Tash Anikllys – Годана. Тайна пророчества (страница 8)
– Иду уже… Полежать не дашь… – бухтела я, осознавая, что продолжать лениться уже просто нельзя.
Первые два дня после исчезновения Бежаны я полностью проплакала. Просто сидела на кровати и ревела навзрыд, жалея себя. Умудрилась даже обойтись без еды – ни завтракала, ни обедала и ни ужинала. Вообще. Видимо, поэтому и силы совсем иссякли. Как ни пыталась воззвать себя к разуму, ничего не выходило. Маленькая девочка во мне все равно брала верх, и я снова и снова заходилась в рыданиях, а потом ненадолго засыпала.
На третий день я все–таки поняла, что слезы ронять бессмысленно. Надо брать себя в руки и заниматься домашними делами, как обычно. Когда ведьма вернется, то по головке не погладит за то, что раскисла и забыла – в доме–то есть дела и они не терпят запустения.
Поэтому, я быстро собрала вещи по всей избушке и затеяла большую стирку. Хотя, честно говоря, не все они нуждались в этом, но мне нужно было отвлечься от дурных мыслей и подольше не думать о них. Но, отправляясь спать, все равно проревела всю ночь, не смотря на дикую усталость.
А вот, на следующий день, то есть сегодня, я решила провести уборку в хате. Да и в саду надо бы. Но это потом. Может быть, даже завтра. На вряд ли мне хватит сил. А сейчас…
Обреченно вздохнув, я набрала воды из кадушки в ведро, призвала себе в помощницы швабру и направилась намывать полы в, ставшей уже родной, избушке.
Как только мокрая тряпка коснулась пола, в голове родилась мелодия. Я мурлыкала ее себе под нос, но, как–то незаметно для меня, сложились и нужные слова. Я зачарованно начала напевать их вслух: “Ты, волшебная моя вода–водица, Чистая, холодная и ключевая.
Силы даешь, стоит только умыться.
В радость работа с тобой бытовая.
Я словами песни тебе помогу.
Ты лишь грязь отмой и запах убери.
Пусть повеет сеном на стогу,
Речкой быстрой затхлость забери.
Пусть швабра по полу ветром летит
И эту пыль вековую всю соберет.
Дай грязи сполна. Пусть мощь мою ощутит
И приятную свежесть по дому несет.
Швабра волшебная, дом чистый, как небо.
Все по местам так легко и чудесно.
Как из печи запах вкусного хлеба,
Пусть разнесется по комнатам песня…”
Под эти мелодичные напевы я совершенно не заметила, как справилась, казалось бы, с нелегкой на первый взгляд привычной задачей, абсолютно беззаботно, словно просто потанцевала. На душе стало радостно и тепло. Уборка воодушевила, что было невероятным. Обычно она меня угнетала и забирала все силы, опустошала. А сейчас… Сейчас подарила прекрасное настроение.
Я довольно оглядела безукоризненно чистые полы повсюду. Виды сверкающего покрытия очаровывали своей безупречностью. По–моему, никогда еще они не были такими тщательно отмытыми, совершенными. Гордость за свою работу придала мне сил, и я твердо задумала навести порядок и в ведьмином чулане.
Больше всего я терпеть не могла убираться в этом помещении, а надо. Здесь было множество деревянных полок на старых бревенчатых стенах, а на них стояло просто несметное количество бабкиных волшебных снадобий. Прибиралась я здесь всего три раза. Бежана знала, как я не любила это делать, и, хоть и постоянно ворчала о том, что я ленивая негодница, однако, практически всегда прибиралась в кладовой сама. В этой каморке и в дальнем амбаре.
Ну, если уж у меня так замечательно вышло с полами, значит и до кладовой обязательно нужно добраться. Не зря же я такую чудесную песню придумала! Помогла покрытие полов до блеска довести, справится и с чуланом!
Я поставила швабру в углу кладовой и принесла сюда миску с ключевой водой, да чистую тряпку. С серьезным видом прислонила палец к губам, задумавшись.
“Сперва надо разгрести баночки на полках, стены помыть, а потом и пол!” – деловито заключила я и принялась за работу, мысленно подбирая уже новые слова своей волшебной песенки:
“О, вода–водица! Капли твои это чудо!
Стекают по стенам они и дарят дому уют,
Безупречную чистоту оставляют повсюду
И пыли прижиться на полках капли твои не дают.
Вот и сияют полы светом радостным, чистым.
Реки совершенной чистоты текут по дому.
Наш быстрый ручей с его дном каменистым
Тебе помогает, а ты – делу благому.
Ты, как река несешь людям мир и покой.
