taramans – Дикси. Рейнджер (страница 72)

«Громоздкие какие, эти ножницы, да и все прочее: такое, что просто — жуть!».

— И что же это такое, Гюнтер? — с интересом покрутил в руках «это» Чарли.

— Вы позволите? — указал Кид на папку с какими-то чертежами.

Инженер покрутил носом, но позволил. Вынув из папки пяток листов, Гюнтер скрепил их:

— Это называется «скрепка», от слова «скреплять». Посмотрите сами, как это удобно. И листы не рассыпаются порознь.

Чарльз покрутил стопку бумаги, поморщился:

— Действительно, интересно. И как ты до этого додумался?

— В лесу порой приходиться что-то к чему-то прикреплять, а веревки зачастую под рукой нет. Используются этакие расщепы — щепки или сучки. Раз-раз — и готово. Вот я и подумал…

— М-да… Все просто. Но дело, думаю, стоящее! — согласился Гриддинг, — Представляю, каким спросом будут пользоваться эти скрепки в многочисленных конторах по всей стране. И что… У тебя еще что-то есть?

Кид замешкался, но Чарльз правильно понял его сомнения:

— Не сомневайся, парень, я веду дела честно. Тем более что теперь мы родственники. Вот и миссис Сюзанна, и мистер Фридрих будут свидетелями.

Гриддинг своими словами подтвердил то, о чем только что думал сам парень. Майер пристально посмотрел на «партнера», вздохнул и признал:

— Есть. Скажите, Чарльз, вы владеете оружием?

Гриддинг даже несколько оскорбился:

— Что за вопросы, парень? Я мужчина и, конечно же, владею оружием. У меня парочка ружей и револьвер.

— Ага… А чем вы вырубаете пыжи для снаряжения?

Инженер показал Киду пару высечек или, как иначе называли, пыжерез. Покрутив их в руках, Гюнтер выбрал более подходящую по диаметру:

— Вы не будете против, если я с ее помощью вырублю… Ага! Вот у вас есть небольшой кусочек жести.

Гриддинг поморщился, но махнул рукой. Его можно было понять: затупить, а то и вовсе замять края высечки можно было легко. Все-таки вырубать нужно было не мягкую, тонкую кожу или войлок, а жесть, пусть и не толстую. Майер примерился и резким ударом:

— Бах! — и снова, — Бах!

Два небольших кругляша остались у него в руках. Потом перебрал несколько зубил, проверив заточку, выбрал самое маленькое. И снова:

— Бах, бах! Бах, бах! — проделал в кругляшках насечки.

Вынув нож из ножен, лезвием аккуратно подцепил и выпрямил маленькие «клинья».

— И что это у тебя получилось! — присматривался Чарльз.

Кид, прихватив все те же листы с чертежами, осторожно: первая демонстрация — она такая, не облажаться бы — приколол листы к деревянному бруску сарая.

— Кнопки. Представьте сами удобство такого размещения каких-либо наглядных материалов на деревянной доске. Не нужен клей, который потом замучишься отскребать от доски, да и лист этот уже в целости с доски не снимешь, если его приклеить. А так — приколол, надобность пропала — снял. Доска чистая, лист с изображением или текстом — целый, лишь маленькая, почти незаметная дырочка останется. Только будет правильно и скрепки, и кнопки перед изготовлением цинковать — бумага ржавчиной от металла не испачкается.

Гриддинг в задумчивости покачался на носках, поскреб подбородок, встряхнулся, как пес, и спросил:

— Что-то еще?

Майер кивнул:

— Есть. Но давайте сначала подумаем над тем, что уже показано.

Они вернулись к столу. По распоряжению инженера, пожилая мулатка, вновь подала кофе с выпечкой.

— Как ты думаешь назвать эти… кнопки и скрепки, — спустя некоторое время спросил Чарльз.

Кид усмехнулся:

— Поначалу, я думал назвать их кнопки и скрепка Майера.

Остро зыркнув на Гриддинга, продолжил:

— Можно было бы одно из двух назвать — в честь партнера. К примеру, кнопка Гриддинга, но…

Оценив реакцию собеседника, который снова ушел в задумчивость:

— Но потом подумал, что это будет несколько нескромно. Производителей, возможно, будет раздражать постоянное напоминание фамилии изобретателя. Да и потребители сей продукции через какое-то время забудут эти имена, останутся лишь наименования: «кнопка», «скрепка». В то же время мне не чужд некий патриотизм, да и властям, думаю, понравится. Потому, пусть будут «вирджинская кнопка» и «вирджинская скрепка».

Гриддинг улыбнулся:

— Твоя мысль мне понятна. Я, правда, сам не из Вирджинии, но… Пусть будет, да! А что еще из «вирджинского» ты готов предложить?

— Думаю… Думаю, что… Х-м-м… «Вирджинский скоросшиватель» и еще одна «вирджинская кнопка».

— Ого! Еще два изобретения? Однако! А нарисовать можешь? — подался к столу Чарльз.

