Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 40)
Фиби не местная, но Гари пока не выяснил, откуда она родом.
С Фиби все иначе. Как и Гари, девушка изъясняется просто, из чего можно заключить, что с учебой она распрощалась лет в пятнадцать-шестнадцать. Такая молодая, но занимает ответственный пост, что говорит об ее опыте и уме, которые не измеришь обычным дипломом. Порой она выражается неуклюже, и Гари это нравится, ибо позволяет не стесняться собственных ляпов и неумения дать четкий ответ. Если ей не хочется отвечать на какой-то сложный или слишком волнующий вопрос, она откликается простым «Угу». Гари ее понимает. Им не нужны мудреные слова и вычурные предложения, вполне хватает и междометия.
Вопросы Фиби очень просты, но заставляют Гари вспомнить эпизоды своей жизни, которые он считал настолько мелкими и мимолетными, что удивительно, как память их сохранила.
На некоторые вопросы ответить труднее.
Гари раздумывает, уставившись на экран. Он вовсе не ошарашен этими вопросами, которые не раз и сам себе задавал: какие девушки мне нравятся? я голубой?
Одно время пресса изобиловала сплетнями о его ориентации. Отсутствие подруг приводилось в доказательство его гомосексуальности. Был случай, когда пришлось специально созывать пресс-конференцию, дабы опровергнуть слухи о его сожительстве с исполнительным директором (мужчиной) известной фармацевтической фирмы. Вскоре после этого желтая пресса опубликовала подборку кадров из японского гомосексуального порно, и Гари вновь был вынужден публично заверять поклонников, что на снимках похожий на него актер. Это было очень унизительно. У репортеров и впрямь ни стыда ни совести.
В интернете подростки приводили кучу свидетельств за и против нетрадиционной ориентации своего кумира. Им делать, что ли, больше нечего? – изумлялся Гари, наливаясь злостью к незнакомцам, так интересовавшимся его личной жизнью. Лучше всего было бы однозначно сказать: «Да, я гей» или «Нет, я натурал», но беда в том, что он и сам не знал ответа.
Раз-другой Гари пытался себя проверить. К девушкам его не тянуло, и он решил, что, наверное, стоит поэкспериментировать с парнями. С его известностью найти желающего участвовать в исследовании было несложно. Первый опыт Гари поставил лет в двадцать, поняв, что из всех своих знакомых лишь он один не изведал физической близости даже в виде держания за руки, тисканья и поцелуев. Как-то раз поздно вечером продюсер, мужчина лет сорока, постоянно отпускавший двусмысленные шуточки, затащил его в студию. На завершающей стадии записи альбома, когда все музыканты лихорадочно спешили внести последние штрихи в каждую песню, сумасшедшая работа до глубокой ночи была нормальным явлением. Гари и продюсер слушали любовную песню, звучавшую в наушниках, – очень медленная спокойная мелодия, тихий, с придыханием голос Гари, аккомпанирует только фортепиано. Понимая, что ситуация идеальная и продюсер к нему полезет, Гари решил: «Ладно, пускай. Поглядим, каково это». Он почувствовал жар чужого тела, когда продюсер придвинулся ближе и положил руку ему на бедро. Гари закрыл глаза. Потом он ощутил продюсерские пальцы на своей шее, а рука, лежавшая на бедре, поползла к его промежности. Гари ожидал появления дрожи от некоей опасности, но ничего не произошло. Плоть и чувства его остались глухи. Изо рта прерывисто дышавшего продюсера несло кислятиной, словно он наелся
Второй случай произошел пару лет назад в апартаментах гонконгского отеля «Полуостров». Пьянка после последнего аншлагового концерта длилась до поздней ночи. Очнувшись на рассвете, Гари увидел, что все ушли, кроме парня из подтанцовки, растянувшегося на софе. Этот обаятельный, слегка женоподобный баламут, известный неразборчивостью в связях, вечно похвалялся своими подвигами в салонах красоты и сходился с незнакомцами в каждом городе гастрольного тура. Изъяснялся он на странном, любопытном сленге, который никто не понимал, – дескать, провел ночь с
Теперь, отвечая на вопрос новой подруги, не гей ли он, Гари рассказывает об этих случаях, но слегка меняет предлагаемые обстоятельства, дабы не выдать свою личность (первый эпизод якобы происходит с начальником на прежней работе, второй – с коллегой в отеле).
Гари думает о ней постоянно, однако воображение его преподносит не заманчивые картины, какие обычно живописует мужская фантазия, но кое-что важнее. Ему так много нужно рассказать о себе, но всего больше волнует то, что эти отношения одаривают потрясающей возможностью открыть свою истинную личность, доселе скрываемую. Гари думает о том, когда и как поведает всю правду о себе с самого детства до сегодняшнего дня, и тогда она, так хорошо его понимающая, растроганная этакой искренностью, полюбит его еще больше. Мысль об этом вселяет радость, придает сил.
О том, как будет здорово признаться, он думает каждую минуту – и даже сейчас, выйдя на импровизированную сцену окраинного торгового центра, предвкушает облегчение, свободу и тепло, какие принесет исповедь.
– Всем привет! – кричит Гари, закончив первую песню. – Вы рады нашей встрече? Я так ужасно вам рад!
Слова его заглушает пронзительный визг колонок, вынуждающий публику заткнуть уши. Пара-тройка молодых зрителей покачиваются в такт музыке, но что-то не так, никто не узнаёт Гари. В прошлом при его появлении на публике, пусть даже это был быстрый проход через зал ресторана к отдельному кабинету, он ощущал взволнованную рябь, пробегавшую по толпе, сейчас же ничего подобного. Люди переговариваются, словно гадая, кто перед ними – настоящая знаменитость или двойник. Гари начинает следующую песню, глядя на стайку школьниц, что-то обсуждающих. Вот одна засмеялась, помотала головой, и все они уходят. Нынче до черта развелось двойников – скверных певцов, которые под видом знаменитостей выступают в дешевых барах. Народ понимает, что видит липу, но никого это не заботит, если можно подпевать шлягерам, разглядывая подражателя, похожего на Аарона Квока, Джеки Чуна или Селину из группы О. Н. А.[51]
Говорят, в Китае властвуют двойники. Есть двойники даже Мао Цзэдуна, и потому двойником Гари никого не удивишь.
Три дня назад в половине третьего ночи пришло голосовое сообщение от агента, записанное одышливой скороговоркой на фоне тяжелых басовых ритмов, доносившихся, видимо, из ночного клуба. «Есть работа, мелочь, но все же лучше, чем ничего. Начинай восстанавливать свой образ, будь ближе к народу. Вызови сочувствие. Волосы не укладывай, оденься попроще: джинсы, майка, чистые кроссовки. Простота и невинность, понял? Все как раньше, когда ты только начинал. Я организую минусовку и танцоров. Просто объявись и делай свое дело».