Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 17)

— Да, как выяснилось.

— Зачем?

— Не знаю. Обычно Сергей так не делал.

Начальник отдела пододвинул одну из папок.

— Мы сейчас пытаемся понять, чего здесь не хватает. На его рабочем компьютере остались файлы, но часть документов он распечатывал и забирал. В журнале стоит отметка.

Ковалев сел рядом с Добрыней и открыл папку. Внутри находились копии технических заключений, списки объектов и несколько старых чертежей. Он пролистал их и остановился на таблице.

— Как нам сказали, деньги дома остались. По работе тоже ничего явного. С коллегами не конфликтовал, жалоб на него не было. Развелся несколько лет назад, с бывшей женой отношения нормальные. С дочерью виделся по выходным.

Добрыня слушал вполуха. Из соседнего кабинета продолжал доноситься равномерный щелчок ручки. Каждый раз он попадал точно между словами Ковалева и раздражал все сильнее.

На столе лежал старый план. Горский еще не видел обозначений, только край пожелтевшего листа, выглядывающий из-под таблицы. И почему-то знал, что нужен именно он, и протянул руку.

— Это что?

Ковалев посмотрел на лист.

— Чертеж из квартиры. Там таких несколько.

Добрыня вытащил его и развернул. Толстые стены, узкие коридоры и лестница, ведущая вниз. В нижней части находилось прямоугольное помещение без подписи. В правом углу стояло обозначение: «КН-3».

— Что значит?

— Пока никто не понял, — ответил Ковалев. — Виктор Андреевич говорит, у них такой маркировки нет.

Начальник отдела подвинул очки выше.

— Возможно, Сергей сам обозначил объект. Он иногда сокращал адреса, чтобы быстрее работать. Но здесь не похоже ни на один из наших.

— Откуда чертеж?

— Из старого архива, судя по бумаге, — сказал Ковалев. — Только ведомственного штампа нет.

Горский провел пальцем по лестнице. В голове возникли штольни под клиникой. Сырые стены, темнота и карты, которые принес Веденеев. Он тогда тоже смотрел на линии и не понимал, куда они ведут. Под ребрами снова потянуло, но теперь боль почти не ощущалась. Что-то другое мешало сосредоточиться. Странная уверенность, что он уже видел этот почерк. Не сам чертеж, а то, как выведены цифры возле стен и обозначены повороты.

— У него была переписка по этим планам? — спросил он.

Плахин повернулся к компьютеру.

— Мы как раз нашли несколько писем. Лапин запрашивал старые документы у реставраторов. Городской архив ответил, что часть материалов передали им еще в девяностых.

— У каких реставраторов?

— Сейчас.

Мужчина несколько раз щелкнул мышкой, открыл почту и нашел нужное письмо. Ковалев встал рядом. Добрыня тоже поднялся, но слишком резко. В животе прострелило, пришлось ухватиться за спинку стула.

— Сядь, — тихо сказал Павел.

— Отстань.

— Горский...

— Я сказал — нормально все.

Он выпрямился и подошел к монитору. На экране было короткое письмо от Лапина, где он просил предоставить копии дореволюционных планов одного из зданий и отдельно уточнял, сохранилась ли схема нижнего уровня. Ответ пришел два дня спустя.

«Уважаемый Сергей Павлович! Запрошенные материалы обнаружены частично. Для уточнения сведений предлагаю связаться со мной лично».

Под письмом стояла подпись.

Сергей Сергеевич Веденеев. Руководитель Соборной гильдии реставраторов.

Добрыня перечитал несколько раз.

— Знаешь его? — спросил Ковалев.

— Виделись как-то.

— По какому делу?

— По тому самому, после которого я теперь выгляжу так охренительно.

Виктор Андреевич недоуменно посмотрел на него, а Павел нахмурился.

— Он проходил по вашему делу?

— Нет. Помогал.

— Чем?

— Старыми планами. Все, Паш, иди лесом, а?

Горский снова посмотрел на экран. Слишком знакомо. Убийство, старые подземелья и Веденеев, который знает больше, чем говорит. Только теперь Жук лежал в подвале на Заводской, а Сергей Лапин — в собственной квартире на проспекте Строителей. Совпадение не нравилось.

— Еще письма были?

Плахин открыл следующую вкладку.

— Лапин ответил, что приедет. Потом уточнил насчет какого-то помещения. Вот.

Добрыня наклонился ближе.

«На присланном плане обозначена лестница, отсутствующая в современной документации. Нижнее помещение не имеет номера и назначения. Прошу сообщить, было ли оно заложено при реконструкции либо исключено из схемы позднее».

Ответа не последовало.

— Когда отправил? — спросил он.

— Вечером накануне убийства, — сказал Ковалев. — В двадцать один двенадцать.

Горский достал телефон.

— Ты куда звонишь?

— В службу доставки. Роллов хочу. Проголодался.

Он нашел номер Веденеева и нажал вызов. Сергей Сергеевич ответил почти сразу.

— Слушаю.

— Добрый день. Добрыня Горский. Помните меня?

— Здравствуйте, Добрыня Никитич.

— Вы знали Сергея Павловича Лапина?

Веденеев не ответил. В трубке послышался тихий шорох, словно он прикрыл рукой микрофон или отошел от кого-то подальше.

— Сергей Сергеевич?

— Откуда у вас это имя?

— Он убит.