taramans – Корнет (страница 27)
— Ох ты… а думала — неопытный… Несмышленок! Ах…
Через некоторое время она сидела на лавке, заплетая распутавшуюся косу.
— Тебя как зовут, хорошая?
— А тебе на что? — несмотря на сумрак, Плещееву было понятно, что она улыбается.
— Как — на что? Я и на лицо-то тебя не разглядел, и имени не знаю…
— Ну и хорошо! Довольно того, что я тебя видела.
— Когда же ты меня видела? — удивился Юрий.
— Так вы же мимо нашего двора вчера проезжали. Да и когда за столом сидели, я Глашке дымку приносила. У них своя кончилось.
— А я и не увидел…
— Так я же мышкой проскользнула!
Женщина потянулась всем телом…
— Так! Стоп! Это куда ты собралась? — всполошился он.
— Как куда? Нельзя мне надолго. Да и тебя хватятся! — попыталась отстраниться от буйного корнета она.
— Нет, нет, нет… Так дело не пойдет! Иди-ка сюда…
И еще через некоторое время…
— Ну все-все… Пусти меня. Правда — бежать мне надо!
— Эх… с тобой бы ночку ночевать, — с досадой протянул Плещеев.
Женщина погладила его по щеке:
— Да-а-а… было бы славно. Горячий ты… И — ласковый. Спасибо!
— Тебе спасибо! Свидимся ли еще? — придержал он ее руку, поцеловал ее в ладонь.
— Ишь ты… как телок ткнулся. Ласковый! А увидеться… не знаю. Ты приезжай к нам на улицу, а там — поглядим!
— На какую улицу? — не понял Юрий.
— То так у нас гульбища называются. По субботам. На берегу речки овин старый стоит, вот там молодежь-то и сбирается. Весело у нас! Гармонь, гитару еще Никитка притаскивает. Пляшем, поем…
— Так я же не за плясками к тебе хочу…
— Ишь какой… балованный. Ты приезжай, может, что и выйдет…
— Так как звать-то тебя? — растерялся корнет, — Глупо же… На лицо и не узнаю, как зовут — не говоришь.
— А это и ничего! Может, это и к лучшему… Ну все… Приезжай, хороший… Я ждать буду!
«А целоваться она не умеет! Про остальное… как-то и не додумался проверять. Так-то, Евгений! Ни тебе изысков минета, ни… поз разнообразных. По-простому все, по-народному!».
— Ты, ваш-бродь, как запропал! — встретил его с улыбкой сидевший на веранде Ефим, — Я уж думал — а ну как угорел наш гусар? Мож пора выручать идти?
— Шутник! — покачал головой Плещеев, — Пиво еще есть?
— Мож чего покрепче? — усмехнулся казак.
— Не… не надо. Завтра со свежей головой надо быть. Домой ехать пора. Хоть и хорошо тут у вас, но гостить надо недолго.
— Это почему же? — удивился Ефим.
— Чтобы хозяевам не надоесть! Ага… пиво есть. А закусить чем — осталось? — аппетит у корнета что-то разыгрался.
Перейдя на шепот, Юрий спросил:
— Ефим! А кто это была?
— Где, ваш-бродь? — начал придуриваться казак, — Может, вам поблазнилось?
— Брось! Мне и правда… хочется знать.
— То Анисья… — тоже перешел на шепот Ефим, — Они с Глашкой в девках приятельствовали. Через три двора от нас живет…
— А она…
— Вдова. Мужа ее два года как схоронили.
— Веселая вдова… — задумчиво протянул корнет, — А ведь хороша! Хороша кашка, да мала чашка!
— То так… Анисья и в девках веселой была. Да и сейчас не грустит! — усмехнулся казак, поправив наброшенный на плечи от вечерней прохлады кожух.
— А как же… А ну как узнают?
— Да как узнают-то? ЕеГлашка ахфицияльно пригласила почаевничать! — покачал головой Ефим.
— Так это вы, значит, сговорились, да? — засмеялся Юрий.
— А тебе плохо, скажи? — ответил ему смехом хитрован.
— Нет… Не плохо! — вздохнул корнет, — А как еееще можно увидеть? Она говорила, что улицы у вас бывают?
— По субботам! — кивнул казак, — Приезжай, ваш-бродь… Только… С Анисьей — не стоит.
— Почему? — удивился Плещеев.
— Ну-у-у… она там перед многими хвостом крутит, авансы раздает. Могут и побить, ваш-бродь…
— Это мы еще посмотрим, кто кого побьет! — фыркнул гусар.
— А что, Юрий Александрович, никак вы и на кулачках могете? — усмехнулся собеседник.
— А вот там и поглядим — кто чего может!
— И все же… не стоит она того. Да там и других баб хватает. Я ж вам говорил — вдов у нас много. Те, что помоложе, тоже на улицу приходят, у нас это не грех.
— А вот скажи… А как ее, Анисью-то, из дома-то на гульки отпускают? — почесал затылок корнет.
— Х-м-м… так кто ее удержит-то? Мужа, значит, нету. Свекровь тоже пару лет как преставилась. А свекор… выходит, есть у нее укорот на свекра! — немного скабрезно посмеялся Ефим.
— Ты думаешь… она — со свекром? — опешил Юрий.
— Вот чего не знаю — того не знаю! Свечки не держал, но вот думку — имею. Очень уж свекор ее балует, подарочки там разные… То платок, то — гребень резной, красивый, то отрез на новую юбку. Они, вообще-то, крепко живут, не бедствуют!
— Ефим! — окликнула их со двора Глаша, — Ночевать пора, стал-быть. Я пока в бане приберусь, а потом со стола соберу. Не засиживайтесь!
Ефим поскреб бороду и задумчивым взглядом проводил женщину. Плещеев хмыкнул:
— Ладно, я спать пошел…
Возвращался к себе Плещеев в задумчивости. Вроде и отдохнул, даже… «разговелся» по части женщин, но… Это же ненадолго. Уже через пару недель снова начнет неумолимо тянуть. И теперь — известно куда, в Кабардинку, к Анисье. И тут, по здравому рассуждению, Ефим прав. Не стоит злоупотреблять гостеприимством казаков. Да и на кулачках биться с возможными конкурентами не стоит — не к лицу это офицеру и дворянину. Общество не поймет, когда он с синяками на улицах Пятигорска появится. А уж в штаб с «фингалами»? М-да… не комильфо!
То есть… То есть нужно искать запасной вариант. Как та же Парашка. Стоит приглядеться к горничной купчихи.
«А вот с одеждой получилось неплохо! По крайней мере, куда за пределы города — уже вполне удобная и хорошая экипировка!».