taramans – Корнет (страница 29)
Подпоручик согласился, что хорошая компания — дорогого стоит.
Плещеев вернулся к мысли об обустройстве места своего проживания. Дал команду Некрасу, чтобы он, в свою очередь, разузнал о местах, где можно недорого купить мебель, можно не новую, но в хорошем состоянии. Или же заказать новую у хорошего мастера. Недорого, опять же!
Прикинул, что он бы хотел, попытался представить: рабочую зону с секретером, креслом или хорошим стулом; столик для приема пищи с парой стульев; и, конечно же, нормальную кровать. Чтобы и самому можно было комфортно спать, ну и… в случае, если все же гостьи появятся, возможно было… трампам-пам!
«Хотя… сложно себе представить даму, которая в это время решится пойти в гости к мужчине, зная, что у него за стенкой находится денщик, а чуть далее — еще один офицер. То есть — никакой приватности. Но… пусть будет! А вдруг? М-да… складную ширму еще нужно. Потом — зеркало обязательно. Или тогда уж — туалетный столик? Да не… это же только в будуарах дам ставят. Или мужские будуары тоже бывают? Как говорила одна вздорная девочка: «Ничего-то ты, Мишка, не знаешь!».
Городок все же был невелик, и уже через несколько дней Некрас представил данные, что в некоторых домах по различным причинам распродают мебель. И через две недели его комнату было не узнать!
«Немного тесновато получилось. Или нет? Но куда как уютнее и функциональнее, чем было!».
Только вот кровать пришлось заказывать отдельно. Все местные почему-то старались сделать кровати повыше, чуть ли не в пояс. А зачем? Потому мастер, которому Юрий накидал набросок того, что ему нужно, почесав затылок, сказал:
— Так вы бы, ваше благородие, так и сказали, что вам кровать нужна, как у ногайцев! У них принято такие в юртах ставить. В тех, что побогаче…
«М-да? А я бы назвал ее больше похожей на японское татами! Ну да ладно!».
Столяр же и посоветовал, где заказать жесткий матрас из конского волоса, а поверх него — матрас из тех же «маралок», про которые говорил Ефим.
«Рогоз! Точно — рогоз, так его правильно называют!».
А еще и пару подушек больших, и россыпь маленьких, плотных и довольно жестких. Спать на том недоразумении, которое у него было раньше, Плехов не хотел. У узкоглазых кочевников, которых здесь всегда было много на рынке, он прикупил и одеяло из верблюжьей шерсти, легкое, но, как уверяли, очень теплое.
«Хм… только вот цвет покрытия этого одеяла — как и любят эти народности — ярок до безобразия. С одной стороны — ярко-алый атлас, с другой стороны — не менее яркий желтый цвет ткани помягче, поуютнее. Байка, что ли? Но другого — не было. Все остальные были… х-м-м… совсем уж какие-то невзрачно серо-коричневые!».
Решил, что прикроет это «буйство красок» добротным, но куда более нейтральным по цвету пледом — тоже из верблюжьей шерсти.
Кроме этого, а скорее, в первую очередь Плещеев решил заняться собой!
Корнет был молод, с детства не избалован излишествами: пансион, потом — Кадетский корпус, далее — полк, а затем — Школа прапорщиков и юнкеров. Везде, кроме пансиона скупого до изумления немца, кормили сносно, но без деликатесов. Пища была простая и в нормальных количествах, но и гоняли его повсюду — будь здоров! Поэтому никакой рыхлости и уж тем более полноты не было, но тело показалось Плехову недостаточно подготовленным к армейской жизни, тем более — в условиях перманентной войны здесь, на Кавказе. Если ноги были мускулистыми, задница — крепкая, набитая о седло при многодневных и постоянных поездках, спина — тоже вполне, то вот плечи хотелось бы пошире, да и грудные мышцы — явно подкачали. А потому — занятия, упорные занятия!
Проехав с Некрасом по окрестностям, переговорив с более опытными людьми, он определил одну дорогу по направлению к Ставрополю, где можно было не бояться неожиданного нападения. Там и тропа в лес была удобная, и полянка с родником нашлась. Для чего и почему? Да все потому, что Плещеев, как истинный кавалерист, не очень дружил с пешими прогулками, и уж тем более — с бегом. А бег — это же не только крепость ног, но и здоровое сердце, хорошие легкие, да и вообще — общее развитие организма.
«Интересно! А организм Плещеева еще растет или уже нет? Со временем посмотрим!».
Некрас отнесся к этому, как к очередной блажи молодого офицера, но вынужден был терпеть!
— Что ж вы, ваш-бродь, тут по утрам бегать будете? Один, по лесу? А ну как что? — крутил головой и морщился денщик.
— Выезжать из города я буду на коне. Это уж за окраиной — бегом. На коне будут кобуры с пистолетами и штуцером, сабля. Что не так? Почему ты спрашиваешь? Неужели у вас в полку гимнастики не проводилось?
