а она…
Настроение было испорчено. Еле взяв себя в руки, Ира решила всё-таки следовать намеченному плану.
Бой курантов, шампанское, все кричат, поздравляют друг друга, поднимают бокалы, обнимаются. Рядом с ней Нина, тоже в шикарном платье. Из всей компании только они с листочками. Обе написали свои желания на страницах тетрадок, как маленькие школьницы. Положили сложенные квадратиками листочки возле своих бокалов.
Ира крутится на каблучках маминых свадебных туфель. Один, два, три… двенадцать! В мыслях у неё Дик, умный, сильный, элегантный. Вот она с ним у них в доме, готовит ему борщ, а он читает ей книгу, они разговаривают, рядом их малыш Колька… Стоп, почему Колька? Дальше этого шло туго, часы уже заканчивали бить. Она остановилась. Взяла свой сложенный во много раз листочек, лежащий возле бокала, достала из сумочки приготовленную коробочку с замочком, ей мама специально такую купила где-то, закрыла на микроключик. Подошла к окну, открыла створку, в лицо ударило мелкими колкими снежинками и новогодним ветром перемен, бросила ключик в ночь, обернулась в комнату.
Праздник был в разгаре. На всю окутанную дымом вейпов квартиру орали Мияги и Эндшпиль:
Ира тихо оделась и пошла на улицу, плохо понимая, куда вообще нужно идти. Дорога заметалась колкими снежинками, вокруг грохотали петарды, раздавались крики радостных людей, высыпавших из своих домов почувствовать ветер и снег, ощутить зиму и Новый год.
Пройдя пару кварталов, она уже не чувствовала коленок в тонких колготках и пальцев ног в осенних сапожках; руки просунула в рукава навстречу друг другу – получилась своеобразная муфта. Что же её так расстроило? Какая-то бесполезность всего этого, чужой дом, чужие люди, и она там чужая в своём кружевном платье и мамином жемчуге… Лучше бы дома с родителями осталась около их ёлки, танцевала бы сейчас с мамой и папой под песню их любимого Криса де Бурга «Lady in Red» – когда он поёт, всё внутри неё переворачивается и мир становится сказочным.
Неожиданно она набрела на трамвайный круг. Увидела, что один трамвай светится и собирается ехать. Подошла и постучала в дверь. Ей открыл вагоновожатый, парень примерно её возраста, может, чуть постарше. Крупный такой, высоченный и широченный, в два раза больше неё, щёки румяные, на голове шапочка Деда Мороза, нарядился – новогодняя ночь ведь.
– Ой, вы прямо Снегурочка, замёрзшая и красивая такая, – заулыбался он. – Проходите скорее, у меня термос есть с кофе, сейчас вас греть буду!
Трамвай тронулся, в нём было тепло, уютно, празднично и как-то очень душевно. Она взяла крышку от термоса с горячим кофе, половинку мандарина, и аромат Нового года сразу заполнил весь вагон.
– Как тебя зовут, Снегурочка?
– Ира, а вас?
– Дик. Только не смейтесь, это меня мама так назвала, она обожает «Ночь нежна» Фицджеральда, а мне приходится с этим жить, – он засмеялся. – Да я привык уже. Дик – большой, как бык.
Ира стояла и не верила своим глазам. Может, получилось? Хотя её Дик должен быть совсем не таким, но почему-то ей хотелось, чтобы этот трамвай никогда не останавливался, а кофе, мандарин и уютный «не такой» Дик были всегда с ней.
Наступил следующий Новый год. Встречали дома у её родителей, чуть не опоздали. Маленький Коля расплакался, а она никак не могла вспомнить, куда дела его костюмчик Деда Мороза, который они купили заранее в Mothercare. На коляску из этого магазина им, конечно, не хватило, а вот от костюмчика с колпачком оба не смогли отказаться.
Наконец доехали, стали садиться за стол, тут Ира вспомнила прошлогоднюю записку в коробочке, прошла в свою комнату, достала из тумбочки. Стало любопытно, что же она там писала про своего «другого» Дика.
Сломала ножничками замочек, развернула, а там какой-то другой листок. И всего одно предложение:
«Хочу сыночка Коленьку».
Как Марина стала любовницей своего мужа и встретила Новый год не одна
Дрова стремительно заканчивались – осталось буквально на две-три растопки. Печь такая огромная, да и дом тоже. «Зачем мне теперь такая печь? Для кого отапливать эти спальни и санузлы?..» – Марина вздохнула, поправила пуховый платок, прижала поленья к груди и пошла растапливать. На улице холодало. Вечер начал захватывать двор, окутывать дом тёмной дымкой вперемешку с липким снегом. Новогодняя ночь обещала быть морозной и пронзительно одинокой, как свет фонаря, раскачивающегося на ветру на краю её большущего, как лес, участка.
Она была замужем уже очень давно. Их с мужем роман закрутился ещё в институте. Сергей учился на два курса старше. Встретились в трудовом лагере, на картошке. Как особо ответственных, Марину с подругой определили на сортировку. По длинной ленте, присыпанной пылью, весело подпрыгивая, едут картофелины… Стоишь рядом и выбираешь из этой картофельной реки клубни-неудачницы, откидываешь их в сторону. Среди этого потока попадались иногда очень любопытные экземпляры, похожие то на лицо с огромным носом, то на зайку-ушастика, то на смешную черепашку с четырьмя лапками.
Однажды Марина выудила оттуда чёткое «сердечко». Картофелина была очень крупная. Побежала показать подруге, которая стояла на другом краю ленты и завязывала мешки, наполняемые картофельным водопадом. Они откладывали свои находки и вечером делились с девчонками в общей комнате. По пути неловко споткнулась об ящик, который кто-то оставил не на месте, – «сердечко» вылетело из её рук, описало пируэт в воздухе и приземлилось аккурат в ладони проходившего мимо бригадира их студенческого отряда. Это и был Сергей.
Институт потом оканчивала очень долго. Два раза брала академ: дети рождались один за другим – три сыночка и лапочка-дочка, почти как в советском мультике. Недаром он в детстве ей так нравился. Она себе и мужа представляла таким же трудолюбивым зайчишкой, как тот кролик из мультика. Встретила, сразу наделила всеми качествами принца из своих девичьих грёз, а потом полюбила – целиком, окончательно и бесповоротно.