Таша Муляр – Калейдоскоп рассказов Таши Муляр. Три книги в одной обложке (страница 24)
У меня дыхание перехватило, просто воздуха не было. Я плохо помню, что творила, но перебудила весь дом, соседи в дверь стучали, а они нас за все эти годы хорошо знали, боялись, что убивают кого-то. Посуду била, телефон – в стену, его – с дивана, и реву белугой. А он меня в охапку, в машину – и домой. Я по дороге несколько раз пыталась из машины на ходу выйти. Привёз, собрал вещи и уехал.
Полгода мы не разговаривали вообще. Я не знала, как детям в глаза смотреть и что объяснять. Сказала, что вы, бывает, с друзьями ссоритесь, ну вот и мы с отцом вашим поссорились. Так самое страшное, что ведь всё на виду. И нас, и её все знают и всё видят.
Через полгода он стал в дом наведываться. То трубы поправит, то котёл перед зимой запустит, то в сарае что-то сидит работает. Спросила его:
– Что ты всё ходишь сюда, душу мне рвёшь? Кому строишь-то?
– Себе, – буркнул в ответ.
Потом стал оставаться с сыном и дочкой уроки делать, хотя до этого и не делал их никогда. Я за тот год похудела на двадцать килограммов, стала как тень. С психологом по скайпу занималась, вытащила она меня, иначе бы руки наложила на себя. У меня ведь в жизни никого, кроме него, не было. Столько всего передумала. Что и где я упустила, почему он так со мной? Чего ему не хватало?
Один раз, когда уже почти два года прошло, у нас зимой случилась проблема со скважиной. Сын ему позвонил. Муж приехал быстро, полночи возился, а потом сказал, что ночевать останется. Намёрзлись мы оба, пока ремонтировали, я помогала, дети тут же крутились. Постелила ему в гостиной, перед печью. А ночью он ко мне пришёл. И будто не было этих двух лет друг без друга. Такая нежность, полёт, космос какой-то! А я тогда как раз уже решила для себя, что всё – вылечилась.
В общем, я уже почти год как любовница собственного мужа. Приходит ко мне в будни. Вечером прощается, планирует следующую встречу и уходит домой. К ней.
Связь эта наша, с одной стороны, тешит моё женское самолюбие, что он от неё ко мне бегает, а с другой стороны – уничтожает меня. Не могу поверить, что это вообще со мной происходит.
Этот Новый год он отмечает в новой семье. Точнее, не семья там, а женщина, которая разлучила нас. Вчера у нас разговор был. Ультиматум ему поставила: выбирай – я или она. Так больше не может продолжаться. Перед детьми стыдно. Годы идут, буду жизнь свою устраивать. А он послушал и ушёл опять к ней».
Марина закончила делать селёдку под шубой – опять огромная порция получилась, ну никак она не научится меньше готовить, привычка. Раньше ведь семья была большая, а нынче – разлетелись все… Старший сын уже давно работает, недавно в Турцию уехал: он айтишник, а там контракт с компанией. Средний институт оканчивает, в Москве квартиру снимает со своей девушкой, они на Новый год к её родителям пошли. Младший сын и дочка живут в Москве с Марининой мамой. Когда вся эта история с их отцом приключилась, дети очень переживали, и мама предложила Марине их к себе забрать, в московскую школу перевести. Неделю назад мама уехала к сестре в Беларусь на все праздники. Младший сын первый раз попросился с друзьями отмечать Новый год, а дочка вместе со своей студией танцев на фестивале в другом городе. Ну а муж, который уже давно не муж, – известно где.
Она пошла в спальню, раскрыла свой любимый шкаф – огромный, с зеркалом от пола до потолка, просторный, внутри множество полочек и секций. Серёжа специально для неё этот шкаф на местной фабрике заказывал – в маминой квартире, где они жили все вместе, даже мечтать нельзя было о таком. Сняла с плечиков своё любимое платье из эластичного бархата винного цвета, по фигуре, асимметрия с запахом и кружевной отделкой на рукавах. Муж купил ей это платье на пятнадцатилетие их совместной жизни. В последние годы она поправилась, но платье хранила, чтобы дочери отдать. А после всей этой истории так похудела, что теперь оно на ней болталось.
Надела платье, подобрала серьги, туфли, заколола волосы, сделала лёгкий макияж. Встала перед своим зеркалом, взглянула на отражение – на неё смотрела молодая самостоятельная женщина с хорошей фигурой, роскошными волосами и огромными грустными глазами. «Ну что, моя дорогая, пойдём в новую жизнь? – спросила она у отражения, и тут же ему ответила: – Пойдём!» Решительным шагом прошла в гостиную, накрыла стол на одну персону, налила себе шампанского и взглянула на часы. До Нового года оставался час. «Ну что же, начнём провожать», – подумала она и подняла бокал. По телевизору в тысячный раз показывали «Иронию судьбы, или С лёгким паром!»: одинокая Надя сидела возле ёлки.
