taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 81)
— Но ты же обещал мне, что посмотришь моих? — Марк наклонился к нему поближе.
— Ну так я и не отказываюсь. Просто это случится двумя неделями позже, только и всего. Деньги никогда лишними не бывают, согласен, Марк? А те, что нам причитаются за рабов, отдам деду: он немало вложился в экипировку, когда собирал меня в рейд.
Гюнтер осмотрел стол:
— А чем здесь кормят, парни?
— Возьми стейк и не ошибешься! — кинул Марк, — А то овощное рагу мне осточертело еще в рейде. Ну и не бобы же с тушеной говядиной лопать!
Парень так и сделал: заказал мальчишке-разносчику стейк с жареным картофелем в качестве гарнира и пару «шотов» хорошего виски. Специально уточнил — хороший виски!
— Чивас Ригал, — кивнул бой, — очень приличный.
— А ты не окосеешь, Кид? — усмехнулся Марк.
— С двух «шотов»-то? С чего бы это? — фыркнул Гюнтер, а потом еще раз огляделся:
— А чего я девок не вижу?
Приятели заржали:
— Скоро будут! Носики припудривают. А вообще, здесь раньше шести пополудни и делать-то нечего: девки спят, в карты перекинуться не с кем. Скукота!
К тому времени, когда Гюнтер покончил со стейком и картошкой, опорожнив обе рюмки, возле барной стойки заведения начали появляться местные красотки. Парень внимательно разглядывал их оценивая.
«Ну, не совсем уж они и страшные. Красавиц явных нет, что хреново. Наверное, красотки обитают в заведениях более приличных и дорогих. А так… Девки и девки. Возрастом… Ну, этак от двадцати двух — двадцати трех и до… Нет, ну вон той точно около тридцати, может, и старше. Хотя… Их образ жизни ни хрена не способствует сохранению красоты и молодости. Нет, здесь, скорее всего, и в юности особой красоты не водилось. Получается, что та же Луиза — как бы не самая привлекательная среди них!».
«Дамы» были все как на подбор: невысокие и этакие… Корпулентные. То есть, не худышки. Крепенькие такие, мордатенькие.
«Ах ты, Катя, моя Катя — толстоморденькая!».
Но здесь Плехов просто вспомнил известное стихотворение, а так… Толстомордых именно и не было. Плотные, скорее. И почему-то в массе своей — несколько коротконогие. Нет, Кид не видел их ног полностью — все же нравы не те, чтобы даже распутные девы щеголяли с голым задом. Одеты «девушки» были примерно одинаково: черные или коричневые башмачки на ногах; чулки двух-трех оттенков, от темно-коричневого, почти черного до телесного цвета. Юбки ниже коленей, но довольно интересного фасона: чуть более длинные сзади, спереди они имели вырез, доходящий как раз до коленей, как будто это были юбки с запа́хом. В вырезе виднелись какие-то рюшки и оборки — не иначе украшенные всем этим края панталон. Юбки тоже на «феминах» были разных цветов, но все больше темных тонов. Сверху… Вот сверху Плехову как раз-таки понравилось: светлые блузы с изрядным декольте, короткие рукава «фонариком». Поверх блуз располагались этакие корсажи, подчеркивающие, что талии у «этуалей» все-таки есть.
Да, про коротконогость: голяшки у дам были как на подбор — полные, ну и колени, иногда выглядывающие в передний разрез, изящными было не назвать.
«Так-то — не фонтан, но если учитывать спермотоксикоз в критической фазе, имеющий место, то… Вполне! Дайте двух, мать вашу!».
— Ну вот и красотки! — протянул с плотоядной усмешкой Шарль.
Марк, прищурил один глаз, как будто прицеливался в «цветник» у стойки бара.
— Марк! Ты как — снова Мэри ангажируешь? — пихнул в бок приятеля француз, — тогда я вон ту цыпу прихвачу. Как бишь ее… Нэнси, да?
Гюнтер хмыкнул:
— А вы, похоже, здесь всех уже перепробовали?
— Ну а что здесь такого? Это как раз — хорошо, чтобы не нарываться на заведомую дуру, — убежденно кивнул Шарль, — да, дуру и неумеху.
Выбранные парнями девицы, как птички с ветки перемахнули от стойки за стол с рейнджерами. И также как птички — защебетали, защебетали, похихикивая, когда парни потискивали их под столом.
— А ты, красавчик, почему не выбрал никого? — обратилась одна из них к Гюнтеру, — Или совсем молод, да? Стесняешься? Ой, не бойся, мы не кусаемся!
