Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 33)
Уолтер молчал, не смущаясь повисшей тишиной; он долго разглядывал десерт – хрупкое многоцветное сооружение из сластей, изящно расположившихся на большом белом блюде, – и наконец тихо сказал:
– Удивительно, как жизнь изменчива – полна огорчений, но одаривает и приятными сюрпризами.
Казалось, этим банальным замечанием, сделанным, однако, так вовремя и столь тактично, он неназойливо пытается ее ободрить, понимая, что с ней происходит.
Инхой кинула взгляд на свое отражение в оконном стекле: раскрасневшееся от вина лицо, озаренное пламенем свечи, сияющие глаза. Давно уже она так не выглядела – собой настоящей.
– Верно. Никогда не знаешь, что тебя ждет за следующим поворотом.
Вернувшись в свои апартаменты, она оставила жалюзи и шторы открытыми, дабы утром ее разбудил солнечный свет. И впервые за долгое время не установила будильник. Лежа в постели, Инхой смотрела на далекие гребни холмов, в летней ночи читавшиеся размытым силуэтом зубчатой спины дракона, и на окаймлявшие речную низину дорожки с редкими фонарями, похожими на рассеянных по полю светлячков. Мысль о том, что уготовил ей завтрашний день, наполняла чистой теплой радостью, свойственной детям. Инхой укрылась мягкой хлопковой простыней и, отдав должное чуть слышному шороху кондиционера, почувствовала, что улыбается.
Вопреки солнцу, с утра заливавшему комнату, она проспала почти до девяти часов, что, по ее меркам, было неприлично долго. Инхой поспешно приняла душ и оделась; еще не переступив порог гостиничного кафе, она знала, что увидит Уолтера. Он уже позавтракал и теперь читал книгу, на столе были его чашка кофе и прибор для Инхой.
– Что читаете? – спросила она, усаживаясь.
– Ничего особенного, так, ерунду, которую без всякого удовольствия мусолю давно.
Уолтер спрятал книгу в портфель, но Инхой успела разглядеть заглавие. Неужто «Поэтика пространства»?[39] Она читала эту книгу лет двадцать назад, когда ей еще были важны столь некоммерческие аспекты. В жизни не подумала бы, что подобная литература интересна человеку вроде Уолтера Чао, но теперь, понемногу его узнавая, она уже ничему не удивлялась.
– Я тут размышлял о проекте, о том, что мы собираемся сделать с этим зданием. Хотим ли мы представить данное пространство в абсолютно новом виде, то есть создать совершенно иной объект, или только иначе трактовать существующую идею? Так сказать, осовременить классическую пьесу.
– А в чем разница? – помешкав, спросила Инхой. – В смысле, с практической точки зрения. Вы хотите, чтобы это был культурно-информационный центр со сценой и кинозалом, таким он и будет, верно?
– Господи, вы и впрямь мыслите очень практично! Конечный продукт обоих вариантов может быть одинаковым, но есть разница в творческом подходе – важно,
– Пожалуйста, не извиняйтесь. Все это очень разумно. Просто непривычно, что кто-то говорит о подобных материях. Обычно шанхайских бизнесменов интересуют только цена и сроки.
Уолтер показал чашку официанту, прося еще кофе.
– Согласен. Нынче все озабочены итоговой суммой, все прочее неважно. Кстати, что вы желаете на завтрак? Я взял бульон с лапшой и
Инхой зарделась.
– Я пытаюсь им быть, но не всегда успешно.
Она проснулась голодная и мечтала о яичнице с беконом, но теперь не решилась ее заказать. Дабы не испортить впечатление о себе, Инхой взяла континентальный завтрак.
Пока говорили о предстоящем проекте, она чувствовала, как оживают ее мозги, долго пребывавшие в спячке. Удивительно, с какой легкостью слетали с языка давно не использовавшиеся слова вроде
– Я с вами полностью согласна! – рассмеялась Инхой. – Вот уж не думала, что найдется человек, которому столь же ненавистно это сооружение.
Они брели по берегу озера, не беспокоясь о маршруте, им было все равно, куда идти. Разговор шел о схожих впечатлениях и мечтах, где еще побывать, чего достичь. Последнее не имело отношения к деньгам и карьерному росту.
– Может, все-таки поговорим о работе? – усмехнулась Инхой, когда они остановились на середине каменного арочного моста.
Закрапал мелкий дождик, в воздухе повисла морось, плакучие ивы склонились к воде.
