Тарас Панов – Глубина (страница 4)

— Городская? — понимающе хмыкнув, Николай махнул рукой. — Не переживайте, я сам из Москвы, но уже много лет сюда летом езжу. Дом от бабки остался. Раньше тоже ни бум-бум, а теперь вот за уши не оттащишь. От леса, от природы.

Он широко улыбнулся, сверкая идеальными зубами. Да, было видно, что подобная улыбка стоила немалых усилий стоматолога, которых в такой глуши вряд ли найдёшь. В какой-то миг его взгляд посерьёзнел, а улыбка сползла с лица:

— Вы только если по лесу хотите прогуляться, лучше идите к началу дороги, там, где в деревню въезжали. Там тропинок несколько хороших, сразу увидите. Вот по ним ходите, все красоты посмотрите. А туда, — он взглядом указал на заросли за спиной Анны и вдруг замолчал, подбирая слова. — Туда не ходите. Гиблое место. Ноги переломаете, никто не найдёт.

— Вы не первый, кто запрещает мне идти этой тропкой. Уж не деревенский ли сговор? — Анна заговорщицки подмигнула и задержалась взглядом на лице мужчины, ожидая ответа.

В его глазах всего на долю секунды, как ей показалось, промелькнул страх.

— Да куда уж нам! Вы с бабками нашими поговорите, они вам столько всего расскажут, сами думать забудете об этом!

Николай как-то слишком нервно выпалил последнюю фразу и, заметив, что собеседница всё ещё внимательно всматривается в его лицо, поспешил отвернуться.

— Ну, я пошёл. Дома дела ещё ждут. А вы заканчивайте. Минут через тридцать Семёныч уже приедет, а он долго никого не ждёт, у него таких деревушек по пути много!

Не дожидаясь ответа, Николай быстро обогнул дом и скрылся из вида. Анна подняла руку и посмотрела на часы. И правда, почти половина первого. Она поспешила к дому, но, сделав несколько шагов, напоследок обернулась. Стоило начать всматриваться в сторону мешанины из веток и листьев, как вокруг всё затихало, будто бы притягивая к себе. С трудом оторвав взгляд, Анна вернулась к дому, умылась прямо из ведра, стоящего у порога. Воду она набирала утром в ближайшем колодце, перед тем как приняться за работу.

Вместо того, чтобы просто дожидаться нужного времени, ноги не спеша понесли её по деревне, чтобы, наконец, осмотреться и, если повезёт, познакомиться с кем-нибудь ещё. Точного времени прибытия этого Семёныча она не знала, но до часа оставалось целых двадцать пять минут, а идти к началу деревни всего ничего. Обожжённая ступня сразу напомнила о себе, стоило выйти в босоножках под солнечный свет. Чувство вновь вызвало недоумение, но лишние мысли только отвлекали от дела, так что она просто решила, что повредила кожу во время работы.

Анна потихоньку двигалась вдоль домов. Прошла мимо общего колодца, у которого до сих пор не заметила ни единой живой души, но по уровню воды в нём прекрасно понимала, что деревенские просто набирают воду гораздо раньше, чем она приступает к своим делам. От дома до поворота её отделяло всего шесть домов и, хоть раньше казалось, что половина из них заброшена, сейчас было видно, что деревня живая. Где-то из трубы валил дым, где-то колыхались занавески, чья-то входная дверь была открыта, а из глубин дома доносился звон посуды. Несмотря на всё это, ни один сосед так и не показался ей.

Дойдя до поворота, Анна попыталась разглядеть дома впереди, но решила, что лучше прогуляется в ту сторону в следующий раз. Судя по расположению строений, вся деревня располагалась буквой «Т» и насчитывала домов двадцать-двадцать пять, не больше. Взгляд Анны привлекла молодая девушка, на вид на несколько лет младше неё. На ней, кроме тоненькой просвечивающей блузки и белых трусиков не было никакой одежды, и Анна увидела явно округлившийся живот, который указывал на довольно большой срок. Девушка находилась внутри одного из домов и старательно отмывала окно, смотрящее прямо на улицу. В какой-то момент их взгляды встретились. На лице соседки прочиталось удивление, после чего она испуганно отпрыгнула от окна и задёрнула штору.

Анна остановилась. В груди вновь завибрировало, будто пыталось вырваться наружу, но в голове было пусто. Подавив неприятное ощущение, она побрела дальше. Впереди виднелась та самая лавочка, на которой сидели бабушки, указавшие ей дорогу, только сейчас пустая. Мимо, задорно дребезжа звонком, пролетел мальчишка на велосипеде, оставив после себя облачко пыли. Ещё несколько домов и показался въезд в деревню.

Здесь-то все и были. Анна увидела припарковавшийся фургон с откидным бортом и с десяток человек, собравшихся вокруг него. Двое крупных мужчин среднего возраста грузили мешки с чем-то в тележку. Старушка, похожая на Марфу, болтала с женщиной, держащей на руках младенца. Мальчишка на велосипеде нарезал круги вокруг девчушки его же возраста, то и дело стараясь дёрнуть её за рыжую, свисающую до поясницы косу, а женщина рядом, видимо, её мать, каждый раз пыталась шлёпнуть его по руке. Прямо у фургона, разговаривая с усатым улыбчивым мужчиной, стоял Николай, протягивая тому деньги.

