Таш Эниклис – Наследники. Кзальдр (страница 12)

— Поэтому официально мы ничего не предлагаем, — ответил Хлыстов. — Стоим, любуемся венками и ждем, когда Яропольцев сам подаст заявление о пропаже тела.

Волкова отвернулась к могиле. Много лет назад Климов тоже стоял перед ней с уверенностью, которую не мог подтвердить ни документами, ни показаниями, только ощущениями. Тогда они еще работали вместе и спорили почти каждый день, потому что он считал правила инструментом, а она слишком хорошо знала цену нарушению.

Он пришел к ней после совещания, закрыл дверь кабинета и положил на стол ключ от опечатанного помещения.

— Варя, мне надо десять минут.

— Для чего?

— Лучше тебе не знать.

— Тогда положи ключ обратно.

Климов не убрал руку со стола. На пальцах оставались свежие ссадины, рубашка под кителем была измята, а несколько ночей без сна сделали его старше.

— Если я сейчас этого не сделаю, утром будет поздно.

— У тебя есть доказательства?

— Нет.

— Сотник разрешил?

— Нет...

Она знала, что должна забрать ключ, вызвать дежурного и остановить его, но открыла папку и сказала, что собирается работать ближайшие десять минут и не намерена следить, кто ходит по коридору.

Климов забрал ключ. Возле двери задержался и поблагодарил ее без привычной усмешки, а на следующее утро принес то, за чем ходил. Прав он оказался или им обоим повезло, Волкова так и не решила.

Сейчас Климова рядом не было. Перед ней стоял Горский — упрямый, невыспавшийся и еще не привыкший к тому, что его необъяснимое знание способно заставить других нарушить закон.

— Варвара Николаевна, — позвал он. — Я понимаю, чего прошу.

— Ни черта ты не понимаешь. Если ошибешься, митрополит уничтожит не только тебя.

— Не ошибусь.

— Все вы так говорите.

Волкова поморщилась. Решение было неправильным по всем правилам, которым она учила подчиненных, однако два человека уже погибли после ночной поездки на кладбище, а тот, кто увез фургон, получил время уничтожить оставшиеся следы.

— Могилу и дорожку зафиксировали? — спросила она у Вихрова. — Поверхность отсняли?

— Да. Следы возле ограды и землю на дорожке тоже сняли.

— Значит, снаружи больше ничего не трогаем.

Хлыстов посмотрел на нее с разочарованием.

— Руками копать предлагаете?

— Я ничего не предлагаю. Официальных оснований вскрывать захоронение нет, распоряжения я не давала и без постановления суда давать не собираюсь.

Горский не шевельнулся. Он ждал продолжения, а Волкова заставила себя не смотреть на свежую землю.

— Мне нужно проверить дальний проезд, — сказала она. — Батьков, пойдешь со мной. Хлыстов и Вихров еще раз осмотрят боковые ворота и дорожку от хозяйственной постройки. Горский останется здесь и проследит, чтобы никто посторонний не прошел за ленту.

— Варвара Николаевна, — начал Станислав, но она перебила его.

— Через сорок минут я вернусь. До этого времени никаких докладов принимать не буду, если только вы не найдете нечто действительно важное.

Андрей первым понял, что услышал, потер ладонью рот и кашлянул, скрывая улыбку.

— Дорожка длинная. Осмотр может затянуться.

— Уложитесь в сорок минут. Вихров, проконтролируй своего напарника, чтобы не потерялся.

— Постараюсь, — ответил тот. — Гарантировать не могу.

Добрыня смотрел на Волкову, и его обычная дерзость уступила серьезности.

— Варвара Николаевна, если тело там, мы все вернем как было.

— Я не желаю знать, о чем ты говоришь. Батьков, идем.

Она развернулась и направилась вдоль дорожки. Станислав догнал ее через несколько шагов, но заговорил только после того, как могила скрылась за рядом высоких памятников.

— Сорока минут им хватит?

— Если не будут языками чесать.

— Я мог остаться и помочь.

— Поэтому я тебя и увела.

Батьков посмотрел на нее.

— Хотите, чтобы они втроем отвечали?

— Хочу, чтобы Горский перестал ждать, пока ты подтвердишь каждое его решение. Он смотрящий, Стас. Если знает, что гроб пустой, должен действовать с этой уверенностью, а не доказывать тебе, что не свихнулся после Кельи.

— Он мне ничего не доказывает.

— Доказывает. Сам этого не замечает и все равно смотрит, поверил ты ему или еще нет. Пока ты рядом, он может спрятаться за твой опыт и потом решить, что без тебя не справился бы. Сегодня справится.

Они дошли до дальнего проезда, где возле забора стояли мусорные контейнеры и пустая тележка. Осматривать здесь было нечего, но Волкова прошла вдоль ограды, заглянула за хозяйственную постройку и только потом остановилась.

— А если ошибется? — спросил Батьков.

— Не ошибется.

— Вы даже не допускаете?

— Нет. Я верила ему еще тогда, когда он сам считал свое чутье удачными догадками. Сейчас Горский получил ответ, который нельзя проверить привычным способом, и обязан поверить себе на сто процентов. Иначе в следующий раз начнет сомневаться тогда, когда на это уже не будет времени.

Станислав посмотрел в сторону могилы, скрытой за памятниками.

— Поэтому вы оставили с ним Хлыстова и Вихрова.

— Они пойдут за ним, но решение за него не примут. Ты бы принял.

— Я старше.

— Ты старше по званию и опыту, а дело ведет Горский. Пора вам обоим это вспомнить.

Батьков принял замечание без спора. Добрыня давно перестал быть мальчишкой, которого приходилось вытаскивать из каждой драки и учить не лезть под удар, но рядом с ним Станислав по привычке первым оценивал опасность, выбирал, что делать дальше, и брал последствия на себя.

— Если гроб пустой, Яропольцева забрали этой ночью, — сказала Волкова. — Корчагин открыл ворота своим ключом, значит, о работе с ним договорились заранее. Кто нанял его и знал ли он, чью могилу придется вскрывать, выясним по телефону.

— Машина Холодова была рядом.

— Машина была. Кто находился за рулем, пока не знаем. Этого мало, чтобы назвать его Холодовым.

— Допустим, это он. На кой черт ему мертвый Яропольцев?

— Может, не ему.

— Думаете, тело понадобится снова?