Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 50)
Семья приобрела кинотеатр в конце сороковых годов, когда послевоенная усталость еще не сменилась уже маячившей лихорадкой независимости. В войну собственник здания сбежал в Таиланд и больше не вернулся. Наверное, только дед Джастина, один из немногих, кто в военное лихолетье не просто сохранил, но даже, как шептали злые языки, приумножил свои капиталы, располагал средствами для подобной покупки. Здание подлатали и подкрасили, продавленные кресла заменили на новые в виниловой обивке, выписанные из Америки, и десяток лет, с середины пятидесятых годов вплоть до рождения Джастина, кинотеатр переживал свою вторую золотую пору, ежевечерне зал был полон желающими с комфортом посмотреть цветное кино. Но ко времени, когда Джастин подрос для участия в семейных культпоходах, звездный час «Нового Кэтэя» уже миновал, а в восьмидесятые и девяностые огромные многозальные кинотеатры торговых центров ускорили его закат.
– Нельзя руководствоваться сентиментальными чувствами, – сказал отец на семейном совете, созванном для решения судьбы кинотеатра.
– Полностью согласен, – поддержал его Шестой дядя. – С 1971 года киношка не принесла ни
– Ради исторического наследия, – вмешался Джастин. – И традиции. Кинотеатр давно связан с нашей семьей.
– Традиция, блин! – усмехнулся Шестой дядя. – Кому на хрен нужна эта твоя история?
– Тише, тише, – сказал отец. – Ты прав, сынок, здание представляет собой культурную ценность. Однако взглянем фактам в лицо: оно расположено в самом сердце столицы. Если на плане пометить центр города, он придется точно на место кинотеатра. Это самый дорогой земельный участок во всей стране.
– И что? Разве мы так уж нуждаемся в деньгах? И потом, кто его купит?
Отец переглянулся с Шестым дядей, и это безмолвное общение не ускользнуло от Джастина, он понял, что услышит нечто важное.
– Прими во внимание один аспект, – спокойно продолжил отец. – Наверное, собственно здание никого не заинтересует, сейчас повсюду современные кинотеатры. Но цена земли баснословна, а строение всегда можно снести.
– Вот я и спрашиваю: мы что, настолько нуждаемся в деньгах?
– В центре города это последний участок без элитной застройки. Но рано или поздно к тому придет. А что, если власти издадут постановление о принудительной продаже? Вспомни, месяц назад они провернули подобное с нашим земельным участком в районе Пуду, не дав за него настоящую цену. Лучше предпринять шаги, пока мы контролируем ситуацию.
– Но это одно из последних исторических зданий. Никто не посмеет его снести ради еще одной административной конторы.
Шестой дядя фыркнул.
– И как быть с работниками, отдавшими кинотеатру сорок лет жизни? – не унимался Джастин. – Старик-индус по-прежнему там, для него это уже дом.
– Господи ты боже мой! – взвился Шестой дядя. – Мы не благотворительное общество, черт возьми!
– Кроме того… – начал Джастин, но смолк, поняв, что решение уже принято.
– Мы считаем, ты должен взять дело под свой контроль. У нас уже есть парочка потенциальных покупателей, но мы также подумываем о застройке своими силами. Изучи все возможные варианты.
Шестой дядя посмотрел на племянника, сгорбившегося в кресле.
– Он не справится, да и не хочет этим заниматься. Видимо, задача ему не по силам.
– В двадцать шесть лет он уже не ребенок, – сказал отец. – Давно пора брать на себя ответственность в важных вопросах.
Странно, что они говорят обо мне в третьем лице, как будто меня здесь нет, подумал Джастин.
Но самое-то ужасное – он не представлял, как поведать Инхой о планах семьи, при одной мысли об этом накатывала тошнота. По совместительству Инхой работала в благотворительном обществе «Друзья старого Куала-Лумпура», боровшегося за сохранение немногих уцелевших исторических зданий – некогда великолепных особняков в колониальном стиле и красивых китайских домов-лавок, которые шли под бульдозер, расчищавший место для офисных башен (в оценке Инхой, «позорных елдаков»). Джастин несколько раз присутствовал на собраниях активистов общества, клеймивших поколение своих родителей «безмозглыми вандалами», которые, лишая потомков их законного наследия, в полной мере заслуживают тюремного срока за подобное злодеяние. Джастин казнился своей виноватостью соучастника преступлений, словно и сам был из старшего поколения, плоть от плоти бездушной системы, сметавшей все, что стояло на ее пути.
– Но тут вопрос практичности, – как-то раз отважился он сказать. – Старые здания непригодны для жилья, их трудно содержать в надлежащем состоянии.
Инхой закатила глаза и ответила:
– Ты просто ничего не понимаешь.
