Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 1 (страница 23)

– Разбитая посуда вычитается из твоей зарплаты, крошка, – улыбается Стен и натирает полотенцем вымытый рокс.

– Да знаю я.

– Уже второй за сегодня.

– Знаю, – комкаю полотенце в шар и бросаю на барную стойку.

– Что-то случилось? – Стен перекидывает свое полотенце через плечо и подходит ко мне ближе.

– Да нет. Все в порядке.

– А не врешь ли ты? – прищуривается она.

– Я не умею лгать.

– Поэтому и спрашиваю, – улыбается, но тут же выражение лица сменяется на серьезное. – Серена, если тебя что-то волнует, ты можешь мне рассказать…

– Я знаю, Стен… И как только что-то случится, я расскажу. Идет?

Она хмыкает, но все же улыбается в ответ и возвращается к натиранию остальных стаканов.

– Что-то давно не видно дьявола… – будто невзначай ляпаю я и стараюсь не коситься в сторону Стенли.

– Перестань его так называть, – хихикает она и, вроде бы, не замечает моей заинтересованности. – У Эзры какие-то дела. Он никогда не посвящает в подробности. Просто говорит, что будет отсутствовать некоторое время.

– Ммм… Понятно… И ему не интересно, как тут без него все… Эм… Движется?

– Все отлично движется. И он это знает. Поэтому и позволяет себе отсутствовать неделями.

– Такой себе босс…

«Неделями… Неужели отсутствие растянется еще на целую неделю?».

– Ты просто мало его знаешь, – Стенли заканчивает с последним стаканом и собирается уходить, но я останавливаю ее своим вопросом:

– А ты давно его знаешь?

– Уже лет шесть. Как открылся этот бар.

– Ты здесь шесть лет? – замираю с открытым ртом напротив Стенли.

– Ну да, – ее красивое лицо снова трогает улыбка. – Мне нравится это место. Мне нравится моя работа. Мне нравится Эзра, – фыркаю на его имени и наиграно закатываю глаза. – Серена, он, правда, не такой, как ты думаешь. У него просто слишком тяжелая жизнь. Извини, я не могу сказать большего – это не мои секреты. Но он мой хороший друг. Он всегда готов помочь. И каким бы жестким, гадким, хамоватым он ни был, это все напускное. В общем… Он вовсе не дьявол. Надеюсь, ты сама это когда-нибудь узнаешь.

– Надеюсь… – выдыхаю я и тут же сталкиваюсь с вопросительным взглядом Стенли. – Ну… Надеюсь, что ты права, – по-идиотски усмехаюсь, но это не стирает с ее лица хитрого прищура. – Ладно, Стен, пойду я. Оставляю тебя сегодня одну.

– Отдохни и выспись за меня тоже, малышка, – она приобнимает меня и чмокает в щеку, а я отправляюсь на свой заслуженный выходной.

На некоторое время Бостон перестает крыть зимним ливнем. От наступления темноты меня отделяет еще пара часов, которые решаю уделить умиротворению своей души, чтобы из мыслей исчез образ татуированного алкоголика, а ноги перестали слишком часто сжиматься.

Захватываю из дома гитару и тащусь на старенькой Тойоте в порт на свое место на дряхлом диване. Там, как всегда, пусто и ветрено, значит, никто не услышит моего пения.

– Пап, а спой еще, – малышка Серена заползла под гитару и устроилась на коленях у отца. Ее тоненькие ручки обвили его шею, отчего лицо мужчины украсилось нежной улыбкой.

– Еще? Тебе понравилось?

– Очень. Я тоже хочу так играть и петь!

– Подрастешь и научишься, звездочка.

– Ты меня научишь?

– Конечно, научу, – слабо кашлянул отец, но лишь крепче обнял маленькую дочь. – Будешь петь со мной?

– Да! – девочка хлопнула в ладоши и улыбнулась той самой улыбкой, которой сияла во Флоренции пару недель назад.

– Нашу любимую?

– Да-да-да!

– Ну тогда начинай, звездочка.