И обе засмеялись незамысловатой шутке.
«Дура, что ли? Или… Нет? Внешне-то — да, явно умом не блещут, но вот у подружки Шарля взгляд такой… Ни хрена не смеющийся, оценивающий взгляд. Да и вторая… Тоже что-то мордашка хитроватая!».
— А давай мы тебе поможем выбрать, — предложила подружка француза, весело переглядываясь со второй.
— Да как же вы мне поможете выбрать-то? — вроде как удивился Кид, — так-то вы все почти одинаково красивы…
«Пусть будет — доброе слово и кошке приятно!».
— Здесь, получается, не по внешности надо выбирать, а по умениям! — пожал плечами парень, вызвав задорный ржач приятелей.
Марк щипнул свою фемину, вызвав писк у нее, и самодовольно, как будто за себя, указал:
— Видите! Не так уж прост наш Кидди. Не смотрите на его юный вид, если уж в кого вцепится — так до утра заездит вусмерть!
Посмеявшись, подружка Шарля снова спросила, покосившись на вторую:
— Так о каких умениях ты вел речь, мальчик? Может, мы что-нибудь посоветуем.
Гюнтер хмыкнул, махнул рукой, подзывая мальчишку-официанта:
— Закуски какой-нибудь. Легкой. И еще по два «шота» на каждого.
Потом повернулся к собеседницам:
— Вот посудите сами… Как известно, по природе у каждой женщины есть три дырочки, не считая глаз и ушей, конечно же. Но глаза и уши в этом случае ни при чём! Так вот… Хотелось бы такую подружку, чтобы умела владеть всеми этими тремя дырочками.
Девицы удивленно и даже несколько обескураженно переглянулись, и вторая протянула:
— Однако и запросики у тебя… А по-простому, выходит, тебе не нравится?
— Ну почему же не нравится? Нравится, конечно. Но я как рассуждаю: если уж брать с собой девчонку на всю ночь, надо бы, чтобы умела если не всё, то — многое. Чтобы не заскучать. Разве я не прав?
Парни опять заржали:
— Ай да Кид! Ты посмотри-ка на него — он еще и знаток, оказывается!
Подружка Шарля, Нэнси, с сомнением и некоторым вызовом переспросила:
— А сам-то — выдержишь? Не утомишься ли? А то — на словах-то вы все бычки, а коснись дела, так уткнетесь носом в подушку и ну храпеть!
Кид подмигнул женщине:
— Ну, я думаю, у тебя еще будет возможность попробовать. Не сегодня, конечно: я не буду мешать Шарлю отдыхать.
Гюнтер снова повернулся в сторону стойки и насторожился:
«Оп-па… А вот это уже интересно!».
В кругу подружек и коллег появилась рослая девица, явно выше прочих, что и привлекло внимание парня.
«Ну, хоть что-то… Как бы не повыше меня тутошнего девка будет. Не формат здесь, однако!».
И он указал на выбранную «наяду» Мэри:
— Познакомишь с подругой? Кто такая, как зовут?
И парни, и девицы за столом переглянулись с недоумением:
— Это Бетти. Она что — тебе понравилась?
— Ну, да. Интересная! — прищурившись, Гюнтер рассматривал вновь прибывшую.
«Высокая, не худая, впрочем — здесь вообще худых девок нет. Но без лишнего веса, просто девка в теле. На лицо, правда, грубовата: подбородок тяжеловат, что делает все обличие несколько… Х-м-м… Английским, что называется, лошадиным. М-да… Ксюша-Псюша. Но непохожа на упомянутую. Больше… Ха-ха! Татьяна Васильева в роли Бетти! Забавная такая. И она почему-то мне более интересна, чем эти — коротконогие низко– и тостожопики. М-да… Вы посмотрите на него, а? Он уже в девках перебирает, выбрать не может. А совсем недавно пялился и пускал слюни на необъятную «корму» поварихи Ленни в усадьбе Киршбаумов!».
— Да уж, Майер… — протянул Шарль, — ты все так же не перестаешь удивлять нас. Ну и вкус у тебя, парень.
— Чего вкус-то? Ну нравятся мне высокие девушки и что теперь? — возмутился Кид.
— Да дело-то — твое, Гюнтер, — пожал плечами Марк, — только не боишься, что она ночью уснет и придавит тебя насмерть?
— А я не собираюсь с ней ночью спать, мы найдем дело поинтереснее! — парировал парень.
Марк и Шарль, посмеиваясь, удалились «до ветру», а девицы, оставшиеся за столом, снова переглянувшись, принялись наседать на Кида: