taramans – Дикси. Рейнджер (страница 65)
— Ну, так о чем будем разговаривать? — напомнил Гюнтер через некоторое время.
— Вот сейчас это совсем неуместно! — покачала головой Сюзи.
— Ну почему же? А если вот так? — Кид придержал женщину за ягодицы, приподнял и принялся двигаться сам, снизу, — Вот также можно? Ты же сейчас ничего не делаешь.
Женщина замерла, закрыв глаза, а потом со стоном опустилась ему на грудь.
— Э-э-э, нет. Так дело не пойдет, Сюзи! — шепнул он ей на ушко, — Подними голову и смотри мне в глаза.
— Я не смогу! — пискнула она откуда-то из подмышки.
— А ты попробуй! Ну же…
Блестя глазами, периодически пытаясь их закрыть, Сюзанна, упираясь локтями в грудь Кида, облизнула губы и спросила:
— Ладно, я попробую разговаривать так.
И после длительной паузы:
— Скажи… Ты что — и вправду любишь Кейтрин?
— Х-м-м… — парню захотелось почесать затылок, но было неудобно.
«Ну, женщины. Инопланетянки, блин! Скачет у парня на члене и спрашивает — любит ли он ее дочь?».
— Как тебе сказать, милая… Я не уверен, что это можно назвать любовью. Страсть, вожделение, жгучее желание. А еще… Еще — дикая злость, что с ней кто-то другой. Вот ты сама скажи — разве это нормально, что они спят до свадьбы? — буркнул Гюнтер.
Сюзанна замерла на нем, а потом расхохоталась, но опомнилась и уткнулась ему в грудь, закрывая лицо руками: а ну, кто услышит?
— Да ты ревнуешь, Кидди… Ой, как забавно. А почему ты решил, что до свадьбы нельзя? Ведь они помолвлены, а это все равно что супруги, — наконец успокоившись настолько, что можно было продолжать разговор, сказала тетушка.
— М-да? Не знал, — с досадой прошипел парень.
— Вот! Вот поэтому я и пришла. Согласись, Кид, никто не хочет никаких скандалов на свадьбе. А я и Кейт этого очень опасаемся.
— Вот как?! Так она что — знает, что ты пошла ко мне? — поразился он.
— Да вот еще! — фыркнула Сюзи, — Нет, конечно. Я дождалась, пока все уснут. И Кейт ничего не знает о нас с тобой. Ну так что?
— Что? — переспросил парень.
— Ты по-прежнему будешь злиться и беситься? — нависла над ним красавица.
— Ах, это… Не знаю.
— Это не ответ, Кидди! — уставилась на него тетя и даже прижала его к полу своей роскошной попой.
— Ну, ладно, ладно… Я постараюсь вести себя прилично.
— И опять — это не ответ, мой мальчик! — покачала головой она.
— Хорошо. Я буду держать себя в руках, — кивнул он, — Только… Только если ты не начнешь меня снова водить за нос!
— Нет, ты посмотри-ка, какой он нахал! — всплеснув руками, уперлась ими в бедра женщина, при этом сев настолько плотно, что получилось… х-м-м… глубоко.
Прикрыв глаза и прислушавшись к себе, Сюзанна удовлетворенно вздохнула, открыла глаза и продолжила:
— Ты на себя посмотри: сам вовсю милуется с этой рыжей дрянью, а мне смеет еще претензии высказывать!
— Но ты меня обманывала, все обещала и обещала! — шепотом завопил Гюнтер.
И настолько по-детски это прозвучало, что и сам сконфузился, и тетю рассмешил. Успокоившись, она предложила:
— Давай прервемся. С разговором я имею в виду. Нам нужно закончить кое-что другое. Вот после этого — еще поговорим.
Через некоторое время, раскинувшись по сбившемуся одеялу, Сюзанна простонала:
— У тебя есть пахитоски? Курить захотелось — просто удержу нет.
— У меня и пахитоски есть, и хороший виски во фляжке найдется, — самодовольно хмыкнул Гюнтер.
— Да-а-а? Смотри-ка ты — какой запасливый! Ну, тогда угощай меня. Только немножко, а то завтра хлопот опять на весь день.
Когда она курила возле окна, опершись на стол, красивые ее ягодицы, бедра, изгиб тела были настолько привлекательны, что Кид не удержался.
— Кидди… — негромко засмеялась она, — Ну что ты делаешь? Прекрати, слышишь? Ах… Ну зачем… М-м-м… А это что такое? Ты совсем стыд потерял, да? О-о-о… М-м-м… Не останавливайся… Еще Кидди…
Снова валяясь на полу, он спросил:
— Тебе понравилось?