И наша признательность течет к тебе быстрой рекой.
Швабра волшебная, дом чистый, как небо.
Все по местам так легко и чудесно.
Как из печи запах вкусного хлеба,
Пусть разнесется по комнатам песня…”
Закончив, я не могла наглядеться на завораживающий результат своего труда. Загляденье просто! Пританцовывая, поспешила с уборкой и в дальний чулан. Надо торопиться, пока не растеряла весь настрой.
Все это время я старалась шибко не думать о лачуге, понимая, что могу попросту полениться привести и ее в порядок. Сколько лет жила у Бежаны, а не была в амбаре с тряпкой ни разу. Заходила только тогда, когда ведьме нужны были готовые отвары или засушенная травка из ее запасов, но, несмотря на мою врожденную неуемную любознательность, копаться в этой чертовой прорве склянок и полотняных мешочков, желания у меня никогда не возникало. А, вот сейчас… Сейчас просто необходимо протереть пыль, вымыть полы, в общем, придать свежести и здесь.
Вооружившись чистой тряпкой, которую сполоснула после уборки, и миской с теплой водой из кадушки в одной руке, а в другой шваброй, я поплелась к дальней кладовой. Отворила старую, покосившуюся от времени дверь настежь, и вошла внутрь.
“Так! Начну, пожалуй, с левой стены…” – мысленно сказала себе я. И начала напевать полюбившуюся волшебную песенку:
“Ты, волшебная моя вода–водица,
Чистая, холодная и ключевая
Силы даешь, стоит только умыться.
В радость работа с тобой бытовая.
Я словами песни тебе помогу.
Ты лишь грязь отмой и запах убери…”
В таком приподнятом настроении и, полная воодушевления, за стиркой и уборкой незаметно пролетело несколько дней.
***
Зайдя в кладовую, я огляделась. Продукты вот-вот норовили закончиться, а где их брать, даже не представляла. Старуха всегда сама заботилась об этом, откуда она доставала крупу, овощи или муку, мне было неизвестно.
На мои вопросы еще в детстве бабка строго осекла: “Твое дело сейчас ученьем овладеть, умениями. А как назначенный срок подоспеет, поймешь и это.”
Я вздохнула и, прихватив пахучую травку, поплелась на кухню. Сделав себе живительный отвар из чабреца, душицы и мяты, в котором так нуждалась все это время, проведенное в одиночестве, я сидела на кухне и лихорадочно думала над сложившейся непонятной ситуацией. Снова и снова заставляла себя успокоиться и постараться рассуждать логически. Бежана – ведьма, знахарка. А значит, она могла поспешить на помощь, неожиданно потребовавшуюся от старухи. Да, в гости к нам заходил только Семен, но люди должно быть знали, где она живет и пришли к ней сами. Предупредить она меня просто не успела. Вот и все. Но пролетело уже одиннадцать дней, а Бежана так и не вернулась. И это настораживало.
“И Семен тоже не заявляется, как назло… – сердито проворчала я, повернув голову к окну. – Неужели он имеет представление, куда направилась ведьма? А, может, именно поэтому и не приходит? Может, он с ней поплелся?”
От этой, внезапно появившейся мысли, я скривилась: “Если это так, то грош цена ему как другу! Я же не в курсе, куда они оба подевались! И Бежана тоже хороша! Могла бы, хотя бы записку оставить!”
Да нет, не мог Семен бросить меня. Не похож этот мужчина на бесчувственного чурбана. Думаю, что за это время, не только он мне стал близким человеком, но и я ему тоже. А он не из тех, кто бросает друзей.
“Черт! Ну, где же старуха? – простонала я, нервно теребя руки, откинулась на спинку стула и возвела глаза к потолку.
Так и сидела, задумавшись, перебирая в голове варианты мест, где могла быть ведьма, и не заметила, как отвар в стакане совсем остыл. Холодный пить не хотелось, поэтому я встала и собиралась уже сделать себе новую порцию напитка, как в дверь постучали.
– Годана! Можно мне войти? – обеспокоенно заговорил за дверью Семен.
Услышав его встревоженный голос, обрадовалась так, что совершенно позабыла про отвар. Резко вскочила со стула и чуть не снесла напрочь стол, когда полетела к двери, проверить, не показалось ли мне это. К счастью, на пороге действительно появился мой старый друг.
– Семен! Я так ждала тебя! – почти рыдая, заголосила я.
– Что случилось? Где Бежана? Ее запах почти полностью пропал. Лес стал пахнуть только лесом. То есть… – мужчина вдруг испуганно уставился на меня и замер неподвижно.