Tash Anikllys – Ты мой последний свет в окне (страница 7)
Она смотрела, как тот быстро шагает, отдаляясь. Женя стояла, улыбаясь самой себе. Она понимала, как много у них с Евгением общего: и предпочтения в музыке, и книги, и даже любовь к осени…
– Па-а-ап! Ты дома? – негромко спросила девочка, открывая входную дверь.
По квартире витал уже привычный за год отвратительный запах перегара, но отца не было видно. Она прислушалась, стоя на середине коридора. В ванной слышался плеск льющейся воды.
Облегченно выдохнув, она спешно прошла в свою комнату. Положив сумку с учебниками на стол, Женя переоделась. В голове снова возникли мысли о новеньком. Он такой необычный, не похожий на других мальчишек. И эта грусть в глазах…
– Женька? – постучался к ней отец. – Можно?
– Да… – отозвалась девочка.
– Я сейчас на работу. Ты тогда уроки делай и не жди меня, – сказал он. – Если хочешь, к тете Насте ночевать иди. Я опять поздно вернусь.
– Почему? – удивилась она.
– Петрович старый станок реанимировать задумал. Мы с Коляном над ним до ночи вчера бились – без толку! Сегодня опять будем. Так что… – пояснил отец.
– Тогда все понятно… – раздраженно произнесла Женя.
– Что тебе понятно? – злобно переспросил он.
– Почему ты такой пьяный был…
– Я не пил! И не собираюсь! – агрессивно парировал он. – И вообще – мала ты, чтобы меня учить!
– Мне пятнадцать! Я не слепая и все понимаю! – вскипела девочка.
– Все! Я предупредил. Дальше думай сама! – заорал отец и хлопнул дверью.
Через минуту в квартире стало тихо. Женя медленно опустилась на кровать и отчаянно разрыдалась. Она дико устала от бесконечных пьянок. Слабая надежда на то, что папа одумается, угасала с каждым днем все больше. Если он собирается работать с этим дядей Колей, то исход предопределен. Тот считался забулдыгой уже несколько лет. Раньше отец сам пытался привести его в чувство, а теперь… Теперь он все больше скатывался к такому же образу жизни.
– Зачем только Алексей Петрович им вместе поручил ремонтировать этот злосчастный станок? – яростно бросила она вслух. – Надо с ним поговорить, объяснить его ошибку.
Женя вскочила и достала телефон из школьной сумки. Прокрутив список контактов, номера директора завода она, естественно, не нашла.
“Завтра же спишу его с отцовского телефона!” – решительно подумала девочка и, успокоившись, села за домашние задания.
Глава 4
Женя проснулась рывком, словно ее кто–то толкнул во сне. Глаза распахнулись, но мир вокруг оставался размытым, будто она все еще находилась между реальностью и сном. За окном было еще темно – лишь слабый серый свет пробивался сквозь плотные шторы, намекая на приближение рассвета.
Она лежала на спине, укрытая старым пледом, который когда-то связала ее мама. Плед был мягким, но уже порядком потертым, и Женя часто цеплялась за него пальцами, как за последнюю ниточку, связывающую ее со счастливым прошлым.
В комнате стояла тишина, нарушаемая только далекими звуками города за окном: где–то вдалеке проехала машина, потом послышался короткий гудок, а еще через мгновение – лай собаки. Но в квартире было особенно тихо, если не считать мерное тиканье старых настенных часов. Это тиканье всегда вызывало у Жени странное чувство: иногда оно успокаивало, напоминая, что время идет своим чередом, а иногда казалось невыносимым, будто каждая секунда подчеркивала ее одиночество.
Она медленно села на кровати, откидывая рыжие волосы с лица. Утро встречало ее прохладой – батареи снова плохо грели, и воздух в комнате был чуть влажным. Женя потянулась, чувствуя, как мышцы отзываются легкой болью после ночи на слишком мягком матрасе.
Сон почти сразу начал ускользать, но одно воспоминание все еще витало в голове: ей снилось, что она стоит на краю огромного поля, а вдалеке парят большие огненные птицы. Они были такими яркими, такими живыми, что даже сейчас, проснувшись, она могла вспомнить их силуэты и то, как солнце играло на их золотистых перьях. Но стоило попытаться ухватиться за детали сна, как он растворился, оставив после себя лишь смутное чувство тоски.
“Опять эти необычные птицы,” – подумала она, вздохнув. С тех пор, как она встретила Евгения, такие сны стали появляться все чаще. Она не понимала, почему они ее преследуют, но каждый раз просыпалась с ощущением, что что–то важное вот–вот откроется. Только, по–прежнему, осознание это оставалось недосягаемым.
Женя спустила ноги с кровати и почувствовала холод пола под пятками. Она достала из-под кровати тапочки, которые давно уже видели лучшие времена, и накинула на плечи старую кофту. Сегодня предстояло многое сделать, хотя бы просто пережить еще один день.
