Таш Эниклис – Годана. Пламя Памяти (страница 6)

– Это все, что ты о нем знаешь? – уточнил пернатый.

Он подлетел ко мне вплотную и размахивая крыльями, держался в воздухе.

– Вроде, все… – растерянно сказал я, снова прокручивая в голове слова деда. – Да!

– Это не все! Но я не могу поведать больше.

– Почему? – воскликнул я и испытующе уставился на Богдана.

– Чтобы пророчество могло исполниться в точности… – извиняющимся тоном произнес он.

– Там что, и про меня упоминается? – усмехнулся в ответ.

Чернокрылый молчал. Я ошарашенно взглянул на него и снова посмотрел на перстень. Он опять засветился. Не может быть…

– Так, рассказывай! Я должен знать все! – с нажимом сказал чернокрылому.

– Не могу! Ты же знаешь условия – те, кто имеют отношение к пророчеству, должны сами обо всем узнать! Никто не вправе ничего рассказывать… – начал оправдываться он.

– Значит, про меня там действительно что–то есть…

– Я сначала не знал… Только сейчас понял, что это ты… – сказал врановый.

– Но, я же должен узнать, что мне нужно сделать! Это касается Годаны? Ведь пророчество о ней… – шумно выдохнул я.

– Она – новая жизнь. Она – ключ к этой жизни… – ответил Богдан и сел мне на плечо.

Я повернул к нему голову и задумался. Почему в пророчестве упоминается обо мне? Что же мне предстоит сделать в помощь ей? Я готов был на все! Если потребуется, даже умереть… Лишь бы, она справилась со Слобесаром. Лишь бы, она жила…

– Ну, теперь куда? – поинтересовался я у ворона.

– Ты меня спрашиваешь? Перстень твой – ты и веди! – возмутился пернатый, раскинув крылья.

– Знать бы еще – куда? – усмехнулся в ответ.

Чернокрылый молчал. Я вздохнул и вышел из пещеры. И тут высоко в небе раздался оглушительный рык, подобный громовым раскатам. Затем еще и еще. Я поднял голову и увидел, как прямо над нами пролетали драконы.

Это было невероятным зрелищем! Конечно, я слышал о них, но никогда не видел. Даже отсюда было заметно, что они огромные. Два серых, один черный, один зеленый и… багровый!

Я ошеломленно уставился в небо, пораженный тем, что видел. Багровый дракон был самым большим. Неужели, это Зельный?

Один из них, черный, вдруг устремил свой взгляд в нашу сторону. Я стоял, как вкопанный. Если честно, то знатно испугался. Что если они сожгут нас, к чертям? Но дракон отвернулся, и они всей стаей пролетели мимо.

– Охренеть можно! – воскликнул я, когда драконы уже скрылись в облаках.

– Это Бечет. Он чувствует, что Вельгала здесь… И ищет ее, – заключил Богдан.

– Откуда ты знаешь это? – не понял я.

– Разве ты не слышал его? – спросил он.

– Нет… – протянул я растерянно.

– Он звал Вельгалу…

– Тогда нам, наверное, следовало их окликнуть. Может, они помогли бы нам найти Годану! – вскинулся я.

– Нет… Бечет принимал только ее. Ни с кем больше он даже говорить не станет. Разве только с Бежаной. Сразу после смерти Вельгалы, Бечет исчез, как и остальные драконы. Я тогда еще был человеком. Мне было пятнадцать… – произнес Богдан.

– Когда Слобесар добрался до тебя? – тихо спросил я.

– Через год после смерти сестры… Когда ему стало известно о пророчестве Бежаны. Он искал ее все это время. Она скрылась, как только узнала, что он хочет убить Вельгалу. Еще до того, как… – печально поведал он, глядя на меня.

– Бежана ушла еще до их сражения? – удивился я.

– Да… Похоже, она видела исход уже тогда… – ответил он.

– Похоже… Видимо, она готовилась… – предположил неуверенно.

– Не знаю… Но она нашла меня в образе крапивника на следующий день, как Слобесар бросил свое проклятие. Долго пыталась сама снять это заклятие, но ничего не вышло. Тогда она сжала меня в руках… Последнее, что помню в тот момент – это ее мучительное выражение лица с текущими градом слезами… Красивое зеленоглазое лицо… – мне показалось, что ворон вздохнул. – А потом я вылупился и увидел уже лицо старухи, испещренное морщинами. Она спросила, помню ли я, кто такой? Я удивился тогда и ничего не понимал. Лишь спустя несколько недель пришло осознание, и память вернулась. Тогда она и рассказала, что теперь я укрыт от Слобесара. Но проклятие не снято. Освободить меня сможет только Вельгала…

– Охренеть! Сколько раз ты уже умирал?