Некоторое время пришлось посопеть, изображая на новом листе… Искоса поглядывая на присутствующих, которые плотно обступили парня, глядя на его рисунок. Даже тетушка подалась всеобщему интересу, вновь навалившись на плечо.

— Вот… Вы же пользуетесь картонными папками для бумаг, не так ли? Но бумаги в этих папках никак не скреплены, просто лежат в ней стопкой. Стоит уронить развязанную папку и все высыплется из нее. А вот так… Вот эта полоска жести… Оцинкованная, конечно же! Крепиться полоской бумаги с задней стороны, края полоски через проколы заводятся внутрь папки. А здесь… Вот такая нехитро загнутая вдоль и сплюснутая с концов пластинка побольше. Проводим края нижней через вот эти отверстия… Здесь — два… Назовем их — «бегунки», они же туда-сюда передвигаются. И вот так — кладем сюда проколотый лист бумаги, а этой верхней пластиной прижимаем и фиксируем. И все — сколько бы листов вы сюда ни вложили, они не вывалятся наружу.

Гюнтер тоже уставился на рисунок, машинально потирая лоб.

— Блин! Это же еще и дырокол изобретать нужно! — шлепнул несильно по потираемому месту.

— Что еще? — не понял инженер.

— Ну… Вот эти дырки в каждом листе… Их же нужно чем-то проколоть да постараться, чтобы они были на всех листах на одном месте — чтобы аккуратно в папке лежали.

— И что ты думаешь по этому поводу? — уже без тени усмешки спросил Чарльз.

— Х-м-м… Что думаю? Что я думаю… Ну… Как-то, думаю, вот так это должно выглядеть…

Парень вновь принялся чертить, рисовать, вспоминая, что из себя представляет обычный канцелярский дырокол.

«Х-м-м… Обычный? Ну, где-то он — обычный, а сейчас — ни хрена не обычный! Так что мы… Как там Папанов говорил: «куй железо, не отходя от кассы!».

В глубокой задумчивости мужчины допили изрядно остывший кофе. Лишь Сюзанна со странной, какой-то загадочной улыбкой порой поглядывала на племянника.

— Хе-х… Гюнтер! А ты не мог бы мне показать тот камень, о который ты ударился головой год назад? — наконец опомнился дядя Фридрих, — Понимаешь… Есть у меня задумка… Стукнуть головой о тот камень моего сына Фрица — глядишь, что-нибудь и выйдет, а? А может, и самому о камень башкой посильнее приложиться?

Присутствующие переглянулись — уж не сошел ли с ума Фридрих Майер, но, заметив улыбку родственника, расхохотались. Сюзанна вкратце рассказала хозяину дома о происшествии прошлой осенью.

— Эх, Фридрих, — протянул с улыбкой Гриддинг, — Если бы дело было именно в том камне… Если бы было так просто, то я, глядишь, и сам периодически приезжал туда и стукался головой. Да уж… Гюнтер! Ты меня очень удивил. Прямо вот — очень!

Несколько успокоившись, инженер порядком остудил разгорячившихся в фантазиях Майеров:

— Не все так просто. Я бы сказал — все далеко не так просто. Процесс патентования весьма запутан и… Спорен, а еще — очень не быстр. И деньги за него порой дерут — самые несусветные. Если простое изобретение, которое вполне возможно, никому и не понадобиться, будет стоить пятьдесят долларов за регистрацию… То некоторые вещи… И до двух тысяч долларов иногда тянут. Сами понимаете, далеко не всем такое по карману. Именно поэтому неизвестные молодые изобретатели еще до регистрации продают свои задумки большим компаниям, а те уже регистрируют их на себя. Иногда — приглашают этих фантазеров к себе на работу.

— Ага. Платят им обычную зарплату за его изобретения, а все сливки снимают сами. Так ведь да? — засмеялся Гюнтер.

— Ну-у-у… — пожал плечами Чарльз, — У кого есть деньги, тот и правит этим миром. Ты еще молод, Кид… Но так было всегда, справедливость — это такое явление… Довольно редко встречающееся.

— Да, я знаю: поклонение золотому тельцу — далеко не новое занятие. Несмотря на все увещевания любого рода проповедников, люди остаются прежними. Да и сами проповедники…

Гюнтер махнул рукой, криво усмехнувшись.

— Да, да… Люди несовершенны, и наши святые отцы не исключение. «И пришел Иисус в Иерусалим, и нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели менялы. И сделав бич из вервей, прогнал он всех из храма!» — Гриддинг развел руками.

— Сначала людьми властвовали мудрецы-брахманы. Потом кшатрии, воины, которые все же прислушивались к брахманам. Теперь правят вайшьи — ремесленники и торговцы, чей бог — золотой телец. В конце времен власть перейдет к шудрам — слугам и наемным рабочим… — вспомнил что-то ранее читанное Плехов.

— Откуда это? — удивился Чарльз.