taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 83)

«А вот громко ли? Наверное, все же не тихо, раз Анна пришла среди ночи проверить, что вообще происходит. Неудобно вышло!».

Дверь они закрыть, естественно, забыли. Ну да, Гюнтер ломился как лось на случку, а Бэтти… Похоже, у девчонки не было времени. Девушка стояла на четвереньках, опустив попу низко к кровати, держась руками за спинку, а Кид пристроился к ней сзади. Бетти то стонала в голос, то начинала подвывать волчицей — в зависимости от темпа его движений. Гюнтер не сразу заметил стоявшую в дверном проеме и опешившую Анну, а заметив, отчего-то смутился и пробормотал:

— Ой! Извиняюсь…

Но сразу же опомнился:

— Нет, ни хрена я не извиняюсь. Анна… Ты чего?

Керосиновая лампа, стоявшая на столике, света давала немного — фитиль сама Бетти прикрутила, оттого в комнате было откровенно сумрачно, но все же разглядеть блестевшие глаза хозяйки было возможно.

— Анна… Что-то случилось?

Гюнтер несколько снизил напор, но девчонка, уйдя с головой в процесс, не замечая ничего, недовольно замычала и принялась «поддавать» со своей стороны. Киду пришлось восстанавливать темп, извинительно чуть пожав плечами:

— Анна… Или ты… Быть может, присоединиться решила? Так не стой же в дверях, иди сюда.

— Нахал! — придя в себя, усмехнулась мадам Корнелия и кратко пояснила, — шумите вы изрядно. Вот я и пришла… Вдруг что плохое?

— Нет… У нас все хорошо, — улыбнулся Гюнтер, — вот Бетти не даст соврать. Скажи, Бесс…

Но подружка лишь промычала глухо, продолжая «помогать» парню.

— Ладно… Я пошла. А вы… Хоть бы дверь на щеколду закрыли.

— Так может, все же останешься? — больше для приличия повторил предложение Гюнтер.

Но «мадам» фыркнула, и, запахнув поплотнее светлый длинный халат, удалилась.

«М-да… А Бетти-то, оказывается, та еще штучка. Умеет, может, любит!».

Кид стянул с себя изрядно пропотевшую сорочку и продолжил занятия. Привычно пофыркивала-посвистывала сабля, начинало припекать солнышко.

«Довольно, пожалуй?».

Гюнтер отошел в конюшне, туда, где еще вчера заприметил колодец.

— Эй, парень! — окликнул он парнишку-конюха, — Будь другом, слей на спину. Обмыться хочу.

После этого вытерся прихваченным из номера полотенцем и пошел ухаживать за конем. Когда же он вернулся в зал, здесь за столиком в углу сидели Марк и Шарль. И если блондин выглядел вполне довольным жизнью, то про француза такого не скажешь. С набрякшими веками, хмурый Шарль был похож на бродягу из ночлежек Марселя. С раздражением посмотрев на бодрого Кида, француз покосился на приятеля и пробормотал:

— Всегда знал, что нужно вовремя остановиться. Знал и знаю, но почему-то не всегда получается. А на тебя, Майер, мне и вовсе смотреть противно. Это просто чтобы ты знал!

Находившийся в отличном настроении Гюнтер усмехнулся и ответил:

— Ну-ка, встань.

Тьерри покосился на него, но остался сидеть, уставившись на кружку с пивом. Смотрел он на пиво, кстати, с омерзением.

— Шарль, я тебе говорю — встань.

— Чего тебе, Гюнтер? Отстань от меня…

«Оставь меня, старушка, я в печали!» — про себя усмехнулся Кид.

— Я тебе, балбесу, помочь хочу, а ты еще и упираешься!

Француз встал и с вызовом посмотрел на парня:

— Ну и чего?

Присев рядом на стул, Гюнтер прикрыл глаза и одной рукой медленно провел по животу страдальца. Ответ не заставил себя ждать — в брюхе у Шарля что-то проснулось, засипело, а потом раздался приглушенный рык.

— Год дам! — прошептал француз и рысцой ринулся к выходу.

Удивленный Марк проводил приятеля взглядом:

— Чего это с ним? Ты чего с ним сделал?

— М-да… Такой реакции я, честно сказать, не ожидал! — озадаченно пробормотал Кид, почесав затылок, и ответил Диллингсу:

— Похоже, его сейчас пронесет. А ведь я хотел просто снять у него похмелье.

Марк с сомнением посмотрел на Гюнтера и покачал головой:

— Ты это… Кид. Со мной так не делай, хорошо? Ну, если я сам тебя не попрошу.

— Да ничего с ним не случится. Говорю же — продрищется сейчас и все. Видно, что-то из вчерашней закуски не пошло Шарлю впрок. А ты как себя чувствуешь?

— Нет-нет-нет, Кидди! — Марк выставил перед собой руки, — Говорю же, со мной все нормально. Немного голова побаливает, но — терпимо. Сейчас кофе выпью и все пройдет.

— Ну, как знаешь! — кивнул Гюнтер и окликнул паренька у стойки, — Эй, Сэнди! Мне яичницу с беконом, гренки и пару кофе.

Когда он уже заканчивал с завтраком, на стул напротив тяжело плюхнулся француз, сердито посмотрел на Кида и сказал:

— Ты, Майер, тот еще колдун. Так сильно я еще никогда не опорожнялся. Думал, все кишки вывалятся в яму. Ты так больше не делай, договорились?

Отхлебнув кофе, Кид хмыкнул и, обойдя стол, встал за спиной Шарля:

— Сиди смирно, лягушатник! Жрешь что попало, а потом дрищешь без меры. Кто тебе виноват?

Тьерри попытался встать, но Гюнтер с силой усадил его назад:

— Да сиди ты! Пара мгновений, делов-то…

Снять мигрень, а точнее — давление, для лекаря труда не составило.

— Ну, что? Теперь-то как? — посмотрел он, вернувшись на свое место допивать кофе.

Француз прислушался к себе и довольно улыбнулся:

— Вот теперь — другое дело! Теперь я чувствую, как жизнь вернулась ко мне.

В животе у Шарля явственно заурчало:

— Вот видишь — даже брюхо ожило. А есть-то как хочется! Эй, бой… Ну-ка, топай сюда, сейчас тебе будет неплохой заказ.

Взяв еще кофе, попивая его, Кид поглядывал на товарищей:

— А вы долго еще вчера сидели?

Те переглянулись и заржали:

— Вчера мы пари с девками заключили: как долго ты продержишься.

— Нет! — поправил приятеля француз, — Вообще-то, пари было много… Когда эта дылда начала покрикивать, обомлели все. Девки — в первую очередь! Слушай, парень… А как ты ее умудрился так разогреть, а? Шлюхи же говорили, что она деревянная, что холодна, как лягушка по осени.

Гюнтер промолчал. Не дождавшись ответа, Шарль продолжил:

— Потом она орать начала. Здесь уж и мы заволновались: мало ли, вдруг у тебя голова отказала, и ты ее ножом режешь? Кому нужны такие неприятности? Но Мэри с Нэнси прокрались к дверям, которые вы, кстати, не закрыли и подслушивали.

— Да-да! — засмеялся Марк, — И подслушивали, и подсматривали. Потом решили заключать пари, на время — сколько ты продержишься. А потом… Потом меня Мэри утащила в кровать, а Шарль остался здесь с Нэнси.

— Так скажи нам, Гюнтер, что такого ты делал со шлюхой, что она верещала и выла как сто койотов? — снова уставился на него Тьерри.

— Вам, парни, это ни к чему, — кивнул Кид.

— Это почему еще? — нахмурился Марк.