taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 62)

— А я знаю это место. Дурак он, проводник этот. Здесь, чем выше, тем меньше возможностей уйти вправо или влево. Ущелье получается. Невысокое, но в сторону уже не уйдешь. А еще выше — вообще тупик будет! Так что спешить некуда, но вперед и по сторонам смотрим внимательно: если сообразит, куда попал, может залечь где-нибудь и уже мы дичью станем.

«Похоже, он это для меня больше говорит. Десятник и так все понимает!».

Осторожно, шагом, осматривая все впереди себя, они двинулись дальше.

«Да где же этот мудак? Вон, впереди уже, похоже, и тупик тот виден!».

Как не мнил себя Плехов опытным уже бойцом…

«Ну как же! На Кавказе повоевать успел. В предыдущем сне!».

Но лишь то, что десятник резко дернул его за рукав рубахи, повалив набок, спасло парня от пули. Джо и Брюс попадали между камней и расползлись в стороны.

«С-с-с-у-ка! Больно-то как! Боком о камни долбанулся, да еще и локтем… А-с-с… Скотина какая! Ведь совсем близко подпустил нас, гад. Сколько здесь будет? Метров десять или чуть больше?».

Гюнтер пошевелил рукой, прошипел от «очучений», но рука работала, значит, ни переломов, ни вывихов нет. А ушиб? А-а-а… До свадьбы заживет! Неожиданно для самого себя, Кид заорал:

— Эй, придурок! Ты долго стрелять собираешься? Или тебе так охота на виселице поболтаться? Бросай оружие. Пойдешь на каторгу, помашешь кайлом лет пять, зато жив останешься. А так — сдохнешь здесь, мы тебя даже вниз не понесем. Много чести хоронить тебя на кладбище! Здесь койоты твою гнилую требуху растащат!

Неожиданно для Кида, почти в ухо раздался шепот:

— Молодец, парень. Давай, отвлекай его! Поори еще, а я правее обойду! — и Брюс, весело подмигнув Гюнтеру, змеей ввинтился меж камней.

— Эй, янки сраный! Ты меня слышишь? Или обосрался и теперь пытаешь дерьмо из штанов вытряхнуть? Ну так как?! Что ты выбрал: пулю, «деревянную вдову» или все-таки решишь еще пожить? Чего молчишь?

Мерно забахали выстрелы: как метроном, через равные промежутки, как будто дядька Рудольф гвозди забивал. Точно, четко, одним ударом: бах! бах! бах!

— Кид! Мы его прижали, теперь не высунется. Обходи его слева, только башку не поднимай: собака еще огрызается!

Гюнтер осмотрелся и аккуратно пополз: как было сказано — влево! Прополз по ощущениям, ибо головы старался не поднимать, метров десять. Осторожно, наклонив голову набок, приоткрыл правый глаз…

«Ага! Вон там между двух камней — отличнейшее место!».

Следом мелькнула здравая мысль:

«А на кой хрен я тащу карабин? Здесь дистанция — самая пистолетная!».

Отложил карабин в сторону, потянулся и достал револьвер. Медленно, чтобы щелчок не так был слышен, взвел курок, и, положив указательный палец на рамку револьвера, еще более осторожно пополз дальше.

«Фух! Прополз пять метров, а сил положил, как будто пять «кэмэ» пробежал!».

Осторожно высунулся между камней и посмотрел вперед.

«Бля… Я понимаю, где он лежит, но мне его ни хрена не видно. И что? Придется рисковать!».

Осторожно, по сантиметру, привстал на одно колено, потом на другое, подышал, выравнивая дыхание…

— Эй, кусок дерьма! — держа револьвер двумя руками, на чуть согнутых ногах, втянув голову в плечи и наклонившись.

Не успел он моргнуть, как над камнем взметнулся стрелок.

— Бах! — казалось, горячим воздухом колыхнуло волосы у левого виска.

— Бах-бах! — «дабл-шот» вышел отменным.

И все стихло. Полностью открыв глаза, Гюнтер выдохнул, присмотрелся.

— Бах! — видимое из-за камня правое плечо упавшего дернулось, окрасилось красным, но более никаких движений не последовало.

