Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 19)

Она ушла, не заперев квартиру. Не взяла телефон, сумку и куртку. Даже кофту бросила на пол. Значит, не собиралась бежать заранее. Что-то напугало ее настолько, что выскочила среди ночи в одной футболке. Но что?

Он снова осмотрел комнату. Стул стоял немного криво. Никаких следов борьбы, крови и чужого присутствия. Окно закрыто, занавеска отодвинута. За стеклом качались мокрые ветви дерева.

В последние дни Стася была сонная. На занятиях сидела молча и постоянно разглядывала руки. Несколько раз пыталась рассказать о снах, но путалась и замолкала. Вацлав не давил. Уверял, что все происходящее естественно, что новая сила иногда пугает носителя и со временем пройдет. Она верила. Всегда верила.

Он подошел к шкафу и открыл дверцы. Одежда оставалась внутри. На верхней полке лежала старая коробка с документами, ниже — стопка полотенец и несколько растянутых свитеров. Вацлав проверил ящики стола, тумбочку и даже пространство под кроватью. Ничего необычного.

В кухне на столе стояла кружка с засохшим чайным пакетиком. Холодильник оказался почти пустым. Половина батона, открытая пачка молока, два яйца и пластиковый контейнер с едой, которую ей приносили из «Собора». В мусорном ведре лежали только упаковки от таблеток и смятые салфетки.

Он вернулся в комнату и снова взял телефон. Заряда не хватало, но после нескольких попыток экран загорелся. Вацлав ввел знакомый код и открыл список вызовов. Последний исходящий был сделан ему два дня назад. После полуночи никто не звонил и не писал.

Стася не договаривалась о встрече. Не вызывала такси. Не просила помощи. Просто ушла.

Вацлав сжал телефон сильнее. Экран хрустнул под пальцами, по стеклу побежала тонкая трещина. Он разжал руку и отбросил аппарат на кровать.

— Дура.

Она не могла исчезнуть. Не имела права. Он столько времени приучал ее приходить по первому звонку, рассказывал о предназначении и особой силе, убеждал, что только в «Соборе» ее способны понять. Стася смотрела на него с благодарностью и страхом, ловила каждое слово, отчаянно стараясь заслужить одобрение. А теперь сбежала, словно все это ничего не значило.

Он подошел к окну. Во дворе старуха выгуливала маленькую собаку, возле подъезда курил мужчина в рабочей куртке. Обычное утро. Никто не поднимал головы к окнам и не знал, что из этой квартиры исчезло самое ценное оружие Кзальдра.

«Эстимар? Ты до сих пор веришь, что приручил его?»

Голос отца прозвучал в памяти сухо и насмешливо. Вацлав до сих пор помнил каждую интонацию.

«Запомни, когда он выйдет из-под контроля... Кзальдр не простит. Одного ты уже упустил».

Рамон. Мальчишку забрала полиция, а Вацлав даже не понял, когда потерял его окончательно. Лаврентий потом напоминал об этом при каждом удобном случае, чтобы сын снова и снова чувствовал себя неразумным щенком, которому доверили слишком многое.

Телефон завибрировал в кармане. Вацлав вздрогнул и сразу разозлился на себя. Достал аппарат, посмотрел на номер и медленно выдохнул.

— Легок на помине, — пробормотал он и принял вызов. — Слушаю, отец.

— Ты потерял сосуд.

Вацлав застыл. Первым желанием было посмотреть на окна соседнего дома, проверить двор и лестничную площадку. Глупость. Лаврентий не мог видеть его сейчас и не мог знать, где он находится.

— Я никого не потерял.

— Тогда где она?

— Найду.

— Это не ответ.

Он отвернулся от окна и прошелся по комнате. Под подошвой хрустнул какой-то мелкий мусор. Он посмотрел вниз, но увидел только засохший комок грязи возле ножки стула.

— Она ушла всего несколько часов назад. Без телефона, денег и теплой одежды. Далеко не могла уйти.

— Ты говорил то же самое о мальчишке.

Пальцы сжались вокруг телефона.

— Рамона забрала полиция.

— Потому что ты позволил.

— Я не мог ворваться в отдел и забрать его оттуда!

— Не мог или не догадался сделать это раньше?

Вацлав промолчал. Отец всегда умел задать вопрос, на который невозможно ответить, не признав собственную слабость.

— Откуда ты знаешь о Стасе? — зачем-то спросил он, хотя прекрасно понимал ответ.

— Он сообщил мне.

— Сам?

— Я его Наместник, — холодно напомнил Лаврентий. — Или ты снова забыл, какое место занимаешь?

Вацлав усмехнулся. Отец не видел, и это хорошо. Пусть пока считает место своим.

— Не забыл.

— Тогда почему я узнаю об исчезновении сосуда от Кзальдра, а не от тебя?

— Потому что она не исчезла. Девчонка испугалась очередного кошмара и убежала. Я верну ее.

— Ты даже не знаешь, чего она испугалась.

— Узнаю.

— Самоуверенность уже стоила тебе одного проводника. Теперь ты рискуешь потерять оружие.

Вацлав подошел к кровати и посмотрел на треснувший экран телефона Стаси. Внутри поднималась ярость на девчонку, которая снова выставила его беспомощным перед отцом.

— Этого не произойдет.

— Произошло. Сосуд не отвечает, и ты не знаешь, где он находится.

— Она вернется.

— Нет. Ты ее вернешь.

Лаврентий произнес это почти спокойно. Без крика и угроз. Но слова прозвучали слишком жестко.

— Сколько у меня времени?

В трубке послышалось тихое дыхание.

— Пока Кзальдр готов ждать.

— Очень точный ответ.

— Другого ты не заслужил.

Вацлав закрыл глаза. Хотелось высказать все, что копилось годами. Спросить, почему отец каждый раз разговаривает с ним как с нерадивым слугой. Напомнить, кто призвал Лихо, вычислил наследника Большака и подготовил город к приходу Кзальдра. Но он промолчал. Некоторые тайны нельзя выдавать даже в ярости.

— Я найду ее, — повторил он.

— Найди. И верни раньше, чем Кзальдр потребует свое оружие. Если не успеешь, перед ним будешь стоять ты. Один.

Разговор оборвался. Вацлав медленно опустил телефон и посмотрел на потухший экран. Отец не сомневался, что Кзальдр станет спрашивать с него. Был уверен, что сам останется рядом, защищенный званием Наместника и долгими годами службы.

— Посмотрим.

Он усмехнулся, вышел в коридор и набрал номер дежурного администратора «Собора». Ответили сразу.

— Вацлав Лаврентьевич?

— Собери людей. Только тех, кому можно доверять.

— Сколько?

— Всех.

— Что случилось?