taramans – Каннут, отродье Севера (страница 53)
Глава 22
Каннут сидел в углу зала и не торопясь попивал пиво. Сегодняшний день опять прошел в суматохе занятий, но выпал срок магу чуть подлечить его, а потому чувствовал он себя не в пример живее, чем обычно. Вот и сидел, потягивая ячменный напиток, раздумывая: то ли дождаться, пока очередной небольшой караван утихомирится и отойдет ко сну и сходить понежиться в большой бочке горячей воды, заменяющей здесь ванну в мыльне, или же… все-таки затащить Агнесс к себе в комнату. Девчонка вроде бы уже совсем успокоилась и перестала убегать от него, и они даже пару раз потискались в темноте лестницы на мансардный этаж.
«Не… наверное, все-таки в мыльню. Хоть и обмылся в бочке с водой после занятий, но это же не сравнится с настоящей помывкой! А таскать воду в бочку из прачечной — так-то труд во благо себя, чего ж не поработать? Или дать бабам пяток-другой медяков, и они сами натаскают воды?».
Бруно нанял еще пару женщин в Лощине, чтобы было кому стирать белье и одежду караванщиков. Хоть нечасто, но такие заказы все же были, не все купцы и охранники были грязнулями, а прочие девчонки и со своей-то работой еле справлялись. Эти две женщины и постельное белье из комнат постояльцев стирали. Был у Бруно все-таки пунктик, и его постоялый двор — не грязная и вонючая ночлежка в Луке! И белье менялось сразу после отбытия очередного постояльца.
Про грязные ночлежки Луки — это были слова не Каннута, а самого Бруно, который в очередной раз проводил «политинформацию» персоналу, взращивая, как сказали бы в реальности Плехова, клиентоцентричность. Или — клиентоориентированность? В чем разница и есть ли она вообще, Плехов не знал.
Караван, который возвращался из Степи, был небольшой, но опытный. Видно, что люди уже давно работают вместе, а потому особой суматохи на постоялом дворе не было. Купцы, охранники, возчики и грузчики знали, что кому делать, и работали слаженно. Сейчас часть из них еще сидела в зале, поужинав, но продолжая попивать кто пиво, а кто и вино. Разговаривали люди негромко, вели себя прилично. Все бы так!
Бруно недолго поговорил со старшими и подсел к столу Кана. На его молчаливый вопрос ответил:
— Зейнал — купец старый, опытный. Он одним из первых побывал в стойбище у Инглара и договорился о поставках кож заранее. Ещевезет вяленое мясо, шерсть и прочее — по мелочи. Своего не упустит!
— А что говорят про орков?
Бруно пожал плечами:
— А что — про орков? С одной стороны, они удивлены такой торговой активностью не ко времени, с другой стороны — купцы сами к ним едут и везут звонкую монету. Кто же этим будет недоволен?
— А ярмарка-то осенью будет, или оркам нечем будет торговать? — Каннуту было интересно посмотреть на данное мероприятие, и не хотелось бы, чтобы оно сорвалось.
— Да вроде бы будет. Зейнал говорит, что орки все же собираются приехать…
— А имя — Зейнал, оно же не латинское и не элльское, да?
— Правильно. Он, Зейнал этот, вообще родом из Шарраха. У них там как-то сумятица была, многие в то время к нам перебирались. Вот и его родители в Луке оказались…
— Получается, что в Шаррахе тоже бывает всякое? — продолжал расспросы парень.
Бруно пожал плечами:
— Да где этого не бывает? Наверное, только там, где и людей вовсе нет. Лия! — неожиданно рявкнул толстяк, а когда женщина подошла, уже спокойно и доброжелательно попросил:
— Красавица! Принеси-ка мне пивка пару кувшинов и перекусить что-нибудь. День кончается, можно уж и отдохнуть!
Но не успела женщина принести заказанное, как дверь в таверну с грохотом распахнулась.
«Оп-ля-ля! Как говорили в каком-то старом фильме: «Вечер перестает быть томным!».
Подумав так, Каннут передвинул ближе под руку ножны с кинжалом. Хотя… какой кинжал против таких орясин?! Хоть парень раньше и не видел их, но сразу понял, что к ним заявились пресловутые орки. И кинжал тут вообще не к месту! Тут дубину бы подлиннее и потолще. Или меч Бруно!
В зал зашли шесть огромных орков. Хотя, может, это так от неожиданности показалось? Но орки и впрямь были — здоровенные! Ростом не менее пары метров, а шириной плеч…
«Как они еще в двери-то вошли? Им только боком там и проходить!».
И первым был самый здоровый из прибывших. Каннуту показалось, что был этот орчина чуть не под потолок зала. Хотя… меньше, конечно, но смотрелся он… отчетливо! Широкоплечий, и это мягко сказано, орк, выйдя на середину зала, осмотрелся, поворачиваясь по сторонам всем телом, по-волчьи, как будто у него шея вообще не работала, ощерился, обнажая немалые такие клыки, растущие из нижней челюсти, и пророкотал:
— Людиш-ш-ш-ки! Мелкие, но вкусные людиш-ш-ш-ки! Мягкое, сочное мясо! А-г-р-р-х…
«Фактурный… к-х-м-м… мусчина!».