— Джо! Я держу его! — заорал Кид.

Из-за камней показалось лицо десятника:

— Он живой?

— Сомневаюсь, Джо… Похоже, парень нас покинул.

— Он еще шутит, мать твою… Гребаное дерьмо: еще один шутник на мою голову! — негромко пробормотал Пулавски и осторожно двинулся вперед, забирая правее.

Почти напротив Гюнтера высунулся из-за камней и Брюс:

— Смотри внимательно, парень. Держи его на мушке.

Со стороны Кида подходить к площадке, где лежал проводник, было неудобно, а потому парень вышел сюда чуть позднее.

— Дохлый. Дохлее не бывает! — сплюнул «Данди», — Ты чем в него стрелял, Майер? Из пушки, что ли?

«Да уж… Две пули «сорок четвертого» в голову… Это некрасиво. Это чертовски некрасиво! Теперь его хрен, кто опознает, это с гарантией!».

Десятник участливо посмотрел на Кида и протянул ему флягу:

— Хлебни водички, малой. Помогает.

Гюнтер цыкнул зубами, помотал головой:

— Мне бы сейчас виски лучше помогло.

«Данди» засмеялся и извлек откуда-то из недр жилета металлическую фляжку:

— Держи. И это… С первым тебя, что ли…

Кид жадно присосался к горлышку.

— Эй, эй, бой! Хватит, хватит с тебя! Рейд еще не окончен, и мне порой тоже хочется хлебнуть! — откровенно ржал Брюс.

— Да ладно! Что тут пить-то? И полпинты нет… Джо… У меня вот предложение… — сомневаясь, протянул Гюнтер, — Может не надо его тащить вниз, а? На кой хрен? Здесь камнями закидаем и ладно.

На убитого, после первого взгляда, Гюнтер старался не смотреть. Очень уж зрелище… М-да…

Десятник помолчал, вздохнул:

— Нельзя. Придется тащить, а то напридумывают бог знает что. Надо предъявить его властям. Да и не по-людски это как-то получится. Какой ни есть, а все-таки человек был. А в Кристиансбурге его все же похоронят как положено. Ты, Гюнтер, это… Ты побудь здесь, мы спустимся и кого-нибудь пошлем тебе в помощь.

— А чего это я его потащу? Вон — пусть «француз» с «блондином» тащат! — возмутился Кид.

— Да вроде бы обычай такой есть — кто добыл, тот и тащит! — засмеялся «Данди», — Так что жди помощников.

— Погодите, погодите… Эта… Надо какую-то попону, что ли? И еще… Тряпку какую-то — башку ему замотать. А это… А разве облутить его не нужно?

— Что сделать? — опешил десятник.

— Ну… Облутить. Лут, добыча, как еще сказать? — все-таки Гюнтера немного повело от выпитого.

Пулавски помолчал, потом сплюнул с досадой:

— Внизу проверим, что у этого парня в карманах.

Через какое-то время снизу прискакал на своих двоих Пауль. С энтузиазмом прискакал, радостный от удачного завершения дела. Переполняемый эмоциями, с жаждой расспросов. Однако весь его настрой моментально испарился, стоило только приятелю увидеть убитого. С чувством некоторого удовлетворения Гюнтер посмотрел, как Киршбаум, отвернувшись, борется со спазмами, пытаясь сдержаться, но потом посоветовал:

— Дружище! Уж я-то знаю, что у тебя фляжка в кармане лежит. Глотни хорошенько, легче станет. Мне вон Брюс дал глотнуть, и я уже почти в порядке.

Пока Пауль поглощал алкоголь в сторонке, Гюнтер примерялся с тряпкой в руке.

— Пауль… Я стесняюсь спросить, но… Ты не подержишь его, мне надо ему башку тряпкой замотать. Не подержишь, да? Понятно. Стоило бы догадаться.

Кое-как, извозившись в крови, но замотав голову убитого, Кид, уже с помощью Пауля, пришедшего в себя, взгромоздил тело на попону.

«Чертовски неудобно таскать тела сверху вниз, по камням. Интересно… А что — снизу вверх его тащить было бы лучше? Ерунда какая!».