Анна подошла поближе, вежливо поздоровалась со всеми, но заметила, что люди как-то холодно поприветствовали её в ответ, будто сторонились. Женщина с ребёнком громко попрощалась со старушкой и поспешила уйти. Другая, та, что с рыжей девочкой, тоже подогнала своё чадо и отправилась восвояси. На месте остались только мужики да Николай, которые в целом довольно добродушно отнеслись к её появлению, но скорее просто не обратили на неё внимания, занимаясь своими делами.

Она улыбнулась грибнику, и тот поздоровался, но не стал задерживаться. Крикнул хозяину фургона: «Спасибо!», и тут же убежал, едва не падая под грузом двух огромных пакетов с продуктами. Зато улыбчивый усач, хозяин магазинчика, был только рад новым покупателям, так что улыбка на его лице лишь сильнее растянулась, угрожая занять практически всё округлое лицо:

— Ну надо же, новенькая! Как приятно, дорогуша! — он вытянул руку и, увидев протянутую к нему в ответ руку Анны, с энтузиазмом потряс её. — Семёныч по батюшке. Яков звать. Но лучше Семёныч!

На вид было достаточно сложно определить его возраст. Вроде бы довольно гладкая физиономия с паутиной морщин в уголках глаз, которые легко было списать на не сползающую улыбку. В то же время густые усы, которые накидывали десяток лет сверху. Грубые, повреждённые артритом руки, явно не знавшие отдыха многие годы, и бойкий, зычный голос. Всё в нём было противоречиво, но как будто на своём месте. Внимательные глаза лучились радостью, однако в них мелькала какая-то хитринка, присущая, наверное, любому опытному торгашу.

— Анна, — девушка представилась, улыбнувшись в ответ.

— Очень приятно, очень! Всегда приятно видеть новых покупателей в этой глуши! Вы насовсем? Или так, проветриться?

— Я пока и сама не знаю. Хотелось бы насовсем. А там как пойдёт.

— Понимаю, понимаю. Ой, чего ж я! Вы смотрите, — он развёл руками, показывая на прилавок, — выбирайте, чего надо!

Ассортимент магазинчика, на удивление был довольно приятным: хлеб, крупы, специи, разнообразные сладости, печенье, молочные продукты, колбасы, какое-то мясо. В маленьком холодильнике нашлось даже место для пельменей и мороженого. Окинув взглядом товары, Анна выбрала буханку свежего хлеба, две пачки макарон, овсяное печенье к чаю и пачку сахара.

Семёныч тут же упаковал всё в простой целлофановый пакет. Со скоростью, которой позавидовали бы даже наборщицы, посчитал сумму на калькуляторе и, улыбаясь, придвинул поближе к Анне лоточек для денег:

— Пятьсот двадцать четыре! Вам для первого раза скидочка. Так что ровно пятьсот!

Никогда в своей жизни не торговавшаяся и не получавшая скидок по таким банальным причинам Анна залилась краской, что-то промямлила себе под нос и протянула Семёнычу карту. Тот в ответ поморщился:

— Э, барышня, лучше наличкой. У нас тут со связью туго, не дойдут денежки.

— Извините... — краснея пуще прежнего, Анна протянула пакет с продуктами обратно. — Налички нет совсем.

Улыбка снова озарила круглое лицо продавца:

— Да бог с ней! В следующий раз отдашь! Не хватало ещё из-за такой мелочи без продуктов остаться. Запомни! У Семёныча никто голодным не ходит!

Он отмахнулся от пакета, выудил из нагрудного кармана маленький блокнотик с ручкой и, по всей видимости, записал Анну в список должников. К тому моменту, когда сделка свершилась, вокруг фургончика уже никого не было. Поблагодарив хозяина, Анна уже собиралась уходить, когда Семёныч снова окликнул её:

— А ты к чуду-то местному ходила?

Анна непонимающе уставилась на мужчину.

— Ну, к колодцу там у вас в овраге. Неужто не рассказывали? — он понизил голос. — Место там такое старинное, можно сказать, древнее. Поговаривают, будто колодец этот желания исполняет, только плату взамен требует.

По телу Анны пробежали мурашки. внезапно стало холодно. «Да что со мной? Никогда подобных историй не боялась, а теперь?», — мысли путались, Анна не могла понять, отчего этот овраг вызывает в ней такую реакцию. Она подошла поближе и, тоже понизив голос, спросила:

— И что, правда исполняет?

— А не знает никто, — Семёныч засмеялся. — Разве что бабки здешние ещё могут чего рассказать, а молодёжь-то вряд ли. Тут вроде как все об этом знают, но никто не говорит, всё в тайне держат. Я тридцать лет уже торгую, а сколько ни спрашивал, всё клещами не вытянешь, только байки какие-то страшные рассказывают, попугать лишь бы. Подумал просто, может ты, раз местная теперь, посвящена, так сказать, в деревенский фольклор.