— Глупый… Как это может не понравиться? Но это же так… Бесстыже. Это — верх разврата, я так думаю.
— Ну так может… Может, и ты…
— Ох и хитрец! Ну какой же развратный хитрец. Такое предлагать своей тете?! Это же только шлюхи в борделе делают. А я все же хоть немного, но — приличная женщина. Как ты посмел такое предложить?
А сама все сползала и сползала по телу парня, покрывая его живот поцелуями.
«М-да… Ну, после такого-то — кто откажет? Даже приличная женщина почувствует себя обязанной ответной лаской!».
Он все-таки выбрал время и попросил прощения у Марты. Девчонка, поначалу натянувшая на физиономию оскорбленную мину, быстро отошла и нарочито чопорно известила Гюнтера, что прощает его, ибо понимает, что все сейчас нервничают по поводу предстоящего мероприятия. Развеселилась, слушая его невнятное бормотание, что, дескать, «ага, оно же вон как, а я чего? я же — ничего, только вот нервотрепка эта, да и вообще, ну и… прости, в общем, дурака!».
Марта вообще в последнее время была… Как бы это? «Вне всего» — вот так, наверное, будет близко к теме. Она то вспыхивала как маков цвет, сама себе о чем-то задумавшись, то задыхаясь, закатывала глазки, восторженно щебеча о том, как Кейтрин…
«Завидует сестре, что ли?».
Кейти, кстати, казалась более сосредоточена, хотя тоже часто впадала в романтическую задумчивость и улыбалась чему-то своему. Серьезной, нацеленной на успех выглядела тетушка Сюзанна. Гюнтер предполагал, что это деловитое спокойствие дается Сюзи тоже непросто, но что уж теперь? Надо терпеть. Как говорили хохлы: «Шо робыты? Це — життя!».
Тетя Амалия, хоть иногда и вздыхала тяжко, но поддерживала Сюзанну, помогая той во всем. Лишь мужская часть населения фермы Майеров носила один отпечаток эмоций на челе: «да когда же это кончится?». Чаще лица мужчин напоминали лики несчастных, которых заставляют пить старое, скисшее пиво.
И опять Гюнтер отличился: ляпнул, не подумав, Генриху и Паулю, назвав предстоящее бракосочетание Кейтрин «торжественной сдачей пи*ды в эксплуатацию». Вроде меж собой обозвал, но почему-то выражение «ушло в народ». Снова Кид оказался в опале у Марты и Сюзанны, а уж Кейти и вовсе надулась как мышь на крупу. Опять пришлось извиняться, сетуя на слабый ум, отбитые мозги и упавший в среде рейнджеров уровень воспитания и культуры.
Снова быстро оттаявшая Марта нашла для братьев новое «наказание»:
— Вы чего же, про танцы забыли, что ли? И вообще… Наша семья в округе известна своими музыкальными способностями. После ужина будем собираться, порепетируем и танцевальную музыку, и песни, в том числе и те, что сочинил Кид.
— Но Марта… — попробовал промычать Генрих, — Так оркестр из Кристиансбурга будет, дед же договорился.
Оркестром это было названо с явным преувеличением: человек пять разного возраста мужичков, игравших на немудренных инструментах.
«Не «Виртуозы Москвы», явно — нет! Сельский оркестрик, не более того!».
Но для этой местности уровень мастерства приглашенных «деятелей культуры» был — вполне. Сыграть ирландскую джигу или клог, лендлер или новомодную польку они могли, это было для них знакомо и давно использовалось.
«Чай не первую свадьбу отыгрываем! Не беспокойтесь, мамаша, все будет шик-модерн!».
Вот Марту и закусило: братья же, как настоящие деревенские увальни, танцевать вовсе не умеют. Стыд-позор, что подумают люди?!
Поразмыслив, Гюнтер понял, что сестра не так уж и неправа: хоть какие-то навыки местных танцев нужно было иметь, чтобы при случае не пасть мордой в навоз. Он понимал, что за столь короткое время ничего толком не разучат, но ведь их и не на сцену Большого театра приглашают — деревенские танцульки всего лишь.
«Джимми, Джимми, Джимми! Ача, ача, ача! Ай эм э диско-дэнсер!».
И несколько вечеров подряд во внутреннем дворе усадьбы разыгрывалось целое представление: Марта учила Гюнтера, Генриха и примкнувшего к ним Шепилова…
«Отставить! Пауля Киршбаума, конечно же!».
Марта учила их танцевать. Было интересно — а откуда она сама все это знает? Покопавшись в памяти, Кид не смог найти сведений, когда сестра научилась всем этим «выкрутасам» и «выкаблучиваниям». Может, их, девчонок, то есть, в местной школе всему этому учат?