Каннут облизнул вдруг пересохшие губы и чуть поерзал по лавке, примеряясь, как бы половчее сигануть из-за стола, потом — перекатом по проходу между столами, а там — к лестнице на второй этаж. У него в комнате, на выданной Седриком большой кабаньей шкуре, приколоченной к стене, были уже развешаны: обычный меч с круглым саксонским щитом, бастард и полэкс. Все это он выклянчил у старика, мотивируя тем, что «что каждый раз в оружейку мотаться?». А два арбалета — один средний, как у Филипа, а второй — маленький, одноручный, как игрушка, и так уже «прилипли» к его ручонкам», как выразился Седрик. И парень сейчас соображал, что хреново, если проволока тетивы была спущена и снята, что на одном, что на другом.
«А кинжал? А что — кинжал? Таким кинжалом — это только разозлить эту «дурь-машину». Как на паровоз с шилом прыгать!».
Присутствующие в зале люди, и так разговаривающие совсем негромко, притихли и смотрели на вновь прибывших со смешанными чувствами. С одной стороны — они совсем недавно с этими вот… торговали, а с другой стороны — хрен его знает, что у этих огромных макак на уме? И ведь оружия почти ни у кого нет — расслабились «люди-ш-ш-к-и»!
А вот у орков оружие было! Вон — у каждого на поясе, рукоятью вниз, прицеплены одноручные топоры. И топоры-то не маленькие, однако, на фоне габаритов владельцев смотрелись сейчас смешно, как детские игрушки. И мечи, с другой стороны, у каждого на поясе. А мечи-то… м-да… Или это у них за кинжалы идет?
Кожаная жилетка на первом, самом здоровом орке, от напора мышц разошлась на груди, а руки…
«Писец какой-то! Да тут Арни будет смотреться, как первоклашка на фоне хулигана, второгодника-восьмиклассника! Сколько там у Арни рука была? Писят два «сэмэ» вроде бы? Так тут… М-да… я в поясе тоньше буду!».
Зависшую и загустевшую тишину зала разорвали слова Бруно, сказанные совсем спокойным и даже скучающим голосом:
— Шутки у тебя, Таларик, как всегда — дурацкие!
Первый орчина снова ощерился, но уже с несколько другой миной спросил:
— И чего это — дурацкие? Нормальные шутки! Сейчас, я думаю, многим в этом зале нужно штаны менять.
Голос его был низким, рокочущим, но уже не казался совсем уж инфернальным. И на общем он говорил вполне чисто.
— А гдеэта толстая скотина, гдеэтот старый, пустой пивной бочонок, который назывался моим приятелем?! Где этот Бруно?! — снова усилил голос орк и даже для пущей картины пару раз бухнул кулачищами себя в грудь, вызвав звук самого большого в мире барабана.
— Да ты совсем ослеп, Таларик! Годы берут свое, да? — всетак же скучающе протянул Бруно, — И чего это я старый бочонок? Ты же меня старше лет на тридцать, если не на пятьдесят?
Орк совсем по-русски махнул рукой и обиженно протянул:
— Ни хрена ты не можешь правильно встретить гостя, Бруно! Нет чтобы подыграть мне, возопить, дескать — «Орки! К оружию, люди-братья! Не дадим захватить этот зал славной таверны! Не дадим опоганить оркам запасы пива в наших погребах!». Мы бы славно подрались, а потом сели бы пить пиво.
— Ага… а зал мне потом ремонтировать ты за свой счет будешь? Старая ты степная макака!
Орк поморщился и протянул:
— А вот про макаку — сейчас обидно было!
— Ничего, потерпишь! Не я же тебя первым обозвал толстой скотиной? — прихлебывая пиво, парировал Бруно.
Каннут с облегчением выдохнул — героическая смерть… а какая еще может быть смерть у попаданца? Героическая смерть откладывалась!
«И все-таки Бруно прав — дурацкие шутки у этого Таларика!».
Каннут обвел взглядом зал, хмыкнул про себя, увидел, как люди начали негромко переговариваться, отходя от шока по прибытии гостей.
«Как там переводил «Гоблин»? Вот и в воздухе чем-то запахло!».
— Ну так что — нам так и придется стоять посреди зала? И ты даже не нальешь старому другу маленькую кружечку пива? — развел руками громила-орк.
— Старому другу…, - Бруно потер рукой шею, — Этот старый друг мне однажды голову чуть не смахнул…
— Э-э-э… а кто мне дважды ливер протыкал своей «ковырялкой»? — возмутился орк.
— Старый друг. Маленькую кружечку пива? Тут, пожалуй, пиво ведрамипридется таскать! Маленькую кружечку ему, насмешит же…
Бруно продолжал ворчать, но было видно, что только для посторонних зрителей.
— Лия! — гаркнул Бруно и показал выглянувшей из кухни испуганной девушке на столы в другом углу зала, на «чистой» половине, — Накрой там! На всю компанию. У нас гости. И крикни кого-нибудь себе в помощь, носить тебе придется много. Йоргу скажи, пусть готовит как…
Бруно обвел взглядом прибывших, вздохнул:
— Да человек на двадцать пусть готовит, много не будет. А пока неси пива, заедки всякие, чего там у нас есть из готового…