Неожиданно телефон завибрировал. Девочка удивленно потянулась к нему. Взяв аппарат в руки, она увидела уведомление о новом сообщении. На экране высветился незнакомый номер.
“Хочу быть первым, кто пожелает тебе доброго утра сегодня!” – прочитала Женя.
Она поняла, что это Евгений. По телу пробежала волна мурашек, а в животе запорхали бабочки. Она улыбнулась и отправила ему ответное сообщение.
“Спасибо! И тебе доброго утра.”
Быстро сохранив номер одноклассника в списке контактов, Женя почувствовала прилив радости и поспешила в ванную. По дороге она остановилась возле комнаты отца. Дверь была приоткрыта. Она осторожно заглянула внутрь. Тот лежал на кровати прямо в одежде и громко храпел. В нос тотчас ударил неприятный терпкий запах, и Женя поняла, что он снова был пьян. Состроив недовольную гримасу, она тихо закрыла дверь. Хорошее настроение стремительно таяло. Поникшая, она медленно пошла умываться.
Почти бесшумно наведя порядок в квартире, девочка приготовила завтрак. Отец не просыпался, и она не хотела будить его раньше времени. Возможность, что тот еще не протрезвел, слишком высока. Лицезреть его опухшую физиономию у нее не было никакого желания. Судя по всему, он вернулся поздно.
Тихонько войдя в свою комнату, девочка присела на кровать. Ей хотелось разрыдаться от безысходности и жалости к себе. Она посмотрела на телефон и взяла его. На экране висело сообщение от Евгения.
“Не думал, что ты проснешься так рано. Извини, если разбудил.”
“Все в порядке. Ты совершенно ни при чем,” – ответила Женя.
“Встретимся часов в шесть?”
“Конечно.”
“Тогда я приду к твоему дому к этому времени.”
“Хорошо,” – написала девочка и отложила телефон.
За дверью послышались тяжелые, медленные шаги, словно кто-то с трудом передвигался, опираясь на стену. "Проснулся," – с грустью подумала Женя, чувствуя, как сердце сжалось от невысказанной тревоги. Она устало перевела взгляд на окно, за которым разворачивалась мрачная, почти живая картина осеннего дня.
На улице накрапывал мелкий, назойливый дождик, оставляя блестящие дорожки на стекле и превращая асфальт в серое зеркало. Порывистый ветер яростно клонил деревья, заставляя их ветви скрипеть и хлестать по воздуху, будто они пытались вырваться из невидимых оков. Пожухлые листья, давно забытые осенью, кружились в неспешном танце, подхваченные порывами ветра, и падали обратно на землю, чтобы снова быть поднятыми вверх.
Улица была пуста – ни прохожих, ни машин. Лишь одинокий фонарь, качающийся на ветру, создавал иллюзию движения, хотя его свет казался тусклым и безжизненным в этой серой мгле. Этот пейзаж словно отражал ее собственное состояние: одиночество, усталость и безысходность.
Женя вздохнула, чувствуя, как холод от оконного стекла начинает проникать в ее ладони, и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Шаги за дверью становились все дальше, и каждый из них отзывался эхом в голове, напоминая о том, что она не может спрятаться от реальности, какой бы горькой она ни была. Скрипнула дверь ванной, и послышался плеск воды.
Почувствовав необходимость выразить эмоции, что возникли сейчас в душе, она вынула тетрадь, которую всегда прятала под подушкой, и записала.
“Этот мир бездушен и жесток…
Отчего? Я не могу понять…
В этой жизни каждый одинок.
Каждый… В том числе и я.
Ты ведь тоже одинок, скажи?
Одному идти по жизни трудно.
В одиночестве пустой проходит жизнь.
А приятные моменты скудны.
Я душой не ангел и не бес.
Только счастья не могу найти.
Очень жаль, что рай земной исчез…
И теперь уж нет к нему пути…”
Женя быстро прочла, что в итоге получилось, вздохнула, медленно встала с кровати и подошла к шкафу. Среди одежды, которую она почти перестала выбирать с удовольствием, висело старое голубое платье, подаренное мамой на день рождения незадолго до ее гибели. Девочка иногда надевала его, когда хотела хотя бы так почувствовать близость с мамой, вспомнить ее сияющие глаза, когда примеряла ее подарок, радостно отбросив крафтовую бумагу на кровать. Но сегодня Женя решила выбрать что-то другое – что-то, что будет связывать ее с приятными воспоминаниями о новеньком. Хоть что-то должно было соответствовать светлому настроению, которое пробудилось в ней после сообщения от Евгения.
Она еще раз оглядела содержимое шкафа и решила выбрать ярко-красный худи, который не надевала уже больше года, и широкие темно-синие джинсы – удобные и красивые, с россыпью страз по бокам штанин, и посмотрелась в зеркало на внутренней стороне дверцы.
Зеркальная гладь отразила бледное лицо, темные круги под глазами, но взгляд… взгляд был немного другой. В нем проснулось что-то новое. Надежда? Или просто мечта?