Таш Эниклис – Годана. Пламя Памяти (страница 8)

– Кого? – не понял Богдан.

– Этих… Ну, которые сейчас проплыли, – пояснил, все еще не веря своим глазам.

– Нет! Кого – этих?

– Да, таких черных с красными лапами и гребнем по всему телу, – воскликнул я раздраженно. – Огромных, как десять меня в образе медведя.

– Как ты сказал? – спросил ворон, раскрыв клюв от изумления.

– Я же тебе объяснил… – начал уже беситься.

– Ты не мог их видеть здесь! – сказал пернатый и мне жутко захотелось свернуть ему шею. Обвинять меня во лжи? Да как он смел?

– По–твоему, я вру?! Ты совсем охренел, чернокрылый?! – распалялся я уже не на шутку и почувствовал, что еще минута и обращусь.

– У тебя глаза светятся. Голову не теряй! – воззвал к остаткам сдержанности Богдан. – Я не сказал, что не верю тебе. Просто… Просто этого не может быть, потому что… Потому что – это БлАги!!!

– Как… Благи… – еще больше оторопел я от его слов. – Не может быть…

– Вот именно! Это я и имел в виду! – обиделся ворон.

– Но… Они же… Древние духи ЧрЫвеса… – прошептал ошеломленно.

– Древние духи Чрывеса, живущие в мире теней, – поправил меня чернокрылый.

– Ну, это все меняет, конечно! – проговорил с издевкой. – Как они могли мне показаться? Зачем? По преданиям, их видят лишь… в Болимире! И те, кто ушел за грань… Но я–то живой! Да и вообще – это просто легенды!

– Я не знаю. Никто их не видел в действительности, – растерянно протянул пернатый.

– Откуда ты знаешь, что это они? Я слышал лишь, что они плавают в водах Болимира. Огненные, громадного размера, имеют лапы–плавники и зубастую пасть, которой рвут противника на части. Они защищают тех, кто попал в Болимир от скверны, очищают от грехов и помогают уйти в БлажЕниум, обретя там вечный покой. Поэтому–то мы так уважаем их и молимся, чтобы сила их не покинула. Огненного, повторяю! Ни слова про черных не слышал! И про гребни! – последние слова, точно выплюнул.

– В Ясномире вы считаете их огненными. А здесь… Они черные с огненными перепончатыми лапами и гребнем. Не знаю, откуда пошло их описание, с детства слышал именно это, – пояснил он.

– Никто не видел, но все знают, какие они. Отлично! – произнес я с насмешкой и покачал головой.

– Но откуда–то известно, как они выглядят! Значит, когда–то давно кто–то все же встречал их. Или сам Бафос кому-то рассказал, – заключил врановый и взлетел. – Надо идти. Время не ждет.

– Бафос… Вряд ли ему свойственно болтать о своем мире с кем-то. Он чаще наказами занят…

– Что ты имеешь в виду? – не понял чернокрылый.

Я взглянул на него устало и, тряхнув головой, последовал за ним. Ворон парил немного впереди, указывая мне путь. Ноги уже начинали гудеть. Не проделывал я такие маршруты человеком. Надо бы обратиться ненадолго, иначе скоро свалюсь от усталости.

***

Мы шли по дороге у скалистого берега реки, казалось, уже целую вечность. Пить хотелось чудовищно! Воды ни у меня, ни тем более у ворона с собой не было. А надо было продумать все возникающие потребности. Ладно, все не предусмотреть. Но о воде и хлебе можно же было побеспокоиться? Что случилось с моей головой? Я же всегда умел сохранять спокойствие и мыслить хладнокровно. А сейчас… А сейчас страх за любимую просто-напросто лишил меня разума. Рванул за ней, совершенно не задумываясь, как буду искать?! Где моя хваленая рассудительность?

– У тебя снова глаза светятся. Обращаться рискованно, – выдал Богдан очевидное.

– Мне нужно попить. Как ты можешь столько времени держаться? – удивился я.

– Я утолил жажду, когда ты еще у пещеры стоял, – ответил чернокрылый невозмутимо.

– Что? А мне даже не предложил! – начал беситься я.

– Так откуда же мне было знать? – парировал он и, осматриваясь по сторонам, предложил. – Надо найти лист, чтобы я набрал для тебя воды из реки. Тебе все равно туда не спуститься самому, а появится ли такая возможность дальше – неизвестно.

– Очень благородно, – усмехнулся я и стал оглядывать дерево с крупными круглыми листьями. Заметил один, свернувшийся лодочкой, сорвал его и протянул пернатому. Тот взял его клювом и слетел вниз к реке.

Я подошел в краю обрыва и посмотрел вниз на реку. Врановый покружил над ней и, остановившись у самой кромки, осторожно набрал воды. А затем вернулся обратно.

Я взял в руки своеобразную хрупкую емкость и стал жадно пить такую желанную воду. Она оказалась очень чистой, вкусной и пьянящей. Настроение сразу же улучшилось. Сделав несколько больших глотков, поднял голову к небу и довольно зажмурился. Через пару мгновений протянул листок–лодочку ворону и кивнул на него.