– Мы этим и заняты, – сказал Уолтер. – Своего рода работой.
Облокотившись на парапет, он улыбался, но чуть морщил лоб, и взгляд его был отстраненный. Наверное, что-то в моих словах напомнило ему о прошлом, подумала Инхой, о какой-нибудь трогательной или даже печальной странице в его жизни. Оба так много рассказали о себе, открыто, не остерегаясь. Инхой ругнула себя за то, что своим глупым упоминанием работы сбила настроение беседы. Что с ней стало? В одном из самых живописных мест Восточного Китая, рядом с мужчиной, которому, похоже, нравится, она думает только о работе.
По мосту двигалась группа туристов, галдевших на южном диалекте, который Инхой не понимала, в руках у них были желтые зонтики с ярко-красным логотипом транспортного агентства. Этот всплеск кричащих оттенков контрастировал с приглушенными серо-зелеными тонами пейзажа и просматривался, даже когда туристы, перейдя через мост, оказались на другом берегу, затянутом легкой дымкой дождя.
– Хорошо, что мы нашли возможность поговорить, познакомиться, – сказал Уолтер, когда они потихоньку двинулись обратно к отелю. – Вам предстоит быть ключевой фигурой проекта, координатором повседневных вопросов. Работа эта деликатная, и я счел необходимым узнать друг друга получше, тем более что нас ожидает тесное взаимодействие.
– Бесспорно, – кивнула Инхой. – Но есть один момент, который следует обсудить, прежде чем предпринять дальнейшие шаги.
– О господи, начало зловещее. Вы хотите выйти из игры?
Не глядя на собеседника, Инхой шагала по извилистой тропе, убегавшей в вязовую рощу.
– Вы знаете, что моего капитала не хватит для вклада в совместное предприятие. Мне потребуется банковский кредит. Даже не один. Несколько, и весьма крупных.
– Да, я это предвидел. – Тон Уолтера был спокойный, но как будто чуть окрашен удивлением.
– И я не знаю, получу ли эти кредиты. Буду абсолютно честной: без них я не осилю вклада. Даже если продам все свои заведения, денег не хватит. Выходит, мое участие в проекте зависит от получения кредитов.
Дождь слегка усилился, они укрылись под кронами деревьев. Парковые дорожки, бежавшие вдоль берега, опустели, народ спрятался в чайных и ресторанах.
– Так вот что вас беспокоит? – сказал Уолтер, повернувшись к Инхой. – Напрасно. Я думаю, вы легко получите эти кредиты. Ваши показатели свидетельствуют, что вы явно на подъеме. Потому-то я и выбрал вас среди всех возможных кандидатур в Шанхае. Вы особенная. Банки наперегонки будут предлагать вам ссуды. Это Китай. Тут понимают, что дела вершат люди вроде вас.
Инхой кивнула.
– Вы мыслите настолько смело и оригинально, что меня так и подмывает сказать: бог с ними, с деньгами, не надо никаких вкладов, просто работайте со мной. Но вам вряд ли это понравится, положение работника на жалованье не для вас. Я хочу, чтобы вы были соавтором проекта. С первых шагов вы должны себя чувствовать его собственником. Я вижу в вас своего партнера. Такие, как вы, большая редкость, уж поверьте мне.
– По-вашему, никаких проблем с кредитами не будет?
Улыбнувшись, Уолтер коснулся ее руки.
– Помните, о чем мы говорили в нашу первую встречу? Бизнес – это степень уважения. Банковская ссуда – всего лишь современный способ показать, насколько вас ценят. Что-то вроде кредитового авизо. Вы бесспорно достойны уважения и получите все, что желаете.
– А если нет?
– Что ж, тогда мы пожмем плечами и разойдемся в разные стороны. Я быстро найду вам замену. Отношения с новым партнером сложатся либо гладко, как с вами, либо нет. Вы же добьетесь успеха и уважения в ином месте. – Уолтер помолчал, окинув ее взглядом. – Такова жизнь деловых людей. Я буду сожалеть, что не узнал вас по-настоящему, но так оно и бывает – упустишь возможность, а потом всю жизнь о том жалеешь.
Дождь набирал силу, громко стуча по листьям. Инхой вдруг показалось, что сейчас Уолтер ее поцелует, но этого не произошло. Он смотрел вверх, на густую крону, подставив ладонь под падающие капли. Потом они вышли на дорогу и поймали такси до отеля.