taramans – Каннут, отродье Севера (страница 51)

«Че-та… сомнительно! Всего тремя пальцами?».

Но Бруно продемонстрировал, что он имеет в виду.

«Х-м-м… и правда — тремя пальцами!».

— Сильную руку… а в твоем случае, как, в общем-то, у большинства людей — правую располагаешь так, чтобы большим пальцем касаться перекрестья меча. Не нужно подводить кисть вплотную к гарде, в этом случае при ударе противник может повредить твою руку. Вторая рука подводится близко, но не вплотную к сильной… Вот так! Именно так нужно держать меч.

Бруно рассказывал, показывал, заставлял Каннута повторять.

— Стойка. Стойки может быть всего две, парень. Правосторонняя и левосторонняя. Носок передней ноги смотрит на противника. Всегда смотрит на противника и никак иначе! Вторая нога — на шаг позади и развернута носком вот так.

Бруно показывал стойки и движения, как будто учил Кана не бою на длинном мече, а танцевальным па.

— Повтори! Так… так… Смени стойку! Нет. Задняя нога — куда она у тебя смотрит?

После ряда повторений Бруно сказал:

— Повторять нужно постоянно, каждый день, по многу раз! Стойка, парень, это основное в подготовке мечника. Будешь правильно двигаться, шагать, и остальное будет получаться. Неправильно двигаешься — все делаешь неправильно!

Спустя некоторое время:

— Позиции. Я их буду называть как принято у алеманов. Повторять на общем тоже буду, но серьезные мечники называют их только по-алемански, запомни. Первая — Вомтаг, или же — Крыша! Правая сторона, левая стороны. Повтори! Нет, не так… Вот посмотри…

— Дальше… Кроун, или — Корона.

Так и пошло: Быки и Плуги, Длинное острие и Смена, Хвост и Дурак. Потом были и удары: Оберхау, Миттельхау, Унтерхау. А также — Цверхау и Штрайхен.

«Писец! Тут названий-то хрен запомнишь, а уж движения и подавно!».

За два часа Каннут «упахался» так, что разламывались от боли и предплечья, и плечи. А уж поясница — у-у-у-у!

Бруно подсел к Седрику и задумчиво спросил:

— Ну что думаешь, старина?

Седрик также задумчиво ответил:

— Я думаю, опоздали мы лет эдак на пять, а то и семь! Сейчас его готовить можно… Но… Он все делает не так и все — неправильно! Здесь, получается, с ним жить нужно — с самого утра и до позднего вечера. И то… не уверен я за результат. Как среднего бойца мы его подготовим, но — не более!

Все это время сидевший молча и наблюдавший Филип предложил:

— Не знаю, как вы воспримите, но есть у меня… Одна задумка.

Оба старика посмотрели на мага:

— Ну! Не тяни вола за хвост, говори, раз уж начал! — поторопил Филипа Седрик.

— Орочья смесь! У меня есть немного…

— Тьфу ты! Ты притащил эту гадость к нам в таверну? — мгновенно возбудился Седрик.

Филип пожал плечами:

— Так я же ее не курю! И сам не курю, и другим не даю, и не продаю. Да и не предлагаю я Каннуту ее курить постоянно. Несколько раз, только чтобы увидел и понял…

Седрик замолчал и задумался, а Бруно, почесав затылок, пробормотал:

— Не, ну а что? Если только несколько раз. Я слышал, что на западе аристо при подготовке сыновей допускают занятия под ее воздействием.

Седрик поморщился:

— Гадость это…

Маг вмешался:

— Да у меня и нет ее много! Когда ездил к оркам тогда, в самом начале по приезде сюда, по случаю приобрел у одного ученика шамана.

Из дальнейшего объяснения Филипа Каннут понял, что имеется у орочьих шаманов такая растительная смесь, при курении которой у человека обостряются все органы чувств, восприятие становится до одури сильным. Внимание, зрение, обоняние, координация движений — взлетают на невиданную высоту.

— Скажем — по паре занятий у каждого. У тебя, Седрик, с мечом и щитом, еще — с копьем. У Бруно — с длинным мечом. У меня — с ножами и шестом! — объяснял маг, — Не нужно все занятия проводить под этой дурью — только первые, чтобы Кан отчетливо увидел нюансы стоек, хвата оружия, движений, ударов. А потом… потом отработку можно проводить и без этого дурмана.

— А ну как втянется? — сомневался Седрик.

— Не втянется! — засмеялся маг, — У меня просто больше нет. А всю дрянь я ему потом из тела выведу.

На том и порешили!

— Смотри, Каннут… Сначала ты, покурив эту траву, должен просто спокойно посидеть, настроиться на занятие. Как почувствуешь, что готов…

— А как я почувствую?