Тут Найда залаяла и бросилась к входной двери; фары приближающейся машины осветили двор. Марина вышла на террасу – из такси по одному вышли все её дети. Дочка бросилась к матери, сыновья выгружали из машины бесконечные пакеты. Найда, обезумев от счастья, не знала, кого скорее облизывать, и носилась от одного к другому.
– Сюрприз! – закричали все хором.
Дом ожил, весь засветился изнутри, даже унылая, как казалось Марине, ёлка начала весело подмигивать огоньками. На столе появились всякие вкусности, которые привезли дети, поставили ещё четыре тарелки с приборами.
– Давайте уже провожать, – сказал старший сын.
Разлили шампанское. И только подняли бокалы, как Найда опять бросилась к двери. «Это кто же ещё мог к нам пожаловать?» – успела подумать Марина.
Дверь распахнулась, и вошёл улыбающийся Сергей.
– Что это вы без главы семьи празднуете? – спросил он. Повисла неловкая пауза.
Дети смотрели на Марину. А она… Она обвела взглядом по очереди всех детей, читая в глазах каждого надежду, посмотрела на мужа, мысленно представила, как они будут уютно стареть вместе в этом тёплом доме – их доме. В этот момент к ней подбежала Найда, ткнулась носом в колени, завиляла хвостом, побежала от неё к хозяину. Марина вздохнула, улыбнулась, подошла к мужу:
– Проходи, они все тебя ждут.
Как успеть за новогодний стол, или Как важно опоздать вовремя
Тоненькая и хрупкая Вика на самом деле была женщиной со стальным стержнем. Она всё сама и везде сама. Родилась в Москве, выросла под крылом Ма и Па. Долгое время смотрела родителям в рот, ловила все советы от мамы и приказы от папы, человека военного, с чётким командным голосом и лучшей в мире улыбкой. Мама всегда была за папой. Она хоть и работала, но действительно работающим человеком в семье считался только отец. Так думала мама, а с ней и Вика. Почему именно он стал примером для маленькой Вики, а не мама – она не знала. Ей нравилось, как отец разговаривает с людьми – вежливо, уважительно, с искренним интересом к словам собеседника. Его все уважали, но многие и побаивались. Везде и всегда первый, он много работал, хоть и держался наравне со своими подчинёнными. Пока работу не закончит, есть не садился, людей не отпускал и сам не уходил.
Вика боготворила отца. Когда ближе к 18 годам он сказал ей, что пора начинать взрослую жизнь и жить отдельно от них с матерью, она сначала подумала, что он шутит: как это возможно, любимую Викусю – так только он её называл – отселить отдельно? Потом, когда отец помог ей вместе с подругой снять квартирку недалеко от её института, поняла его. Не сразу, но поняла. Хотел, чтобы она училась быть сама, жить без них и стала самостоятельной, без опеки мамы, которой иногда было чересчур много.
«Квартирку я купила сама! Мне не помогал никто! Накопила пятьдесят процентов, взяла ипотеку, выплачиваю её ровненько, ещё пять лет – и она будет совсем моя! Пусть далеко от работы, путь до родителей – как до Америки, но зато сама! Перепланировку сделала на свой вкус. С ремонтом помогла подруга, с которой мы долгие годы снимали квартиру. Она иногородняя, планирует со временем вернуться к своим. Живёт теперь вместе со мной. Сказала, что бесплатно ко мне переезжать не хочет. Договорились, что она будет оплачивать коммуналку и делать ремонт. Теперь у нас комнатка и кухонька с эркером, там поставили ширму, диванчик для подруги, умудрились даже гардеробную отделить. Вот такая я молодец», – делилась Вика своими успехами с новым соседом, который выкупил последнюю свободную квартиру в их подъезде и каждый день по возможности подбрасывал её до метро. Квартирка была маленькая, Тридцать восемь квадратных метров, находилась в замкадье, в новостройке, окружённой лесом и другими новостройками. Посёлок Изумрудный, получивший своё название благодаря пушистым соснам, находился в пяти километрах от метро «Щёлковская». Вроде близко, а доберёшься только маршруткой. Пробки жуткие, а вечером, если на последнюю опоздаешь, так хоть ночуй на улице.
Сегодня она закончила работу пораньше. Купила селёдку, красную икру, ещё с утра сварила овощи. Хотела 31 декабря не выходить на работу, но она же – как папа. Не могла кого-то просить себя подменить. Всё сама. После работы ещё заехала на Таганку, нужно было забрать в офисе интернет-магазина подарки для мамы и папы. Родители уехали встречать Новый год к друзьям на дачу, а она отмечала с подругой – первый раз в своей новой квартирке. Торопилась домой.