Но Джастин понимал, и понимал прекрасно, в каком положении оказался. Недели две после семейного совета он избегал Инхой, боясь, что на лице его проступят знаки криминальных замыслов против культуры. Теперь по возвращении домой он не задерживался в гостиной, чтобы, открыв банку колы, переброситься парой фраз с Инхой и братом, возлежащими на софе, но сразу поднимался к себе. Джастин решил ничего не рассказывать, пусть Инхой узнает обо всем слишком поздно, когда бульдозеры уже сделают свое дело. И тогда он свалит вину на отца, семью, правительство, да на кого угодно. В произошедшем он будет виноват не больше всей этой треклятой страны.
Однажды, возвращаясь из гольф-клуба в поселке Таман Тун, где сыграл партию с перспективными деловыми партнерами, возле ресторана, угощавшего наси кандаром, Джастин случайно встретил Инхой – вместе с Дунканом она присматривала помещение для собственного предприятия. Напористость ее внушила Джастину легкую тревогу.
– Что, дел невпроворот? – спросила Инхой, потягивая холодный розовый сироп.
– Да вроде как.
– Ох, мне бы такую должность, на которой игра в гольф считается работой.
Джастин пожал плечами.
– Или ты, может, навещал могилы предков? – продолжила Инхой. – Поведай, не тяжко ли платить дань уважения на земле, проданной под поле для гольфа?
– Не знаю. В то время я был мальчишкой и ничем таким не занимался.
– Наверное, нелегко продавать семейные угодья госкомпаниям. Однако вы, конечно, внакладе не остались.
Подали еду. Джастин был голоден, но теперь весь взмок, у него пропал аппетит, и порция наси кандара показалась чересчур большой.
– Объясни, как с этим управиться? Я говорю о чувствах, когда продаешь нечто, принадлежавшее поколениям твоей семьи. В душе что-нибудь шевельнется? Или миллиардная выручка все компенсирует? Когда проходишь мимо торгового центра, в котором разместилась всякая хрень быстрого питания, ты думаешь о том, что когда-то здесь было первое заведение твоего деда? Или все твои мысли только о биг-маке?
– Кто-нибудь еще хочет соевый напиток? – спросил Дункан, высматривая официанта.
Джастин помотал головой:
– Не знаю, я не занимаюсь продажами.
– Вранье! – вспыхнула Инхой. День был жаркий, лицо ее лоснилось от пота. – Ты охеренно лживый гад. Сидишь тут и врешь нам, будто ничего не знаешь. Тусуясь с моими друзьями, ты стонешь: ах, ужасно, все эти бездумные стройки никому не нужны, все это одна показуха для Запада, какие мы богатые и современные, нам надо сберечь свою душу! А потом все срезаешь под корень. Знаешь что? Шел бы ты лесом!
– Чего ты вызверилась? Чего так на меня набросилась? Успокойся.
– «Чего ты вызверилась?» – передразнила Инхой. – То есть ты знать не знаешь о судьбе «Нового Кэтэя»? Не знаешь, что его снесут, а землю продадут тому, кто больше заплатит? Прекрасный участок в завидном месте, да? Жалко, там первое в столице здание в стиле ар-деко, ну да ничего, снесем. Ты просто бессовестная сволочь.
– Информация держалась в секрете, – тихо сказал Джастин и огляделся – не слышит ли их кто-нибудь. – Как ты узнала?
– К счастью, в вашей семье не все такие бессердечные скоты. – Инхой взяла руку Дункана и нежно ее пожала. Дункан не отрывал глаз от тарелки, избегая взгляда брата. – Джастин, этого нельзя допустить. Неужели ты не чувствуешь себя в ответе перед историей… друзьями… нами…
– Отец… семья… они так решили. Это мой долг. Я им нужен.
Инхой помолчала. Она подняла взгляд, словно выискивая нужный ответ среди сонма слов, плавающих в воздухе, потом сказала:
– Когда же ты станешь самим собой и заживешь своей жизнью? Когда ты освободишься?
Не глядя на Джастина, пара вышла из ресторана, оставив еду нетронутой. Джастин уставился в свою тарелку, тоже полную. Две мухи, усевшиеся на цыпленка в соусе
Случай из практики: человеческие отношения
Место действия – фирменный магазин итальянской одежды «Боттега Венета» в торговом центре «Золотой орел», что на Шаньси Бэй Лу. Я обрисую ситуацию, а вам надо выбрать ее лучшее разрешение – это станет маленькой проверкой, насколько хорошо усвоен пройденный материал.
Итак, два персонажа – мужчина и женщина, у них свидание, они слоняются по магазинам, убивая время до ужина. Со стороны выглядят типичной парой, какую часто встретишь в шанхайских дорогих заведениях. Он старше ее, возможно, иностранец, явно богатый; на нем рубашка поло, ладные брюки и мокасины с бахромой. Ей двадцать с небольшим, стройная, смешливая. Временами ведет себя как девчонка и ею выглядит, временами смотрится опытной жесткой дамой. Взгляд ее то влажен и ласков, то холоден и тверд, как у престарелой тетушки, много чего повидавшей.