— Х-м-м… для тебя как будто замедлится время. Слух будет чуть приторможен, ты все будешь слышать… вот как через слой воды и звуки будут растянуты. Зрение будет четким, отчетливо будут видны все детали. Запах… впрочем, запах тут будет и не нужен. Просто имей в виду — ты будешь чувствовать запахи гораздо сильнее. Твои движения будут четкими. Вот как решишь, к примеру, поймать муху — хвать, а рука сама знает, куда подняться, как схватить.

«Курить Каннут раньше даже и не пробовал. Здесь есть разные смеси, как оказалось. Но вот именно такую никто не курит. По словам мага — только орочьи шаманы, когда хотят… А чего они хотят, эти шаманы? Да хрен их знает, чего они хотят… Как-то повело меня немного. Ага… как Филип и говорил, звуки стали какими-то плавными, тягучими. А вот зрение — наоборот! Кажется, я даже вижу муху на стене конюшни, а здесь… метров тридцать до этой стены!».

Каннут услышал голос Седрика:

— Парень! Смотри!

«А чего смотри? Чего смотри-то? Ну да… Щит у него немного по-другому, чем я держал прежде. А что — это важно? Наверное, важно, если он так держит. Седрик-то — мечник матерый! Ага… меч-то вон как нужно… А если попробовать? Получится так же?».

Седрик докладывал Бруно вечером, когда они все вместе ужинали в пустом зале таверны:

— Признаться, я не верил до того, как сам не увидел. Привык я, чтобы новобранцы занимались без всех этих придурей от орков. Но — да, согласен, Каннут двигался совсем по-другому. Правильно двигался. Еще бы это как-то закрепилось у него в башке!

Кан чувствовал себя вполне нормально. Сначала, когда дурь из головы начала выветриваться, в какой-то момент ему изрядно подурнело, но тут уж не дремал маг. Провел очищение, как надо быть. И сразу такой голод навалился, как будто месяц ничего не ел!

— Этой смеси у меня занятий на шесть. Пусть и поменьше в трубку буду закладывать, как тот орчёнок объяснял. Но, думаю, хватит! — высказался Филип.

Каннут был задумчив.

«А почему тогда нельзя всех так готовить? Нет, я понимаю, что это вредно. Но если маг рядом — почему бы и нет? Хотя… он же говорил, что смесь эту только у орков и можно купить. Какие-то сложности в приготовлении, шаманские тайны, блин. Но тут же не только во вреде курения дело, и даже не в том, что смеси эти — редкость. Здесь только азы можно заложить — понимание правильности действий, их корректной последовательности. А вот наработка мышечной памяти — это уже в здравом уме нужно делать, без всякого дурмана. То есть — бесконечные повторения, раз за разом!».

Когда разговор старших переключился на другие, не менее насущные дела, парень продолжал размышлять, как ускорить процесс обучения, оптимизировать его. Между тем Бруно объяснял Седрику:

— Думаю, в итоге останется пять-семь караванов, которые и будут кататься в степь до полного выполнения заказов на кожи. Остальные, кто подурнее, закупиться-то кожами — закупились, а вот контакты и договоренности на будущие заезды не делали. А зря! Откажут им в следующий раз и всего-то!

Кан вынырнул из своих раздумий:

— Бруно! А я вот думаю — а чем орки будут торговать осенью, когда придет пора ярмарки? Кожи-то у них сейчас все скупят.

Толстяк почесал подбородок, раздвинув пятерней буйную бороду:

— Тут вариантов несколько! Первый — пустят под нож какое-то количество скота, благо табуны у них большие. Второй вариант — отправят свои караваны вглубь степи, чтобы выкупить кожи у других племен. А третий… А третий, что, скорее всего, и будет — и то и другое! Ведь, кроме кож, они на ярмарку и скот живьем пригоняют. У них хорошее племя молочных коров, а про волов я вообще молчу! Шерсть опять же… Но с шерстью — не сезон, кто же овец по осени стрижет, перед зимой? Так и вовсе без овец остаться можно. А так — да, привычный ход дел у орков нарушен вот этими неожиданными караванами закупщиков.

— Я думаю, нужно нам ждать в гости твоего зубастого приятеля! — усмехнулся Седрик.

Бруно засмеялся:

— Да уж, Таларик точно на днях заглянет, не сможет он без информации сидеть на жопе ровно!

Маг на ухо пояснил Каннуту:

— Таларик — это правая рука вождя ближайшего к нам племени орков. Инглар — вождь, а Таларик его племянник и правая рука. У них с Бруно давно приятельские отношения!

Бруно услышал и захохотал:

— Да уж, приятель! Мы с ним трижды сходились в сече. Дважды я его пятнал своим мечом, а один раз он за малым меня без башки не оставил. Но то — дела минувшие…