taramans – Дикси. Рейнджер (страница 68)
«Это меня что — по наследству от старшей сестры к младшей передали? — мелькнула хмурая мысль, — А и правда — не рассказала ли Кейт о наших с ней забавах Марте?».
Ладонь, как будто сама собой, принялась потирать ткань платья, туго натянутую внизу живота. Девчонка дышала прерывисто, полностью повиснув на его плечах. Дождавшись окончания судорожных всхлипов, Гюнтер чуть отстранился от Марты и перевел руки ей на талию.
— Ну, ты как? Все?
— Угу-м… Но как же это было… Замечательно. Нет, неправильно! Это было восхитительно! Сейчас… Давай немного так постоим…
И еще через некоторое время, отдышавшись и успокоившись:
— Сейчас-сейчас… Только чтобы кровь от лица отлила. И пойдем.
К удивлению Гюнтера, взгляд девушки, коротко брошенный на него, был как будто совсем трезв. Лишь яркий румянец на щечках говорил о случившемся.
— Погоди, дай я поправлю… — Кид подернул пальцами выбившийся из прически локон, — Ну все, можно идти…
Смутившись, Марта пробормотала:
— Ты иди, Кидди… А мне в дом нужно, переодеться. Я… Я почему-то вся мокрая. Прямо странно…
Хихикнула, смешно дернув кончиком носа:
— Как будто описалась. Как маленькая… Все! Иди, а я вокруг обойду.
А от площадки между столами уже доносилась музыка. Оркестрик принялся отрабатывать свой гонорар.
Вернувшись к своему месту, Гюнтер украдкой осмотрелся: не видел ли кто чего? А потом расслабленно развалился на стуле, с улыбкой разглядывая танцующих. Около двадцати танцоров, разбившись по парам, танцевали «Ландлер Алеманда». Причем, что было интересно, возраст танцоров был от совсем юных до вполне почтенных мужчин и их матрон. На что был похож этот немного разученный им с Мартой танец? Да бог весть — Плехов в этом совсем не разбирался. Вспомнилось, что, когда он еще учился в универе, сестра Светка как-то уговорила его пойти с ней на костюмированный бал в их институт. Вот там он и увидел разные старинные танцы. А этот? Этот был похож то ли на кадриль, то ли на менуэт, но это не точно.
Пары сходились, расходились, выстраивались в круг, шли в затылок друг другу, разворачивались, менялись партнерами. И было видно, что участники искренне веселятся: развлечений такого рода в округе было мало и были они весьма редки.
А когда музыка сменилась, его неожиданно вытащила на «танцпол» Гленна.
— Куда, куда, куда? — испугался Гюнтер, — Лена, ты с ума сошла, я же обожрался. Я не то, что танцевать не могу, мне сидеть-то тяжко.
— Вот и растрясешь свою требуху! — сказала, как отрезала подружка.
А люди помоложе уже выстраивались в длинный ряд.
«О боже! Только не это! Только не джига!» — взвыл про себя Кид.
Но это была именно она. Светка, только уже не сестра, а подружка, да и любимая Юлька рассказывали, что одно время в реальности все как будто помешались на этом ирландском танце: танцевали в клубах и в спортзалах, в кружках и секциях. Что-то вроде ритмической гимнастики выходило.
— Ты даже не представляешь, сколько калорий сгорает во время этого танца! — рассказывали его женщины.
«И что характерно: танец этот — какой-то до одури бесконечный. Мне как раз сейчас, с полным-то брюхом, ногами все эти кренделя выписывать!».
Но как-то справился, не свалился без сил. И казалось, что даже место в животе освободилось, для новой порции всяких вкусняшек. Ан — нет! Только он выкурил пахитоску, только вознамерился вернуться к столу, как его перехватила вернувшаяся Марта. В этот раз ему выпало испытание под названием «клог».
«Что-то вроде той же джиги, только в танце участвуют не только ноги, но и все тело. И танцоры становятся не в ряд, а разбиваются по парам по всей площадке!».
По окончании танца Кид взмолился:
— Пить хочу! И есть — тоже.
Как-то так вышло, что с одной стороны к нему подсела Марта, а с другой — Гленна. Парень замер: как бы скандала не получилось, однако быстро успокоился. И та и другая были веселы и беззаботно щебетали друг с другом, наваливаясь в беседе на Гюнтера беспрестанно, мешая тому вкушать разное — вкусное. В какой-то момент он поймал на себе взгляд тетушки: приподняв бровь, женщина покачала головой, что-то беззвучно прошептала и незаметно кивнула, указывая на Марту. Сделала страшные глаза. На что Кид коротко пожал плечами и сделал физиономию Совершенной Невинности: «А чё я-то? Я ж вообще ничего!». Судя по поджатым губам тетушки, актер из него был явно никудышный.
А потом настал тот момент, когда младшие Майеры по знаку Марты притащили семейные музыкальные инструменты. Конферанс на себя взяла тетя. Еще в период недолгой подготовки Гюнтер выразил сомнение в том, что гости поймут их немецкие песни, но был жестоко высмеян: получалось, что до трети населения округа было именно с немецкими корнями.
— Все они поймут, ты даже не сомневайся! — заверили его.
