taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 84)
— Да потому что вы все равно так не сумеете.
— Вот как? Ну-ка, ну-ка… Поделись.
— Сказать честно? — с усмешкой Гюнтер посмотрел на товарищей, — Просто потому, что использовал кое-какие свои умения. Вот и все!
Диллингс с досадой чертыхнулся, а Шарль пихнул приятеля вбок:
— А я тебе сразу сказал, что там что-то нечисто! Не смог бы пацан пятнадцати лет так управиться с опытной шлюхой. С тебя доллар, Марк. Слышишь, гони доллар!
— Ладно, спорщики. Чем займемся сегодня? — спросил Кид.
Марк пожал плечами:
— Я хотел проехать в город. Хочу своим каких-нибудь подарков прикупить. Здесь хорошие магазины, Гюнтер.
Кид воодушевился:
— Это — дело! Мне тоже нужно сделать подарки родным. Когда поедем?
«Блондин» пожал плечами:
— Сейчас мне лениво. А потом, по жаре — неохота. Давайте ближе к вечеру?
Когда Гюнтер вернулся в номер, то с удивлением увидел, что Бетти все еще спит в его кровати.
«А что? Это — к лучшему. Будет чем заняться!».
Проверив в этот раз — закрыта ли дверь, моментально раздевшись, парень нырнул в кровать, но решил делать все с тактом: зачем ошеломлять девушку внезапным нападением? Так что, медленно, медленно и очень нежно. Сначала чуть поправить одеяло, открыв доступ к некоторым местам, потом постепенно прижмемся к ней телом, полежим так, чтобы девчонка даже во сне привыкла тактильно.
«Уп-с… А вот другая часть моего тела — ни хрена не соображает. Ей, части этой, нужно все сразу и быстро! Подождешь, дружок. Все будет по-моему!».
Обнять теплое девичье тело, начать с нежных, почти неощутимых поглаживаний.
«Груди у нее — того… Хоть и невелики, но пропорциональны остальному, весомые такие, тяжелые! Смачные титьки, в общем!».
Прижаться пахом к шикарной заднице…
«Куда бля?! Хотя ладно, вот и лежи там, у нее между ног! Ишь ты… Самостоятельность решил проявить. Смотри у меня, а то останешься без сладкого!».
Потом начать играть с сосками.
«Здесь у Бесс тоже все отлично. Коричневатые, с фалангу большого пальца примерно. И очень чувствительны, эти сосочки. Это я ночью понял, когда игрался с ними языком и губами: она уже тогда начала подвывать. И вообще — кто сказал, что эта девица — бревно? Глупости какие! «Ты просто не умеешь их готовить!».
Так… Соски уже на взводе.
«…Колыхались груди бесстыжие, с механизмом взведенных сосков!».
«Мне показалось, или у нее дыхание изменилось?».
Желая взглянуть в лицо девушки, Гюнтер потянулся у нее из-за спины, вытянул шею, но прядь ее богатых волос защекотала ему нос.
«Твою мать… Как же невовремя! А-а-х-х… А-а-а… А-а-а-п-ч-х-и-и!»
Девчонка пошевелилась, что-то пробормотала в подушку, лягнула его задом и уже более отчетливо, сердито пробурчала:
— Ну, Кидди… Дай же поспать! Ты меня и так замучил за ночь…
— Х-м-м… Вообще-то, я думал, что тебе хорошо. А это было, оказывается, мучение для тебя, — обиделся парень.
С секундным промедлением Бесс приподняла голову, повернулась к нему лицом и, не открывая глаз, пробубнила:
— Ну что ты, в самом деле… Конечно, мне было хорошо. Мне было… Очень хорошо!
«Ну вот, хоть один глаз открыла!».
— Просто мне так спать хочется…
— Ладно… Спи, засоня! А давай — ты будешь спать, а я тебе массаж сделаю? — воодушевился Гюнтер.
— Что ты мне сделаешь? — не поняла девчонка.
— Массаж. Ложись на живот, вот так, да. Подушку — так, чтобы тебе удобнее было.
— Кид… Это будет то, что ты делал вчера Луизе? — оживилась Бетти.
— Да, девочка. Ты взбодришься, тебе станет хорошо, и мы продолжим то, что делали ночью.
— Но Гюнтер… Честно сказать, у меня немного побаливает… — прошептала в подушку Бесс.
— Где побаливает у моей девочки? Я ведь доктор, и сейчас мы тебя полечим, — Гюнтер прошлепал босыми ногами к столу, где ночью оставил бутылку с оливковым маслом.
— Ну же… Где у вас болит, пациентка? — важным тоном вопросил парень.
Девушка хихикнула:
— Ну… Там у меня болит. И еще… Немного — попа!
— О! Это мое самое любимое место. Лечения, я хотел сказать! Конечно же — лечения, — заверил шепотом Кид, наклонившись к самому ее ушку.
— Ах, Кидди… Я боюсь, что от твоего лечения мне станет только хуже, — возразила она.
— Да? Вот же ты неблагодарная! А кто ночью кричал: «Еще Гюнтер! Еще!».
— Ну я кричала, — призналась Бесс, — Но ведь это ты меня довел до такого. И вообще… Раньше я вообще на такое не соглашалась. Да и в рот мне не очень-то нравилось. Всегда.
— А со мной? — продолжая наглаживать ей спину, проворковал парень.
— С тобой? С тобой… Это сумасшествие какое-то. М-м-м… Как приятно!
Гюнтер разминал тело девушки все более активно, пока лишь касаясь наиболее интересных ему зон.
— Все, я проснулась! — вдруг вскинулась девчонка.
— Ты чего? — удивился он.
Она засмущалась, потупила взор:
— Кидди… Мне и правда с тобой очень хорошо, но… Ты забываешь, что мое время… Стоит денег.
— Твою мать… — прошипел Гюнтер, лихорадочно подсчитывая, сколько у него осталось после вчерашнего вечера.
Вроде бы хватало, но в голове закрутилась мысль…
— Знаешь, Бетти… Есть такой анекдот…
Они сидели голые друг против друга, а парень заканчивал:
— В общем, как ебли, так и ебут, только писанины добавилось!
Девчонка тряслась от смеха, но когда успокоилась, вытирая слезы из глаз, сказала:
— Кид! Я не против быть с тобой в долг, но у нас такие правила: это только с согласия Анны.
— Мать твою! — рявкнул Гюнтер, схватил девушку за руку и потащил ее с кровати.
— Ты чего, Гюнтер? — возмутилась она.
— Пойдём, говорю!