– Мудрецы говорят, – запеваю я. – Что лишь глупцы спешат. Но я ничего не могу поделать с любовью к тебе13, – пальцы ложатся на струны гитары так, как когда-то ложились у папы, так, как когда-то научилась я сама, потому что не успел научить он. – Остаться ли мне? Будет ли это грешно, раз я не могу ничего поделать с любовью к тебе.

Слезы наворачиваются раньше, чем я успеваю дойти до припева.

Я так скучаю.

Когда ушел он… Когда его отобрала болезнь… Именно в тот момент ушло и счастье из семьи. Именно тогда. Теперь я это осознаю. Не в тот момент, когда Бриан впервые коснулся моей кожи ножом. Не тогда, когда мать в это не поверила. Не тогда, когда мои крики приглушались подушкой, а она делала вид, что ничего не слышала. Как-никак любимый сын не мог быть чудовищем. А вот нежеланная дочь вполне могла оказаться больной на голову фантазеркой или ранимой девочкой с неустойчивой психикой.

Но все началось гораздо раньше. Именно в тот день, когда папы не стало. Ведь кроме него меня в этой семье никто никогда не любил.

Я смахиваю слезы и успокаиваю струны гитары резким хлопком по ним.

Хватит.

Я не та слабая девочка. Я просто позволила себе минутную грусть, чтобы отвлечься. А сейчас я снова соберу себя по кускам. Снова запихну гитару в чехол и уйду домой. А Бостон снова накроет осточертевший дождь.

И все идет по плану. Бостон мокнет. Старая Тойота довозит меня до дома. Гитара лежит в покое на заднем сидении. Но я не выхожу из машины. Я снова застываю и хочу забиться под приборную панель, потому что в этот раз у моего крыльца стоит тот, от которого по коже не просто пробегает дрожь. Нет. Она ломит позвоночник своим холодом, а шрамы на теле снова начинают гореть.

Лицо Бриана Аленкастри незабываемо даже в профиль. Великолепная красота под каскадом кудрявых черных волос обманывает. Она тушует образ монстра, который живет в этой оболочке. Который читается, только если взглянуть в его стеклянные глаза.

Дыхание перехватывает. Я сгибаюсь пополам, как тогда в квартире, и зажимаю ладонями шрамы на животе.

– Они не болят. Они не болят, – повторяю, но не становится легче.

Горят так, что прожигает кожу на ладонях. Но это неправда. Это не на самом деле. Я знаю.

Я зажмуриваюсь еще сильнее. Давлю шрамы крепче и пытаюсь перебороть приступ.

– Я сильнее. Я сильнее. Этого уже нет.

Боль отпускает моментально, как и накрыла. Как и каждый раз. И как только у меня получается разогнуться, я выжимаю максимальную скорость и смываюсь из этого места.

Я даже не думаю. Я просто еду, а точнее несусь, по проложенному сознанием маршруту, игнорируя все светофоры.

«Как он нашел меня? Как разыскал снова? Как смог так быстро? Всего за два года он нагнал меня».

Руль прогибается под давлением пальцев, которые побелели от тугой хватки. Машина скачет по асфальту, а дождь не прекращает бить в лобовое стекло, как и я не прекращаю пускать слезы по вспыхнувшим щекам.

«Он вернулся. Он нашел».

По сердцу бьет и бьет, а оно стынет от каждого удара и когда-нибудь наверняка отключится.

– Нет, мать твою, я не сдамся! – кричу и включаю «дворники». Смахиваю накатившие слезы. Очищаю лицо и свой путь. – Я теперь сильнее. Каждый день делал меня сильнее. Я смогла сбежать дважды. Смогу и в третий раз.

Бросаю машину, не доезжая до бара – в пятничный вечер рядом всегда все забито. Захожу сейчас туда как посетитель и решаю не мешать Стен у барной стойки, поэтому усаживаюсь за самый далекий столик в углу и подзываю официанта.

– Бобби, мне текилы. И неси сразу бутылку.

– А что за одинокий праздник? – усмехается он.

– Выходной. Неси текилу и не говори ничего Стен. Понял?

– Окей. Только не говори ей, что я согласился.

– Окей.

Бобби справляется быстро и даже не забывает про лайм. Я наполняю себе стопку и утыкаюсь взглядом в соленые края.