– Пей. Сколько еще нам идти неизвестно, а что ждет впереди и подавно. Вдруг не представится возможности слетать и напиться самому, – стало неудобно перед ним. Я же совершенно не знаю, каково это – жить не в своем теле.

Богдан наклонился и, набрав воды в клюв, поднял голову, чтобы она стекла внутрь. Потом еще и еще раз. Когда закончил, мотнул головой и уставился на меня.

– Спасибо.

– Угу, – кивнул я в ответ и выкинул листок. – Хотел тебя спросить… Каково это – жить в теле птицы?

– Для меня – вполне привычно. Я рождаюсь вороном. И умираю… Честно говоря, я уже плохо помню ощущения, когда был человеком… – мне показалось, что он вздохнул.

– Я не знаю, смог бы я выжить, если бы вдруг меня заперли в медведе… Смог бы сохранить свой разум? А Годана… – я вдруг осекся и замолчал.

– Да знаю я о твоих чувствах. Неужели ты думал, что твой внезапный порыв помочь ей остался незамеченным для меня? Может я на вид и ворон, но душой–то все еще человек! – сказал чернокрылый и, по–моему, засмеялся. Или закашлял. Лучше бы кашлял!

– Почему, как только во мне просыпается жалость к тебе, ты обязательно что–то вытворишь? – зло покосился на вранового.

– Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Оставь ее для себя. Никто не знает, что уготовила нам судьба. Почти никто! – усмехнулся этот поганец.

Я ничего ему не ответил, а очень хотелось послать его к Бафосу и всем его помощникам разом. Сдержался. Пока что. Но если этот пернатый еще раз намекнет на то, что знает обо мне в пророчестве, точно сверну ему шею!

– Надо идти, – холодно произнес я и отправился дальше вверх по дороге.

Богдан продолжал сидеть на моем плече молча. Мог бы и полететь сам. Тоже мне – нашел перевозчика! Я двигался довольно быстро. Уже начинало смеркаться. Вдруг впереди на дереве мне удалось разглядеть забавную пичугу. Она была круглая, как маленький шарик. Перья цвета от малинового до синего переливались от заходящего солнца. Птаха заметила нас и смешно потрясла своей головенкой с тремя торчащими в разные стороны перьями.

– Тиорк! – пискнула она, когда мы приблизились.

– Что? – оторопел я и, притормозив, вытаращил на нее глаза. – Как ты сказала?

– Тиорк! Тиорк! – повторила пичуга и, вращая головенкой то на меня, то на Богдана, захлопала маленькими крылышками. – Тиорк!

– Где? – спросил ворон, а она дернулась и отлетела подальше от нас.

– Не бойся! Мы не обидим! – попытался успокоить я птаху. Она сейчас была единственной ниточкой, связывающей меня с Годаной. Она ее видела…

– Я–то уж точно! – произнес ласково этот наглец.

Взглянув на него с укоризной, я снова вернулся к пичуге.

– Где ты встречала видящую? – повторил свой вопрос.

– Тиорк! – вскрикнула она.

– Когда? Сколько раз солнце вставало после этой встречи?

– Тиорк! – ответила птаха.

– Один… Может, она еще недалеко ушла? – повернулся я к чернокрылому.

– Тиорк! Тиорк! Тиорк! – заверещала пичуга и взлетела с ветки.

– Злые… Что за? Подожди, девушек было много? – мои догадки сводили с ума.

– Тиорк! Тиорк! – подтвердила их птица.

– Она у монсогров, – озвучил Богдан то, что мне уже, итак, стало понятным.

Я замер и стал лихорадочно думать, как поступить дальше. Естественно, поток мыслей было тяжело упорядочить в таком состоянии отчаяния. Но! Мне необходимо придумать, что делать. Мой внутренний зверь был в ярости и рвался наружу спасать любимую. Рвался на немедленные поиски. Еще немного, и я уже не смогу его удерживать.

– Глаза! Только не сейчас! Ты не поможешь ей, если нарвешься на монсогров. Ты один, а их много. Они пленят и тебя! – уговаривал меня пернатый.

– Тиорк! – напомнила о себе пичуга и полетела вперед.

– За ней! – выкрикнул Богдан и, слетев с моего плеча, пустился следом за птицей.

Я медлил лишь несколько секунд и тоже помчался за ними. Сердце колотилось в груди, как ненормальное. Если Годана у этой нечисти, то ее однозначно ведут к Слобесару. Значит, они поняли, кто она? А она сама? Черт! Пока мы тут прогуливались, ее уже могли доставить прямо в руки этому гаду! Почему я сразу не подумал об этом? Кретин! Какой же я кретин! Он же убьет ее, пока она не позвала всю свою мощь. Надо было рассказать ей все, пока была возможность и плевать на это чертово пророчество! Надо было сидеть возле ее ног и беречь сон. Не давать ей возможность попасть сюда! Боже! Я просто идиот!