– Очень много…

– Это больно?

– А ты не помнишь? – усмехнулся в ответ чернокрылый.

– Что? Откуда мне знать? – возмутился я.

Ворон ничего больше не ответил. Он взмахнул крыльями и взлетел. Я непонимающе посмотрел ему вслед. Куда это он? Я стоял в растерянности, не имея представления, что делать дальше и оглянулся по сторонам.

Неожиданно из–за впереди растущего дерева появился врановый. Он покружил надо мной и стал снижаться.

– Ну и куда ты свалил вдруг? – сердито крикнул ему.

Богдан подлетел ко мне и сел на плечо.

– Ты слышишь реку?

– Да. Только понятия не имею, где она, – ответил я, глядя на ворона.

– Она там, – посмотрел он туда, откуда только что прилетел.

– И что она нам даст? – не понял я.

– У тебя есть другие варианты? – ехидно спросил чернокрылый.

– Нет… От перстня тоже нет подсказок. – вздохнул расстроенно.

– Тогда пошли к реке. По ней куда-нибудь, да выйдем. А там, может, и перстень твой проснется, – усмехнулся он.

– Нет. Я, наверное, никогда не привыкну к этому…

– К чему? – не понял пернатый.

– К голосу твоему! Человеческому… – пояснил я и отправился к реке…

Глава 5. Годана. Кто ты?

Мы подошли к воротам какой–то крепости или города, когда солнце уже начинало садиться, но было все еще довольно светло. Вид его казался зловещим, неприветливым. Даже пения птиц не было слышно. Я не знала, куда нас привели, но чувствовала, что бывала здесь раньше. Скорее всего, в прошлой жизни, когда была Вельгалой.

Ворота эти выглядели высокими, деревянными и, судя по всему, тяжелыми. На светлом дереве по краям дверного полотна просматривался незамысловатый рисунок, тем не менее вырезанный небрежными движениями руки. Он, словно был мертвым, без души. Сразу заметно, что тот, кто его делал, не любил свою работу. Объемные петли ворот выкованы из железа, уже кое–где покрытые ржавчиной и мхом.

Город этот, видимо, и являлся тем самым Огнараком, о котором упоминал рыжий ранее. Он был обнесен мощным каменным ограждением. Сама стена выглядела угрюмо и устрашающе, как и подобает защите. Она состояла из огромных серых валунов, которые лежали друг на друге в шахматном порядке. Щели замазаны каким–то неприятным месивом грязи или глины с соломой.

Остановившись перед проходом, русоволосый монсогр кивнул взлохмаченной, давно не мытой головой остальным, чтобы тормознули нашу процессию. Невзор прикрикнул на нас, чтобы быстрее ступали ногами, и с силой ударил своим арапником о землю. Мы все встали около него, и девчушка снова захлюпала носом. Я повернулась к ней и отрицательно покачала головой, показывая, что не стоило злить их сейчас.

– Эй! Нажир, Самбир! Хватит дрыхнуть уже! Открывайте давайте быстро! – заорал на кого–то за воротами Валес.

– Что, не терпится скорее к Лучинке заскочить? – раздалось за вратами, и они со скрежетом начали открываться. – Соскучился уже, поди? Долго шляешься. Так может, место–то уже занято?

– Иди к Бафосу! – злобно прошипел в ответ русоголовый здоровяк. – Хватит языком трепать! Устал я!

Ворота, скрипя несмазанными петлями, распахнулись, и я увидела еще двух монсогров. Они были поменьше ростом тех, что сопровождали нас. На их головах красовались шапки из жесткого темного сукна. Рубашки темно–зеленого цвета завязаны под шеями тонкими веревками, концы которых свисали до груди, будто змеи – мятые, все в жирных пятнах. Поверх рубашек натянуты черные жилетки из плотной мешковины, тоже все заляпанные. Вид неряшливый, а запах, который от них исходил вызывал приступ тошноты. Мыться, видимо, у них не приветствовалось.

– Какая добыча! Ну, кроме старухи и малявки! – цокнул языком один из них и сально оглядел нас своими маленькими карими глазками.