Они спели «Вен ди зольдатен», и «Товарища», и «Лили Марлен». Сюзанна не ошиблась — принимали их хорошо, а многие в процессе и подпевать пытались.
— А эта песенка звучит в память о моей матушке, которая была родом… — чуть взгрустнула тетя Сюзанна.
Переделанный Плеховым «КарлМарксШтадт» «зашел» слушателям «на ура!». А уж как ревел народ после «Что мы будем пить — такая жажда!» и вовсе не описать словами.
«Может, нам, как Жуже с Махой в том мультике — концертную деятельность начинать пора?».
— И завершает наше небольшое выступление новая песенка, которую сочинил мой племянник — Гюнтер Майер. Между прочим, специально для свадьбы нашей Кейтрин! — с довольной улыбкой — знай наших — акцентировала тетушка, — Только сначала Марта покажет вам движения, которые нужно выполнять в танце. Там ничего сложного нет: их совсем немного, и они очень простые. Ну же, дорогие гости…
Сестра, вся пунцовая от такого внимания многочисленных зрителей, принялась за дело:
— Первое движение совсем простое: вот так поднимаете руки и сжимаете ладошки. А ну-ка… Айн, цвай, драй, фир… Еще раз. Раз, два, три, четыре! Правильно, тетушка Луиза. Герр Киршбаум, руки повыше. Вот, уже лучше. Следующее движение…
Да, уже изрядно выпивший народ со смехом, шутками и прибаутками повторял все за Мартой.
— Ну вот видите — ничего сложного нет. Но мы будем петь, а вы повторяйте за нами. Ничего страшного, если кто-то и собьется. И-и-и…
Гюнтер опять ощутил мгновенный укол ревности: чуть в стороне Кейтрин, смеясь, пыталась научить теперь уже своего мужа Вилли этому незатейливому танцу.
Эту песенку их заставили петь снова, а потом — снова и снова. Народ веселился от души. Когда все разошлись за столы, чтобы освежиться и немного перекусить, уже изрядно поддатый дядюшка Фридрих, чуть покачиваясь и помахивая перед собой кружкой с пивом, признался племяннику:
— А я ведь, Кидди, и впрямь задумал небольшую харчевню недалеко от вокзала поставить. Уже и кое с кем в мэрии переговорил…
— Дядюшка! Потом выберем время и встретимся: у меня есть некоторые идеи по поводу этой харчевни и перечня блюд, которые, я уверен, придутся по вкусу людям, — задумался Гюнтер.
— Да? — удивился дядя, — И что это за блюда, скажи на милость?
— Назовем это все — фастфудом, дядя.
— Как, как? Фастфудом? Что это такое? — покачнулся родственник.
— Потом, все потом. Я приеду к вам через несколько дней. Тогда и поговорим!
— Хорошо, Кидди. Я буду ждать! — кивнул дядюшка и чуть не завалился на парня.
А потом… Потом Гюнтер попросту сбежал. Сбежал с Гленной в горы, в свою пещеру, чтобы вечер завершился на такой вот великолепной ноте.
Глава 29
Гюнтер Майер сидел за круглым столом в гостиной дома дядюшки Фридриха, в Кристиансбурге, и «вкушал кофий». Не один сидел. Кроме хозяина дома, рядом с ним за столом, попивая кофе, негромко переговариваясь, сидели и тетушки: Сюзанна и Гудрун, супруга Фридриха. Детей дяди и тети — Фрица и Марии за столом не было, ибо предполагался разговор серьезный, о делах, а потому — нечего тут!
Было видно, что дядюшке не терпелось начать этот самый разговор, но он сдерживался. Получалось, что на свадьбе, несмотря на то что дядя был уже изрядно подшофе, но оставался при памяти, если все это время помнил о «заявке» племянника на некие соображения по поводу бизнеса с харчевней. За прошедший год Гюнтер зарекомендовал себя, как удачливый сукин сын: деньги появились, какой-никакой авторитет у патрульных, а главное — в семье заработал, почему бы и не послушать сопляка?
Лакомясь вкуснейшим и свежайшим кексом от тети Гудрун, Кид не прислушивался к разговору женщин. И так все понятно: обсуждалась все та же свадьба. Это теперь одно из самых обсуждаемых событий на долгое время не только в семействе Майеров, но и у ближайших соседей. Не могла Гудрун не поинтересоваться и подарками, что были вручены молодоженам. Гюнтеру уже было известно, что деньгами было собрано чуть более одной тысячи двухсот долларов. Очень приличная по нынешним временам сумма. Очень приличная! Это позволяло молодым по приезде в Пенсильванию либо купить подходящий дом, либо выстроить новый, если ничего приличного не будет найдено.
«Ну, конечно! Если только я один бросил на поднос, с которым обходила гостей тетушка Сюзанна, кружевной батистовый платочек, в котором было завернуто «колбаской» десять «орлов». Двести долларов — не хухры-мухры! Отдельная песня, как я разыскивал их по соседям, обменивая на бумажные банкноты, ибо у деда Карла нашлось в заначке всего шесть монет. Нет, так-то заначка была наверняка больше, но вот именно «орлов» обнаружилось всего шесть. Клад же, найденный индейцем, пока не потрошили, судя по всему. Именно Киршбаумы помогли добыть остальные золотые!».