— Да был у нас один офицерик молодой… Все что-то такое придумывал. Для рекрутов опять же… но там же все больше занятия на бревне или на бочке, как для кавалеристов. Чтобы бегать — этого я не слышал…
Потом они с Некрасом там же, на рынке, что денщик уже знал как свои пять пальцев, купили две пары татарских ичигов на шнуровке: одни, с голенищами повыше — для комплекта горской одежды, а другие — короткие, как берцы будущего — для занятий и тренировок. Только Плещеев категорически отказался от богато расшитых бисером и другими узорами разноцветными нитями моделей — только простые, черные, предельно функциональные и с небольшим каблуком. Кроме этого, купил корнет и зимние сапоги с мехом, на манер монгольских, с коротко-стриженной овчиной внутри.
«У отца такие как-то были — для охоты покупал!».
Для занятий же были куплены и другие вещи: холщовые серые шаровары на завязках на поясе; простая беленая рубаха из бумазеи и короткая стеганая куртка с запахом, на завязках — все-таки тепло отступает и скоро в одной рубахе будет холодно. На голову — маленькую вязаную шапочку, похожую на еврейскую кипу. Видел Плещеев — здесь некоторые горцы такие носят.
Вырисовывался некий распорядок дня, который Юрий обдумал и утвердил сам для себя. Все это Плещеев красиво изложил на бумаге и прикрепил на стену над столом — чтобы распорядок дня всегда был на глазах и сложнее было лениться.
После утренней зарядки и гимнастики Юрий назначил себе моцион, после чего — завтрак. После завтрака полагалось некоторое время заниматься с саблей.
Потом предполагался обед. После обеда — небольшой отдых, «тихий час» — как в детском саду в реальности. Далее — снова занятия. Какие? Потом придумать можно.
«И вообще — это расписание на пока! Пока на службу не вернулся. Потом нужно будет что-то новое продумывать!».
«Черт! Метательные ножи! Я и забыл совсем, что у Каннута очень недурно выходило с ними работать! И здесь попробовать стоит. Поэтому парочку… Нет, лучше четыре ножа с ножнами и перевязью нужно как-то сработать!».
Примерно так же, как со столяром, прошло и общение с кузнецом, которому Юрий заказал четыре швырковых ножа. Не сказать было, что тот не знал о подобном, но, по его словам, заказы такие были крайне редки. Ножи вышли по типу «листа», с кольцом на противоположном от острия конце. К ним же шорник пошил и ножны. Раздельные на каждый клинок, на предплечья и бедра. После пары переделок и поправок вышло — как надо!
Первые дни Плещеева неоднократно останавливали и проверяли патрули и казачьи разъезды. Оно и правильно: не понять, кто это ранним утром едет из города, где-то пропадает пару часов в лесу, а потом — бегом, держась за стремя коня, несется назад в город. Странно? Еще бы! Но на странности и возможные пересуды Юрию было плевать — привыкнут, а свое здоровье, как и пресловутая рубаха, — ближе к телу.
«Опять учудил, сплетни и слухи по городу поползут. Оно и ладно, пусть их!».
Обустройство жилища, закупка всего необходимого изрядно подорвали бюджет корнета. Хорошо еще, что казаки все-таки привезли деньги за коней и оружие горцев. Вышло без малого тысяча рублей!
— Четыреста пятьдесят рублей — то за коней! — скрупулезно докладывал Ефим, несмотря на попытку Плещеева отмахнуться от доклада, — Остальное — за ружья и шашки.
— А что, у вас оружия не хватает? — удивился корнет, — вы его для себя брали?
— Не… — покачал головой казак, — Мы его почти всё господам офицерам распродали. Они любят все такое… изукрашенное. А у горцев тоже манера — все серебром, резьбой да бронзой покрывать. А нам самим лучше, что попроще… Вся эта красота на оружие — лишнее!
Уже уезжая, Ефим со смехом сказал:
— Тут Никитка все до меня допытывался, просил с собою взять…
— А что же не взял? — не понял Юрий.
— Да он же… он все до вас хочет! Все ему неймется те песни как-то записать да разучить!
— Х-м-м… а он грамотный или нет?
— Не… ни читать, ни писать! — помотал головой казак.
Плещеев чуть подумал:
— Ты знаешь… присылай его. Я вот посмотрел, как вы шашкой крутите, аж самому захотелось так научиться. Да и заниматься мне с кем-то надо. Он, Никитка-то, как в рубке?
Ефим почесал затылок:
— А ничего так, подходяще!
— Ну вот и присылай! Он со мной позанимается, а я ему эти песни и напою! — решил корнет.
Но на следующий день Никитка приехал вместе с Ефимом:
— Мы вот по какой надобности, ваш-бродь… Посредники эти… весть передали. Гантамировы встречу назначили по поводу шашки, стал-быть. Вы не передумали, Юрий Александрович?
Плещеев покачал головой.
— От то и добре! Предлагают встренуться неподалеку тут, верстах в десяти али двенадцати. Место неплохое, известное. Там уже не раз размены проводили — и наших пленников привозили, и ихних, дохлых, им отдавали. Там пикет наш стоит. Поляна хорошая, чистая. Кустов али леса сажен на двести вокруг нет, никто не засядет с карамультуком в засаде. Только все одно — надо поддержку иметь. Я с казачками переговорю, с десяток охотников наберем. Пусть побудут возле пикета, вкруг посмотрят. Вы тогда к нам приезжайте, как рассветет… От нас поедем. Поимейте в виду, ваш-бродь, на такое дело опаздывать нехорошо…